"Я тут с друганом в фотошопе фотку обработал, только мне не нравится как надпись "Школа №4" написана, не знаю что с ней делать. Да и подскажите что с фоном можно сделать, а то он сильно выбивается."
Вроди ба не боян....... Искал - но чота не нашол.....
Жил-был мальчик. Далее следовало бы написать, что он был добрым тихим ребёнком, слушался маму, и по вечерам играл на скрипочке что-нибудь из Гайдна. Однако, это всё было бы наглой ложью и провокацией, а ведь это правдивая история, не правда ли? Потому что мальчик-то был изрядным гадёнышем: никого не слушал, кричал по поводу и без повода благим матом (в смысле и громко, и матом одновременно, кстати, мату к нему приходили учиться даже грузчики с соседней овощебазы), воровал всё, что плохо лежало (всё, что лежало хорошо он, правда, тоже воровал), а своей игрой на скрипке довёл всю соседскую семью до самосожжения (приехавшие на место происшествия милиционеры добили выживших, чтобы написать один протокол на всех, и получить премию за экономию бумаги). В общем - не подарок был мальчик, да вдобавок ещё и одноногий, потому как ногу мама ему ещё в детстве топором оттяпала, чтобы получать пенсию по инвалидности. Ведь на зарплату врача особенно не проживёшь. А врачом, надо сказать, мама была очень хорошим, если кто в доме заболевал - все к ней шли. И на работе - ни один пациент на неё не жаловался, да и не принято это было делать у них в морге. А папы у мальчика не было вовсе. И на память о нём ничего не было, кроме старого пожелтевшего от времени рентгеновского снимка с диагнозом "черепно-мозговая травма". Мама всегда говорила, что папа был лётчик-испытатель (или, иногда, капитан дальнего плаванья). Правда, однажды она сказала, что папа был алкоголик и дегенерат, потому что бросил её и сгубил её комсомольскую молодость. Мальчик не знал, что такое "алкоголик и дегенерат", но слова на всякий случай з
- А сейчас по просьбе капитана, пожелавшего остаться неизвестным, мы передаем песню группы «Наутилус», - сказал приятный голос девушки-арджея с радио «Атлантика». Капитан вздохнул и вновь повернулся к даме. - Мне нужно быть в Нью-Йорке завтра вечером, - в десятый раз повторила дама. - До Нью-Йорка еще три дня пути, - в десятый раз ответил капитан. - Но мне НАДО, - дама сделала вид, что готова расплакаться. - Мне очень жаль, мэм, - сказал капитан, втайне надеясь, что разговор наконец-то закончен. - Я видел секретные карты! Я знаю куда мы плывем! – хриплым голосом надрывался в динамиках радиоприемника какой-то русский. Капитан не понимал ни слова, но песня ему нравилась. - Да отвлекитесь вы наконец! – воскликнула дама, - Выключите эту чертову музыку! Капитан сделал потише. - Я еще раз повторяю. Мне надо быть в Нью-Йорке завтра вечером. Вы срываете мне работу, - голос дамы дрожал, но капитан никак не мог определить – от расстройства или негодования. - Но по расписанию мы должны причалить послепослезавтра, - возразил капитан. - Да меня не интересует ваше расписание! – дама сорвалась на крик. – Для кого вы составляли свое расписание? Для этих лодырей? – она махнула рукой в сторону палуб первого класса. – Они все в жизни не знали что такое работа. Они не заметят, даже если вы причалите через месяц. А мне надо делать мою работу. Так что будьте любезны быть в Нью-Йорке завтра к вечеру. Капитан опешил, а дама поспешила закрепить успех. - Лучше всего часам к пяти. Мне еще надо успеть привести себя в порядок. - Я видел акул за кормою, - сообщил русский из радио. Капитан вздохнул и выключил радиоприемник
Барановский жутко любил палить студентов со шпаргалками.
А палил, конечно, профессионально... Бывало, все пишут, а он как вскочит! И давай под парты заглядывать! А ежели найдет чего - прям трепещет от радости! И студента выгоняет. А еще любил Барановский газетку почитать пока студенты пишут, или там журнал "Огонек". Читает, значит, и иногда пристально так на аудиторию поглядывает.
Ну вот однажды перед экзаменом рассаживается народ за парты, все подальше сесть норовят, а один товарисч - садится прямо напротив Барановского. Получили все задание, пишут, пыхтят, пару человек выгнали уже, остальные не то что шпаргалку - носовой платочек достать боятся. Поуспокоился малость Федор Титович, сел, газету развернул, читает. Иногда на шорохи подозрительные опускает газетку и эдак на студентов как глянет! И опять читает.
Тут студент на первой парте беззастенчиво достает из-за пазухи толстенный конспект, разворачивает его на нужной странице, и кладет К БАРАНОВСКОМУ НА СТОЛ! И начинает преспокойно списывать. Тот чует неладное, опускает газетку (на конспект!) и смотрит на студента. Тот себе пишет что-то - весь в работе. Барановский поднимает газетку, читает дальше. Студент продолжает списывать. В аудитории начинают хихикать. Барановский резко опускает газетку и глядит на студента в упор. Ничего. Встает, обходит его сбоку, пару раз проходится поаудитории. Ничего.
Заглядывает под парты. Пусто. Пожимает плечами, садится за газетку. Студент продолжает списывать. В аудитории начинается тихая истерика. Студент невозмутимо переворачивает страницу конспекта. Все в аудитории уже плачут. Барановский бросает газету, вскакивает и букваль
yaplakal.com