Иду с рыбалки. Поля. Перелески. Места безлюдные. Дикие даже. Чаще лося можно встретить, чем человека. Раза в два. Чаще. Я засекал.
Иду, значит, весь в себе. Тропочка-то – и не тропочка. Так. Ниточка в траве.
И вдруг навстречу на всех парах несется ротвейлер. Мощный такой. Ухоженный. Язык на сторону. Давно, видно, бежит. А в этих местах ротвейлеры встречаются в четыре раза реже людей. Я засекал. Соответственно, в восемь раз реже лосей. Короче. На восемь виденных мной в этих местах лосей это был первый ротвейлер. Да. Вы бегущего ротвейлера видели? А бегущего на вас?
Я встал. Наблюдаю. А что остается? Красиво бежит. Точно на меня. Смотрит, правда, неестественно как-то. Не вперед, а куда-то вверх. Так и скачет, башку задравши. Ну я так подобрался слегка. Не, я собак-то никаких не боюсь. Кроме неадекватных пикинесов. И то больше из-за хозяек. Но этому-то куда тут еще так спешить, кроме как на обед мной?
Он мимо меня – шшшшух! Красивую такую переставку сделал, огибая. И дальше. Токо трава полегла. И, пардон, мошонка на место вернулась. Я вслед посмотрел – а он уже за кустами. А там дальше нет ничего. Река. И все. И луга на той стороне. Загадка.
Только я снова тронулся, нате. Из того же перелеска, откуда токо что псина выскочила, мчится мужик. Ага. И бежит, главное, точно так же, как этот ротвейлер. Ухоженный, лоснится, язык на сторону, и башка куда-то кверху задрана.
До меня добегает. Останавливается. Согнулся, руки в коленки упер. Хрипит. Видно же – редко бегает. Сдох, марафонец.
Ходил сегодня гулять. По Питеру да, по северной аж столице. И, как полагается, вскоре у меня разгулялся аппетит. Это когда жрать охота в общем. Иду дальше, ищу глазами вывеску аля харчевня. И опа, красивыми буквами написано "Кафе Каприз". Хотя убогинькая такая вывеска, да и само кафе не то чтоб пятизвездочное - обычная халупа сссровских времен, обставленная в духе никак с сердитой теткой на кассе. Но желудку не прикажешь, хуй знает есть ли где поблизу лучше. Сажусь. Беру меню. В книжечке много вкусных названий. Вы только послушайте: салатик "Нежность", "Мясцо по французски с деликатесными шампиньонами", "Солянка фирменная, вкусная", "Хлеб свежий, ароматный". Карочи я был так голоден, что заказал все. И нежность, и мясцо, и вкусную солянку, и даже сок апельсиновый с хлебцами. Заказал, сажусь, жду. В смысле читаю КПК. Проходит 10 минут. В животе клокочет Проходит 20 минут. Приинесли сок. Я жрать хочу, а не воду хлебать! - возмущаюсь. Проходит 25 минут. Наконец принесли первое блюдо. Нежность. Стоит поподробнее отписать, что входит в состав чудного салата "Нежность". Наструганные неровными ломтями картофель, недоваренная фасоль, какие то подозрительные стручки и все это обильно полито МАЙОНЕЗОМ. Насыпано оно друг на друга и клиенту предлагается самому перемешать. Втаптываю ложку в блюдичко, сразу понимаю, что на складах у них очевидно фасоли хоть жопой жри. И дабы от нее избавиться, хитрые евреи изобрели салатик "Нежность". Ну реально, ебанулись чтоли? Как мне столько фасоли сожрать? Ладно, решил оставить на потом. Принесли солянку. Йесссс! Давн
Самолично слышано на семинаре по Новому времени, как коллега долго пытался изьясниться про молодость Шекспира: "В молодости Шекспир путешествовал по стране с актерскими трупами, ну, то есть он выступал с трупами актеров, то есть не с мертвыми актерами, а с живыми"
***
Вспомнил еще случай Семинар по ИДМ. Ведет ныне покойная Зоя Владимировна Сердитых (ласковое прозвище - Беспощадных ) Обращалась к первокурсникам по имени-отчеству, что даже в тяжелые минуты тотального незнания вызывало дикий ржач и придавало семинару колорит плясок смерти. Так вот, в процессе допроса одной нашей согрупницы возник вопрос: "А скажите, э-э-э-э, Ольга, э-э-э-э, Александровна, так где же, собственно, проживали, по-вашему, евреи?" Оля картинно изумляется, поднимает брови: "Как где?! В Еврендии..." Занавес, долгие продолжительные аплодисменты.
***
Идет семинар по философии. Студентка уверено рассказывает о жизни философа Нового времени Бэкона, затем произносит фразу: "...он оставил свой след в истории философии, написав "Новый орган" /смех/ (Его книга называлась "Новый органон"). Еще отличился студент, который неправильно списал лекции у одногрупников. Он процитировал известную фразу так: "все течет, все из меня"
*** Году в 1985 в МИХМе заведующий кафедрой теоретической механики Олег Николаевич Иванов поведал студентам такую историю. Его коллега, тоже зав. кафедрой теормеха, но в другом ВУЗе, естественно, д.т.н. и профессор, принимая экзамен у собственной дочери, заявил во всеуслышание: "Двойка. Дура, вся в мать!"
Идти по снегу было неудобно. Ноги проваливались в какое-то подобие сугробов, которые нагребли по всему двору безо всякого смысла. Но командир группы подгонял их по рации— и приходилось, высоко поднимая ноги, выгребаться из этих снежных куч и продвигаться дальше, к домикам. Забор не был для них, тренированных спецназовцев, серьезным препятствием — да и существовал он далеко не по всему периметру. Шестеро аккуратно прошли рядом с воротами — и тут же по рации узнали, что остальная часть группы, еще пять человек, вошла с дальнего участка совершенно без проблем, им не пришлось преодолевать ни забор, ни еще какие-либо преграды. Двумя группами они продвигались по территории, аккуратно подбираясь к камерам наблюдения. Приказ был очень и очень неожиданным — они заклеивали их жевательной резинкой, для чего им всем было выдано по три пачки «Дирола». «Номер второй» достал еще две подушечки жвачки, быстро закинул в рот, пожевал несколько секунд, смачно сплюнул в снег огромную дозу ментола, которая уже просто не помещалась в его организме, вытащил ком резинки, размял пальцами и прилепил на еще один телеобъектив, неподвижно смотревший куда-то в небо. — Я номер два, пройдена восьмая отметка. Дальний угол территории больше видеокамерами не просматривается, — прокомментировал он свои действия, придавив пуговку лингофона вплотную к шее. — Непонятно только — зачем все эти камеры на каждом шагу? Они же все… Практически все — выключены. — Номер два, тишина в эфире, — прозвучал грозный голос командира группы. — Только пикни еще… — добавил тот от себя не по уставу. — Есть, — ответил номер второй. «Точно так же заклеивал жевательными резинками дверные «глазки» Леон, — вспомн
Петру Ивановичу зверски хотелось жрать. На отсутствие аппетита он никогда не жаловался, а сегодня тем более — напряженные утренние переговоры выбили его из колеи, и этот стресс не терпелось утопить в желудке, надежно придавив сверху чем-нибудь вкусным и питательным.
Любимый ресторан традиционной русской кухни встретил Петра Ивановича как всегда приветливо. Бородатый швейцар, одетый дореволюционным купцом, услужливо распахнул дверь, а метрдотель с буденовскими усами и бакенбардами заботливо сопроводил важного гостя за лучший столик.
С видом знатока Петр Иванович углубился в чтение меню — таймень жареный с картофельным салатом, филе оленя с брусничным соусом, каре молодого барашка на косточке с гарниром из овощей…
Каждое блюдо будило в изголодавшемся воображении дымящиеся образы и усиливало и без того избыточное слюноотделение. Хотелось сразу все, но сегодня Петр Иванович решил остановиться на “грудке утиной с медовой корочкой”, причем, заказал двойную порцию.
Пока готовилась утка, для заполнения паузы принесли клюквенный морс и салат из квашеной капусты с брусникой. Конечно, можно было не заказывать специальное блюдо, для приготовления которого требовалось немало времени, а съесть что-нибудь простенькое, но в этот раз Петр Иванович решил насладиться обедом в полной мере. Важная встреча была уже позади, поэтому Петр Иванович мог себе позволить выпасть из обычно плотного графика на пару часов. Тем более, что все в этом ресторане настраивало на неторопливое времяпровождение — старинная колченогая мебель, ворсистые ковры на полу, гипсовая лепнина и царственные люстры под высоким потолком. Публика тут тоже была соответствующая — со
Из пустоты выл хриплый и жутко уставший голос: - Сколько можно, сколько же всё это будет продолжаться? Отвалите! Выходной у меня. - Дед Мороз, Дед Мороз! - ЕГО всё звали и звали. - Чё не поняли, дебилы малолетние, - абонент недоступен! Так яснее? Парни не унимались. И в грязной комнате студенческой общаги свершилось чудо. Сначала стало очень холодно. Настолько, что все трое студентов пускавших по кругу пол-литровый бульбулятор, задрожали. В центре коморки, именуемой громким словом "Номер", подрагивая, как отражение на воде, возник белый силуэт. Студенты переглянулись между собой. Не ожидали они такого от простого ритуала, вычитанного из старой, ещё дореволюционной, книженции "Дух мороза и способы призыва." Заёбаная девственница на соседней кровати приподняв голову, тихо прошептала: "Ма-ма". И снова потеряла сознание. Прозрачный силуэт наполнялся красками. Малиновая шубка, шапочка, а в руке покачивался коричневый мешок. Держал он его так, что создавалось впечатление, - сейчас им будут бить. Огромные шрамы укрывали всё лицо, так, что на нём можно было играть в "крестики-нолики". Правый глаз зайчиками отбрасывал солнечный свет из окна. - Вова, не похож он чего-то... - Студент-Костя в майке и семейных трусах в горошек отодвинулся вглубь кровати - к стенке. - А ты урод кого хотел увидеть? Сексуальную снегурочку ледяную дурочку? Парни заулыбались. - Мы тебя вызвали. Исполняй теперь наши... хм... желания. Дари нам подарки. Студент-Вова вызывающе подался вперёд. Дед Мороз со всей своей малоградусной силы уебал Студента-Вову мешком по голове. Так, что на мгновение у того гл
И вновь весельчак Squall предлагает отличную заготовку для ФОТОЖАБЫ дня Образец перед вами, подхватываем, а тем временем мы поищем еще заготовок в тему, чтобы распалить вообращение! Дерзаем!
yaplakal.com