...Светлые казенные стены. Блестящий пол, лоснящийся от чистоты. Неестественной и неживой. По коридорам ходят люди в белых халатах. Словно гигантские накрахмаленные мотыльки. Она никогда не болела. Только по пустякам, но это не в счет. Теплый чай, внеочередной выходной, и снова в жизнь. Но сейчас что-то изменилось. Или это она себе придумывает? Нет! Не может быть! С кем угодно. Только не с ней!
Когда же ее вызовут? Нет ничего хуже, чем ожидание, извечный антипод определенности, особенно под этим страшным кабинетом.
- Зайдите, пожалуйста. – Какой спокойный голос у доктора. Неестественно спокойный.
Ее руки затряслись мелкой дрожью, а где-то внутри живота, за стенами бархатистой кожи и тренированных мышц, разорвался пекущий огненный шар.
- У меня для вас не очень хорошие новости…
Она вышла на улицу. Все те же деревья, шумные машины, и вечно торопящиеся люди. Куда? Теперь ей некуда торопиться. Все вокруг померкло и стало таким неважным. Ничтожным и…не нужным. Все исчезло, осталась только пульсирующая боль, ни на секунду не дающая забыть о ней, притаившейся в ее теле и разделившей жизнь на до и после.
А потом – томительные недели борьбы с чужеродными клетками, призрачная надежда на выздоровление, жалостливые и жалкие лица родных, лицемерные вздохи знакомых.
И снова больничные своды. Одноместная палата, дорогие лекарства, внимание и забота семьи, последняя, искренняя и такая нужная. Анализы, бесконечные анализы, Кровь, лимфа.
Что же ищут врачи? Может, маленький ноутбук на больничном столике поможет это понять? Она запустила поисковую систему, и перед глазами запрыгали строчки – раковые заболевания, злокачественные опухоли метастазы, лечение и ...
Прогноз.
Ее прогноз. Неблагоприятный. Случаи излечения практически отсутствуют. Последние стадии заболевания сопровождаются сильными болями.
Если бы найти волшебного доктора, который исцелит ее.
Травами, снадобьями, наговорами, не важно как. Сейчас она готова была поверить в чудо. Перед глазами стояли горы. Она никогда не была в горах, с детства боялась высоты. Но почему-то перед глазами возникали заснеженные вершины, утопающие в молочных пластах облаков. Наверное, в горах можно приблизиться ближе всего… к пониманию.
Не к разгадке. Ее просто нет, а именно пониманию.
Вершины. Такие далекие, и в то же время удивительно близкие.
Но чуда не произошло. И она решилась. Зачем истязать родных, все равно нить связи оборвалась, и ее уже никак не соединишь.
Неделя на прощание. С родными людьми, милыми вещами, любимым морем и огромным миром, частичкой которого она была.
А может все же нет?...
Она посмотрела в зеркало. Оно не обманет.
Кто это? Нет, это не может быть она. Это другая женщина.
Желтая, исхудавшая, лишившаяся почти всех волос. Она не узнала себя.
Теперь да. Окончательное. Она уходит, насовсем.

Где-то щелкнул замок. Тихо, почти не слышно. И в невидимую стену настоящего пространства врезался голос.
- Дорогая, ты отдыхаешь?
- Это муж, выходил за лекарствами. Только они уже не понадобятся. - Айхо достал округлую коробочку светлого металла и открутил крышку. Комнату окутал странный аромат неведомых мне трав. Смешение запахов, сплетение травинок и цветов. Я вдохнул полной грудью – аромат вытеснил затхлый воздух болезни, царивший в помещении.
- Травы, собранные на берегу горного озера и настоянные на воде из талого снега Безликих вершин. – ответил Старший на незаданный мною вопрос.
- Чем это так пахнет? - в комнату вошел высокий седоватый мужчина. – Ты спишь? Дорогая? – Его взгляд упал на пустой флакон.
Он схватил ее за плечи, еще чуть теплые, попытался прощупать пульс, но тщетно.
- Скорую! Сейчас они приедут! Ты только не умирай! – сквозь рыдания бормотал он.

- Вернись в настоящее пространство. – скомандовал Айхо.- Поможешь нанести мазь.
Фигура мужчины исчезла, бесплотной тенью выскользнув прочь.
Я провел пальцем по золотистой суспензии. Кожу обожгло так, словно я окунул руку в прорубь.
- Тонким слоем, по линии рубца. – Старший прикоснулся к бесформенному комочку, нанося пахучую мазь на желтые борозды.
Я сделал то же самое, и почувствовал, как они стягиваются, превращаясь в тонкие белесые шрамы. Постепенно шрамы исчезали, обнажая яркую белую сердцевину сгустка.
Теперь он здорово походил на снежный ком, скатившийся с гор и невесть как очутившийся в этой квартире.
В дверь позвонили, и в комнате появились люди в белых халатах. Они затеяли ненужную возню около кровати, но вскоре успокоились, убедившись в ее бесполезности.
Айхо распахнул настежь окно.
- Какой ветер поднялся. – доктор запахнул халат и кашлянул.– А как давно у нее обнаружили рак?
Седоватый мужчина в углу молча плакал. Сейчас, погрузившись в свое пространство, он стал чем-то похожим на нас. И простуженный доктор с его бессмысленными вопросами тоже был для него лишь тусклой тенью.
- Да, ветер пробуждается. – на лице Айхо появилась улыбка. – Именно он нам и нужен.
- Зачем? - мог бы и смолчать, Старший все равно объяснил бы мне.
Но теперь он замолк, собирая воедино голубоватые ленты воздушных потоков.
Четыре сложных характера должны были забыть о былых обидах и объединиться, чтоб в который раз доставить посылку от Айхо адресату.
Нежный южный. Переменчивый западный. Строгий северный. И загадочный восточный.
Четыре ветра сплелись в цветном вихре.
- А теперь твоя очередь!
- Что нужно сделать?
- Сообщить посыльному адрес.- Айхо указал на кружащийся за окном вихрь. – Он уже заждался.
Адрес. Да, но какой? Где есть место этому теплому снежному комочку? Чего ожидает от меня Старший? Ведь он сам сказал, что никто не знает, что будет со сгустком дальше.
- Никто. Или почти никто. – Он не смотрел на меня. – Ты – знаешь. Может, ты думаешь, я не смог бы сам собрать осколки или нанести мазь? Сегодня я должен выяснить, по своему ли пути ты идешь. Не ошибся ли я в тебе. Адрес.
Море за окном и горные вершины внутри. Бурлящая жизнь вокруг и уединение для себя. Или, даже, в себе. Спокойствие и неторопливость. Гармония отражения горной цепи в синем зеркале озера. И белый, самый белый снег.
Кажется, я знаю адрес.
Я подозвал вихрь к себе и передал снежный сгусток, прошептав ему несколько слов.
- Попутного ветра и чистого неба! – мой крик растворился в воздухе.
А вихря уже и след простыл.
- Рад, что ты справился. – Старший сделал паузу. – Кстати, а куда ты его направил?
Я мысленно поздравил себя. Еще бы, научился выставлять защиту против Айхо. А это уже очень немало.
- Можешь не говорить. Место не имеет значения. Главное, я чувствую, что ты не ошибся.
Я захлопнул окно. Мужчина в комнате по-прежнему сидел в углу. Похоже, он даже не пошевелился.
- Он выдержит. Теперь – обязательно выдержит. Эти месяцы сотрутся, и в памяти останется другая она, прежняя. – Айхо направился к двери.
- Тибет.
- Что? – он обернулся
- Адрес – Тибет.
- Ее место на белоснежных вершинах? Или в толще полноводного озера?
- Нет. Но скоро, через девять человеческих периодов, в маленькой деревушке в окрестностях Лхасы родится девочка с белоснежным комочком внутри. Ослепительно белая. Родится, чтобы продолжить этот бессмысленный бег наперегонки со временем. Бег, наполненный вселенским смыслом.

- Похоже, у нас есть немного свободного времени. Спустимся к морю?
- Я сам хотел предложить это. – Как все-таки хорошо, что наш участок захватывает кусочек побережья.
Море искрилось, благосклонно принимая ласки солнца. Искренние и бескорыстные.
Мы спустились на пустынный пляж. Странно все-таки…
На берегу так чудесно, но почти никто не пришел сюда сегодня. Большинство сейчас в грязном городе, среди суетливой многоголосой толпы, на бегу ловит солнечные лучи, да и то, вперемешку с выхлопными газами и пылью. Среди множества таких же, расплющенных свинцовой плитой общества. Сжатых едиными рамками, установленными кем-то для всех.
- Но почему же? Некоторым удается вырваться из этого круга. Не всем конечно. Но ведь не всем это и нужно. Многим подходит прорисованная жизнь. Схема есть. Она отработанна тысячелетними блужданиями, проверенна временем . Зачем же им что-то менять?
Какой мелодичный женский голос. Неужели Старший решил продемонстрировать мне искусство перевоплощения? Я обернулся.
Нет. Айхо сидел на песке. А в меня впились два осколка синего льда.
Какая красивая девушка. Вернее была бы девушкой, если бы не умела читать мысли.
- Лэй. – Она улыбнулась и протянула мне руку. Лед в глазах растаял.- Можешь не называть свое имя. Я его знаю.
- А что еще ты знаешь? – я улыбнулся в ответ. – Кто ты?
- Коллега. В каком-то смысле этого слова.
- У тебя замечательная улыбка, Лэй! – на этом поток моего красноречия иссяк, и я оглянулся, мысленно призывая Айхо прийти мне на помощь.
Старший поднялся, неспешно отряхнул песок и подошел к нам.
- Привет, Лэй. Как дела?
- Салют, Айхо. Все просто замечательно, сегодня выдался на удивление спокойный денек, и можно поваляться на пляже. А ты сегодня в роли наставника, строгого и саркастичного? – девушка подмигнула мне. – Знаем, проходили.
- Да. И думаю, что из него выйдет толк. Не то, что из некоторых.
- А что такое толк, о наставник?
- Толк это толк. – Айхо насупился. – И не пытайся вызвать меня на метафизический спор. Все равно не получится. Не люблю я твои рассуждения. Все твои мысли уже приходили кому-то в голову. Притом несчетное количество раз. Все слова были сказаны миллионами людей.
- И тем не менее они не потеряли своей новизны. Потому что каждый человек открывал их для себя, отрывал впервые. Ведь внутри каждого – целый мир. Маленький мир в большом мире. – Лэй не переставала улыбаться. Очевидно, подобные пикировки происходили между ними при каждой встрече.
- А море сегодня просто восхитительно. – произнес Айхо, давая понять, что диспут окончен.
- Да, море просто прелесть. – Лэй на минуту замолчала. - Но вам, к сожалению, уже пора.
- Это еще почему?
- Зеркало сработало.
Я прислушался. Действительно, из фургона раздавался странный, почти неуловимый звук, напоминающий трепет крыльев. Только совсем маленьких. Таких, как у колибри, или даже у бабочки.
- Скорее! – Старший сердито посмотрел на меня. – Перехвалил, одно слово.
- Нужна помощь?
- Сами справимся! – отрезал он.
- Пока, Лэй! – только и успел крикнуть я на бегу.
- Светлых минут! – услужливый ветер донес до меня ответ.

- Ох уж эта девчонка! - проворчал Айхо, захлопывая дверь.
- Ваша ученица?
- Да. Была.
- А кто она теперь?
Он не ответил.
- Посмотри на зеркало!
Прозрачная поверхность. Никаких искажений. Лишь неприметная белая бабочка порхает над застывшей гладью.
Я сфокусировался на ней. Ничего. Обыкновенная бабочка, только края крыльев потускневшие, кое-где даже изорванные.
- Видишь?
- Нет!
- Пересядь на мое место. Сейчас дорога каждая секунда.
Через секунду Айхо нашел тончайшую серую в вероятностном клубке и аккуратно потянул за нее. Фургон качнулся и влетел в узкую, неприметную полоску канала.
- Это будет самое быстрое наше вмешательство. И, пожалуй, самое короткое. Главное - найти подходящие слова. Иначе все пропало. Нам бы здорово помогла Лэй, это ее специальность. Но поздно думать об этом. Постараемся сами.
- Кто она? – повторил я вопрос.
- Мастер слова. Она изменяет течение реки судеб, врачует души, вселяет страх и успокаивает. И еще много чего, мне недоступного. И все это с помощью слова.
- А глаза у нее ледяные…

Фургон остановился возле двухэтажного здания из красного кирпича.
Айхо уверенным шагом направился прямиком на второй этаж. Уже на лестнице я услышал нестройный хор детских голосов.
- Это…?
- Да, это детский дом. И не нужно никакого философского анализа. Побереги силу для помощи.
Я остановил поток мыслеобразов, нахлынувший было на меня.
Мы миновали комнаты старших детей, зал и небольшую столовую и остановились возле некрашеной двери.
- Тут спят самые маленькие.- Айхо отворил дверь, и мы неслышно вошли.
На кроватях лежали теплые комочки, совсем недавно появившиеся на свет. Ничего не видевшие, ничего не знающие о красоте и гармонии этого мира.
Лишь о предательстве и равнодушии.
Ненужные и отторгнутые, они все равно излучали мягкий теплый свет.
Все, кроме одного.
Русоволосого мальчика.
Сначала мне показалось, что он спит, неловко запрокинув головку и прижав руки к тщедушному тельцу. Но слишком неподвижным был его сон.
- Помогай! - в руках у Старшего неизвестно откуда появился сачок. Это еще зачем? – Ну, ты войдешь, наконец, в настоящее пространство, или нет?
Я нырнул в полумрак и понял, что без сачка действительно не обойтись.
Под самым потолком о грязное окно билась… белая бабочка. Раз за разом она налетала на мутное стекло, пытаясь выпорхнуть из комнаты.
- Лови ее! – я взмахнул сачком. – Только аккуратно, не повреди крылья. Без них она погибнет.
Взмах. Еще один. Есть! Мне удалось ее поймать, и она затрепыхалась в мягкой сетке.
- Это махаон! – Айхо достал его и посадил на мои ладони. – Что же с тобой такое, дружок?
Я посмотрел на него. Сквозь девственно белые крылья проступили лица парня и девушки.

- Я думал, ты знаешь, как этого избежать! – парень возмущенно кричал. – Замуж захотела? И не мечтай! Ты должна сделать аборт.
- Но как же…
- А откуда я знаю, что это мой ребенок? – перебил ее парень. – Мне он не нужен.
Не нужен.
Не нужен…
Гулким эхом отдавались слова в полотне белых крыльев.
Девушка молчала и тихо плакала. На аборт она так и не решилась.

- Вот только внука мне сейчас и не хватало. Может, я сама только начинаю жить? Ты должна сама решить эту проблему. Мне он не нужен. – Мать отвернулась. – Ко мне скоро должны прийти, не мешай, пожалуйста.

А когда маленький комочек появился на свет, она сама поняла, что это было ошибкой.
Она больше не плакала. Ей нужно строить свою жизнь. И жить дальше.
А он - не нужен.

Главное, найти слова. Вот только какие слова?
Перед глазами возникли два синих кусочка льда.
Вкрадчивый голос снова говорил что-то про маленький мир в большом мире.
А ведь не нужно ничего придумывать. Все оказалось предельно просто.
Я поднял ладони к губам и зашептал махаону слова. Те самые.
- Ты нужен. Ты станешь нужным этому миру. Но в первую очередь ты нужен самому себе.
Чтобы лицо никогда не превратилось в рожу, а море не стало огромной лужей.
Чтобы ты вырос, и сделал кого-то в этом мире нужным и счастливым, хотя бы на миг.
Ради этого стоит жить.
Я разжал ладони.
Махаон выпорхнул из них и сел на грудь русоволосому мальчику.
Он расправил крылья и, взмахнув ими на прощание, растворился в маленьком тельце.
Комочек потеплел, зашевелился, и через несколько минут в комнате раздался звонкий крик.
Айхо спрятал сачок и пошел к выходу. Я чуть замешкался около малыша, а когда поднял голову, то увидел, как он садится в фургон.
Старший помахал мне рукой, и я побежал вниз, всего один раз оглянувшись на едва не утерянную жизнь. Что ждет ее впереди?
Как любит говорить Айхо, этого не знает никто.
Я вышел на улицу.
На город плавно опускался вечер.