<Я сегодня трахну Тасю!>, - было моей первой мыслью, когда будильник откусил и выплюнул начало дня. Середину дня. Вчера засиделись с друзьями. Впрочем, <утро - это то, когда ты проснулся>. Я. Сегодня. Трахну. Тасю. Перекатываюсь на пол, пятьдесят отжиманий. Hадо быть в форме, ведь я сегодня - да, да. <Я сегодня>, - вниз, - <трахну Тасю>, - вверх. Вниз-вверх. Вниз-вверх. <Я сегодня...>. Пятьдесят раз. Самовнушение. Говорят, помогает. Тася. Стройная. Красивая. Умная. Одевается, как куколка. Из интеллигентной обеспеченной семьи. Учится на первом курсе мединститута. Играет на фортепиано. Hакрахмаленная с$%а . И сегодня я ее трахну. Переходим к водным процедурам. Ванна, душ. Щетину - сбрить, чтобы не колоть девушку в разных нежных местах. Зубная шетка - вверх-вниз, <Я сегодня> - <трахну Тасю>. Вверх-вниз. Вверх-вниз. <Я сегодня трахну Тасю>, <я-сегодня-трахну-тасю>, <ясегоднятрахнутасю>... Думаю, оно того стоит. Думаю, ОHА того стоит. Полтора месяца я водил ее по кинотеатрам и пиццериям, гулял с ней, как с собакой, по парку, слушал, как она цитировала абзацами умные мысли из журналов <Elle> и <Cosmopolitan>, легко и естественно выдавая их за свои ("Десять вещей, которые вы должны знать, чтобы доказать, что блондинки не дуры"), восторгался ее <богатым внутренним миром> и бездонными глазами. Я научился в нужных местах нервно хихикать, если на экране шла голливудская комедия, и печально хмыкать носом, если в очередной мелодраме герой с героиней опять расставались навсегда. Я даже научился отличать первое от второго, что давалось мне с огромным трудом. Пол
Удевительнуйу шопесдетс хуйню падчас тварит мать – прерода. Вот, скажем, в славном сваими древними тродицыями клоссичисково далбаибизма туманном Ольбеоне водиццо такая мелкая хуйня – пауг-нянька. Ну, и каг паложэно, у васьминогих тварей имеецо два пола, тоисть сомец, он жэ мужыг с палавым хуем, и самка, тоисть пелотка, каторая с пездой. Казалось бы, при таком раскладе бретанским поукам паложэно ибаццо, ибаццо и исчо рас ибаццо, аднако, аказываеццо, працесс ацкой йобли у этих жывотных падчас сапряжон с невъибичискими трудностями.
Дело ф том, што поуг-сомец этаг рас в нескалько меньше пелотки-поучихи, физичиским здаровьем нихуя не атличаеццо, довать песды другим носекомым не умеет и ваапще по натуре поцыфист. Тем не менее этот поучог больше всиво в сваей жызне любит ибаццо. В частносте, поуг большуйу часть времени занят тем, што, балтаясь в поутине, ажэсточонно надрачивает свой палавой хуй паачиредно всеми восемью нагаме. Паэтому учоные-мандавошечники таг и называйут поукоф – членистоногие.
Между тем поучья пелотка прицтавляет ис сибя угражающево вида хуйню с кашмарными челюстями, каторая в савершенстве влодеет рукапашным боем, ибаццо нихуя не любит, зато всегда непадецки хочет хавать. Иминно паэтому азабочинным поукам-сомцам висьма непросто развести сваих падрук на придмет палавой йобли.
Ну, к примеру, увидев поучиху, ебырь-поуг радасна ломиццо к пелотке, на хаду натягивая гандон на дымящийся хуй, и пытаеццо присунуть падруге на клык. И тут хуяк - злобная пелотка аткусывает вазбужденную поучью елду, жадно стачивает ее, а вслед за этим съедает нахуй абломанново абладателя патерянново безвазвратно хуя. Нехуйово таг паибалсо бедняга, хуле исчо сказать
yaplakal.com