Азарт - страшная вещь. Сужу по собственному опыту; пал я его жертвой вкупе со школьными товарищами в десятом классе. Мы тогда играли в карты. Не на что попало, а в основном на марки, монеты, да многое другое, нередко являющееся предметами "семейной гордости".
Игры протекали страстно, с эпизодическими мордобоями и непременной установкой будильника, дабы безоговорочно оборвать игру по его звонку: Ведь тот, кому не повезло, стремился отыграться во что бы то ни стало, а так - звонок, партия прервана, карты на стол, каждый забирает из банка свое и "до потом".
Большой помехой в деле были наши родители и, в попытках представить происходящее поневинней, мы изголялись как могли: Кукарекания, кудахтания, блеяния и мычания принадлежали в числе прочего к излюбленнейшим дезинформационным мерам, но это плохо помогало; тучи над нашими головами сгущались, родители что-то замышляли, ведь в домах постоянно пропадали собственные и появлялись чужие вещи. И тогда мы придумали отчаянный, немедленно же примененный на практике способ.
Во время очередной игры дома у Гоги, до нас донесся звук открываемой входной двери. Все четверо, как по команде, мы попрятали в сумки стоящее на кону и быстро разделись кто по пояс, а кто и до трусов (никакой личной инициативы, все решил брошенный загодя жребий). Заслышав приближающиеся шаги, мы бросились одеваться, как если бы были застигнуты врасплох и, как и было задуманно, предстали перед глазами Гогиной мамы в наинелепейшем виде. Особенно "получилось" у Гоги, пританцовывающем на одной ноге, в попытке<
Эта горячая, как каричневая пищерка раёнека Петюни, новасть прилетела к нам ис Гирманеи. В менуфшый викэнд там атжог 70-летний бретанский пралетарий, каторый шараебился па начному гораду Бильфелду ф поисках преключений на сваи сморщенные полужеппия. Што характерно, поески аказались удачными.
«Хуле ты здесь трёшся, старый петушара? Хочешь штобы Петя тибя апустил на сече, лох пазорный?» - послышался ис темноты тоненький голосок. Дедушко вздрогнуф, на всякий случай спрасил: «Хто здесь, блять? Если чудище – выхади бицца будем, а ежели девица красна – буть маей женой». Ниугадаф с двух рас, дедушкены диоптрии атразили читвирых малолетних ебланоф, медленно выхадифших испад арки. «Че сука, вообще похуел? То что на районе много петухов вроде тебя еще не значит что сдесь петушатник. Это РАЙОН Пети, а петушатник прямо и направо.. эта.. Ботан.. захади с тылу» - ниуверено зоевил адин из них.
Зеркало заднево вида, каторое дедужко лофко приладил с помащью изоленты к дужке ачкоф, атразило силуэт аднаво ис ебантееф, каторый захадил с тылу, явно рассчитывая схватить нашево престарелово гироя в области сраки. «Авотхуй! Жеппу не дам!» - с этими словаме, старичок изящно, как запрафский жеребец лягнул нападафшево сзади раёнека капытцем нипасредственно в область палавого хуя, што ф принцыпе закончило участие Ботана в этой сцене васточных идинаборств.
Фтарой ебантей, решыф сбить дедушко с ног, а потом, каг полагается затоптать, с разбегу налетел на старческую тушку, но дедушко подло изменил йиво траекторию с гаризонтальной на взлетно-вертекальную, потом снова гаризонтальную, и наконец на посадочно-жосскую. Другим словаме, поддеф районека двумя пальцами за ноздри,
Мне очень не хотелось работать сегодня, да и не должен был. Этот день я давно назначил для бумажных разборок, обдумываний, но никак не для приема пациентов. Однако настойчивый звонок все-таки оторвал секретаря от стула и заставил нехотя направиться к двери. «Кого бы это принесло, надеюсь не очередную проверку. Завистников как всегда и везде предостаточно». Переговоры длились уже минут пятнадцать, когда мне надоело сидеть и слушать приглушенную перебранку.
В дверях стоял тщедушный невысокий мужчина, старомодно одетый и явно нервничал. Такие типажи как показывает мой опыт, наиболее часто склоны к маниакально-депрессивному психозу. Переминаясь неуверенно с ноги на ногу, он пытался убедить секретаря, Лидочку, в чем-то чрезвычайно для него важном, однако, вот ведь я научил, она была непреклонна. Я заметил, что его рука полезла во внутренний карман, и пришло время мне вмешаться. От таких всего можно ожидать, особенно учитывая, повальное осеннее обострение многих болезней моего профиля.
— Лидочка, у Вас все в порядке?
Рука посетителя тут же отдернулась и начала теребить вычурный пояс длинного старого пальто.
— Вольдемар Иннокентьевич, битый час пытаюсь объяснить, что Вы не принимаете. А он говорит, что не уйдет пока Вас не увидит.
— Вольдемар Иннокентьевич, смиренно умоляю, примите меня, от этого зависит не только моя жизнь и благополучие. Голубчик, ради себя я бы и не стал Вас тревожить.
Мягкий обволакивающий голос, манера говорить, никак не вязались с его изрядно потрепанной внешностью и кажущейся неуверенностью.
— Хорошо, Лидия Петровна, проводите господина…
— Кроум, магистр Кроум. Обычно меня просто называют Магистр.<
Хуй знаит, чё меня потянуло на этот подвих, Может внутрений протест протиф наличия купальникоф в синхроном плавании, а может и те 220 вольт, что ёбнули миня намедни во время установки двернова звонка.
Протрезвел мгнавенно (бесплатный савет кстате). Не, ну кто мог подумать, что в эту компактную коробочку, пиликающую всякую хуйню, подводица такое ацкое напряжение? И эта мощ может расплавить финский нош и заклапштосить меня в другой канец каридора. Кароче электричество я зауважал, как майктайсана, или там машину белаз.
Так вот, подвих заключался в абыкнавенном прышке с абыкнавенным парашютом. Хуле, многие прыгают, чем я умнее? Вон бирэты всякие живут так сказать этим. Полетами то есть.
Найти таких же уёбцев в сети оказалось просто до омерзения. Приехать надо туда-то во столько-то, взять с собой 500 рэ лавандоса ну и водички против жажды. Алкагаль не привецтвовался, ну и хуй с ним. Нажраца можно и бес парашютинга.
Дорога на оэродром - метро, маршрутка, попутка. Экстрима нет совсем. Экстрим подстрегает ТАМ. Здрасти, приехали. Мы ебанутые, готовы на все. Вопреки ожиданиям старший групы проводит нас мимо основной базы в поле, где смутно виднееца муравейник суетящихся небожителей. И грузовик с гигантским дырявым наском на палке, чтоб ветер зазыривать. В какую сторону типо тебя, уебана, унесет.
На брезенте валялось куча разных мешков - парашюты догадался умный я. Вокруг шныряли очевидно парашютисты - веселый, не полностью психический здоровый народец. Дети неба нах.
Поткатили к главному - типо как нащёт захватывающих прышков для пацанов (нас то исть)? Тот:
Это случилось на армейских сборах, когда в ВУЗах еще были военные кафедры и нас, студентов-старшекурсников на месяц отправили в войсковую часть греметь сапогами, ходить строем и копать землю. Ясен пончик, что привыкшие к боль-мень нормальной еде студенты жрать то, что давали в армии решительным образом, даже с закрытыми глазами и зажатым носом не могли. Организм упорно отказывался классифицировать ЭТО как еду и при попытке поместить ЭТО в полость рта реагировал адекватно – немедленным рвотным позывом.
В связи с этим, у каждого студента-курсанта-будущего_лейтенанта в прикроватной тумбочке были прихомячены запасы еды. Ну а так как в армии у солдата ни от кого секретов нет, то тумбочки или не закрывались вообще или закрывались на сраный, загнутый гвоздик. А еще в нашей казарме жил черный кот. Надо сказать, что кот был редкостной сукой и в период нашего дневного отсутствия, в то время как мы готовились защищать Родину, копая землю, толкая руками заглушенные грузовики, собирая вилами сено и перебирая гнилую картоху, он, сучий потрох, шмонал наши тумбочки, выковыривая из них колбасу, сухари, тушенку и прочие нехитрые наши запасы снеди… Когда же утомленные очередным трудовым подвигом на плантациях товарища полковника студенты возвращались в казарму, их взорам каждый раз представала она и та же безрадостная картина разора и поругания их продуктовых запасов… Сукакот безжалостно вытаскивал, обгрызал и живописно разбрасывал по полу казармы все продукты до которых он мог дотянуться… Есть подозрение, что часть продуктов он в гастрономическом экстазе безжалостно сношал, ибо как еще объяснить странные подтеки некой загадочной субстанции на потравленных продуктах?! Читать дальше...
yaplakal.com