Я поставил полные холодной родниковой водой ведра. Эх, денек-то какой! –Хозяюшка!,– окликнул я Юльку, – принимай водицу! Хозяюшка с довольной улыбкой взяла ведро и направилась в свою «святая святых», в кухню. С тех пор, как она появилась здесь, мы с Дедом ни разу туда не заходили. Юлька забирала у нас продукты и молча шла внутрь. Зато потом… Я даже не знал, что из обычной птицы и нескольких видов трав, в изобилии растущих в округе, можно приготовить такую вкуснотищу!!! Пока Юлька колдовала на кухне, я решил сходить к Деду. Он сидел на своем излюбленном пригорке, неподалеку от Ворот.
– Всё смотришь? Всё хочешь понять?- спросил я его. Традиционно этот вопрос был вместо приветствия, ибо Дед на него никогда не отвечал. Он вообще предпочитал молчать, отделываясь лишь короткими фразами по существу. Так и сейчас – он лишь молча протянул мне трубку, набитую невероятно вкусным, ароматным табаком. Где он брал табак, для меня тоже всегда было загадкой – в свои походы меня он никогда не звал, а Юлька и не просилась. Я затянулся старой невероятно вкусной трубкой и посмотрел на Ворота.
– Слушай, Дед, а неужели тебе хочется, чтоб они снова открылись? Разве мы плохо живем втроем? В следующем году пшеница взойдет, хлеб нам Юлька спечёт, объедение... А, Дед? Может и не надо, чтоб они ещё раз открывались? Дед, спокойнее нам так. – Вот ты меня всё Дедом называешь, а сам, как старик, всего боишься,– Дед посмотрел сначала на меня, потом на Ворота. – Ты помнишь, как Юлька к нам пришла? Руки в крови, почти до костей порезаны, взгляд мычащий, всего боится. Я думал – всё, постоит в Воротах и развернется, со
Ночник опрокинулся на пол. Ладони панически заколотили по воздуху, по постели. Дыхание участилось, женщина застонала, стоны перемешивались с жалобным поскуливанием. Голова судорожно откинулась, волосы разметались по подушке. Лежащий рядом мужчина проснулся и привычным, давно уже отработанным движением зафиксировал женщину тяжелой рукой. Выждал несколько минут, пока она не успокоилась. После этого он осторожно расправил смятое одеяло и укрыл ее; встал с кровати и вернул ночник на место, предусмотрительно отодвинув тумбочку подальше. Когда он возвращался в постель, женщина уже проснулась. Мужчина задержался, присев на краешек кровати. - Опять твои кошмары? – спросил он. Она молча кивнула. На какую-то секунду мужчине показалось, что она смотрит на него сквозь багровую пелену. Он даже не удивился, когда она принялась тереть кулачками глаза. - Опять то же самое, - пробормотала женщина. – Господи, даже подушка намокла. - Она сухая, - мужчина коснулся пальцами наволочки. – Ничего не было. - Было… Ты спи, дорогой. Скоро будильник… - Ты сама лучше любого будильника. Послушай, мы уже два года вместе. Может быть, расскажешь мне, что тебя мучает? - Я боюсь, этого нельзя никому рассказывать. Еще сдашь меня в психушку… - Ты же знаешь, что не сдам. Ну, давай же. Тебе просто необходимо с кем-то поговорить. Он отошел к подоконнику и закурил в темноте сигарету.
…К вечеру погода испортилась. Ветер тащил по небу бесконечное одеяло рваных облаков, между которыми поблескивали ранние звезды. Хотя днём весеннее солнце растопило последний снег, сейчас воздух опять остыл. В десять часов двор совсем опустел, в окнах панельного дома на окраине город
Алиса зашла в гримерку и устало плюхнулась в кресло. Последнее время репетиции стали основательно ее выматывать, она выкладывалась вся, без остатка, она без сомнения была лучшей – о чем говорили все. Все, кроме режиссера, который упорно отдавал первые роли этой бляди, Лизки Ивановой, которая с ним спала и этого даже особо не скрывала. Алиса рассеяно взяла карандаш и автоматически подровняла линию губ. Встала, прошлась по тесной комнатке. «Ну что за еб твою мать» - устало и бесцветно думала девушка. – «Ну когда же это кончится-то?». Она зло пнула кресло, откатившееся к стене, подошла к столику, оперлась на него руками и закрыла глаза. Хотелось плакать. Сильная рука схватила ее, переломив пополам и бросив на стол, широкая ладонь плотно зажала ее рот, колено надавило на ее бедра, заставив ноги разойтись, и Алиса почувствовала, как в ее влагалище начинает пробиваться член. Шок от столь внезапной перемены был столь силен, что Алиса даже не сразу сообразила, что надо кричать, надо вырываться – а организм, предохраняя тело от травм, уже вырабатывал смазку – и член насильника быстро заскользил в ней, глубоко в нее проникая. Алиса опомнилась. Однако вместо крика из-под плотно держащей рот ладони вырвался слабый стон, даже разжать губы и укусить было нереально. Алиса попыталась крутиться, но тяжелое мужское тело навалилось на нее, крепко прижав к столику. Алиса пыталась, сжимая мышцы влагалища, вытолкать непрошеный хуй, хотя и знала что так делать нельзя – чревато травмой, но сдаваться и расслабляться не собиралась. Какой-то маньяк проник в ее гримерку и где-то спрятался, хотя и хуй знает где. Может, она, зайдя, не закрыла дверь. Воз
Серый вечер серой зимы. Серый скучный вид из окна. И только одно вновь и вновь притягивает мой взор. Окно в доме напротив. Третье сверху и третье слева. Яркий элемент серой матрицы. С вечно незадёрнутыми шторами. С вечно, горящим до поздна торшером. Наверное на трёх ногах.
Оказывается я часто встречал её на улице, но никогда не обращал внимания. Серый силует, каких тысячи в почти милионном городе. Тоже сером. И ничего не подсказало, не заставило обернуться. А вдруг это она? Та девушка в окне.
Я увидел её в минимаркете. В том, что через дорогу. Она стояла в очереди передо мной. Невысокая, очень стройная, с ровными красивыми ногами. В ее корзинке лежала различная снедь, а сверху... Три пакета молока. Три! Я вздрогнул. Цвета стали возвращаться.
- С вас триста три рубля, - безразличным голосом сказала кассирша. Девушка протянула четыре сотеных бумажки. Таких же желтых, как зубы прыщавой бабы за кассой. - Поищите мелочь, десяток вообще нет, - голос кассирши с каждым произнесённым словом становился раздраженным, - нечем сдачу сдавать совсем! Девушка раскрыла кошелёк. - Извините... Одни сотки... - И что прикажете мне делать?
Пауза затягивалась. Две монеты - рубль и двушка, звякнув, упали в тарелочку для сдачи. - Вот возьмите, - моё благородство иногда выкидывает фортели. - Спасибо Вам огромное, - девушка обернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Цвета стали ярче. Голубые глаза. Розовые, с оттенком перламутра, чуть приоткрытые, губы. - Незачто. - Я обязательно верну... - Будет Вам... Глупости какие...
Кассирша нервно заёрзала на своем стуле: - Проходите, не задерживайте
yaplakal.com