ЯП против ЛитБесов

Еще до чтения исходного рассказа, мне ужасно хочется тут возразить уважаемому АПЧеркасову: в рассказе на евангельский сюжет что в принципе нового по сути может сказать писатель, даже не ученый-библеист и не историк? Всё уже сказано до него. В стремлении за «новым» можно только для разнообразия проткнуть Иисусу печень. Но вам же самому не зашло.

Другое дело - новый ракурс, новое толкование событий или новый взгляд на морально-этическую составляющую события и ситуации (поскольку мы-то живем в совсем другой реальности). Вот это — и вполне возможно, и посильно, и даже было бы интересно нам, читателям. А пытаться говорить новое — это еще более чревато, нежели недобросовестно излагать старое.

6. Лжизм
Понравилось. Но не как рассказ, а как пролог в мир большой книги. Не буду говорить эту дурацкую фразу: «автору не хватило знаков». Автору всегда всего хватает кроме времени. Вот и здесь та же история. Я бы посоветовал автору развить эту тему в большую форму, но не буду этого делать, конечно же, потому что он и без моих советов сам решит, как этим текстом распорядиться. Но в качестве полноценного рассказа на этом конкурсе, к сожалению, воспринять его не могу.

9. Dety Free
Ох. Сумбурное, малопонятное начало, серединка вроде как с некоторым сюжетом и никакой конец. Отдельное "спасибо" за... кхм... "Естество". В моем понимании это то, что ладошкой прикрывают, когда из бани в сугроб прыгают.
И как-то много втиснуто нелепых слов, которые никак не объясняются. Догадайся, мол, сама. А не хочу, не интересно.

АПЧеркасов,тем не менее, ваши рецензии, как всегда, интересны и добротны!
Начинаю опасаться, что они - лучшее в литературном отношении, из того, чем богат данный конкурс. Очень-очень надеюсь, что этот не так. Сегодня начну читать.

Впрочем, уже можно увидеть уникальность конкурсной ситуации:
ни один рассказ резко не пошел вверх, как это обычно случается.
Более того, те, которые слабенько лидируют, получили в основном негативные оценки наших мэтров. Как-то это совсем не обнадеживает.

Даже и не знаю, с чего начать.
Пожалуй, начну с "Самцы пердят громко" - вот у него как раз самый благоприятные отзывы от надежных людей!

Поделюсь состоянием человека, который знает авторство всех участников с каждой из противоборствующих сторон: невыносимо читать, когда свои хвалят соперника, одновременно размазывая по стене собратьев по оружию.
Что удивительно: это больно осознавать с любой стороны.

Сначала я просто сосал корень валерианы, потом его закурил, глядя на это глазами Мэттью Макконахи из "Интерстеллара"... Сейчас уже сижу на тяжёлых веществах.

...Если я пернестану выходить на связь, помните: я всех любил так искренне, так нежно, как дай вам бог любимым быть другим.

Это сообщение отредактировал Скеллингтон - 2.04.2026 - 14:29

10. В сорок лет жизнь только начинается
У меня одной впечатление, что этот рассказ минимум трое писали? Сначала какая-то витиеватая сусальная пастораль, потом вдруг надрыв, потом разудалая хабалистость поперла. То тут ковыли да разудалые казаки, а то вдруг поиск партнера.
Ну, и конец соответствующий: Андрей, Кузнецов сын, - он же Принц На Белом Коне без коня, он же Такседо Маск, он же Провожатый до Провала,он же Дитя Благодатных Лет Застоя, он же Собачий Хвост.
Одной бабе - и столько счастья сразу!

Это сообщение отредактировал Аюшки - 2.04.2026 - 14:43

Вы правы вот в чём: фактологически в евангельском каноне писателю открыть нечего. Но литература работает не с исторической новизной, а с бытийной. Фиксированность сюжета — не препятствие, а условие жанра: как у Шекспира с хрониками или у античных драматургов с мифами. Задача не в том, чтобы сказать «чего ещё не знали», а в том, чтобы задать тексту вопрос, который созвучен именно вашему времени и вашему внутреннему опыту.

Именно поэтому евангельские сюжеты появляются в серьёзной прозе избирательно: только когда у автора есть острая потребность не пересказать, а вступить в диалог с традицией. Булгаков, Сарамаго, Достоевский («Великий инквизитор») не открывали новых исторических деталей. Они смещали оптику, ставили перед знакомыми фигурами вопросы, которые канон напрямую не артикулирует, и через это рождали новые смыслы. Булгаков, например, смещает акцент с богословской догмы на проблему совести и цены истины. Достоевский в «Великом инквизиторе» спрашивает: приняло бы рациональное, институционализированное человечество Его свободу?

Поэтому мой совет «спросить себя — зачем?» относится не к поиску неизвестных фактов (хотя таких малоизвестных фактов довольно много), а к поиску собственного вопроса. Если его нет, текст становится реконструкцией или стилизацией — и это в лучшем случае, а в худшем — литературным упражнением, текстом ради текста. Если есть — даже в рамках канонического сюжета рождается самостоятельное художественное высказывание.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 2.04.2026 - 14:35

Скеллингтон, мужайтесь! Жизнь - боль! Но!

Внеконкурс: 2. Дом с заборчиком
Вот хорошо, что автор в конце написал "не деаноньте". Хотя сам подсказок в тексте для поклонников своего творчества натыкал.
Как понимаю, писался сознательно на внек рассказ.
Не большой поклонник таких "полушуточных" но прочитал с интересом. Два Барсика это хорошее. А герои (один серьезный, вдумчивый, а второй "слабоумие и отвага" кого-то мне сильно напоминают).
Ну и ессно учитывая кто писал, все хорошо и придираться не к чему. Ну и что уступил этот матерый человечище место кому-то в основе - низкий поклон. Поступок не мальчика, но мужа.

Это сообщение отредактировал JackMcGee - 2.04.2026 - 14:40

Что есть слезы брата твоего перед Светом Истины?
Я в угадайку вообще не сильна, даже если десять лет на жопе просижу в думках и терзаниях, все равно не угадаю кто что написал. Поэтому рецензирую от сердца, и пусть мертвые сами погребают своих мертвецов. Совесть меня не мучит. Буду голосовать за лучших, своих-чужих все равно не узнаю.

Какая дивная фантазия!

Это абсолютно верный подход! Победить должны (желательно) лучшие, а не случайные рассказы.
Все всё правильно делают: читают и оценивают тексты, а не сторону баррикад - в этом и есть прелесть анонимного состязания.
Но когда знаешь, где свои, где чужие (читатели, к счастью, избавлены от этого знания), иногда вскрикиваешь непроизвольно: "Шо же вы, суки, творите-то! Мало того, что рассказ тонет, так вы его ещё и багром по темечку!"

Конечно я, как благородный дон, понимаю, что победят лучшие из нас, но иногда... Хочется рвать и метать.

11. А ты помнишь?
Очень хорошо. Светло и грустно. Написано опытной рукой. Нет ощущения слезодавилки, нет горечи, нет надежды - только тихий, гаснущий свет.

2 Дом с заборчиком

Ахх... Ах, отлично. Да, еще до кабачков из Петровки автор узнаваем. Имя зомбабульки забылось, а герои те же.

Жосско рекомендую, жаль, что не в основе, но там бы он все места занял, с первого до последнего. Автор правильно поступил, написав под внек. Ему регалии не нужны.

Спасибо.

12. Дело о цветах
Класс. Высокий класс. На данный момент - лучшее из прочитанного. Залихватский бред с уклоном в гениальность. Завидую всем спектром зависти идее и исполнению!

№20 Мелиранка

Да с чего вдруг?

Так что делать-то автор с твоей логикой. Или она не твоя?

Неиишный

Ранее тень так вопила, что

Это как, даже в образности?

Как это понимать?

Всё равно хрень.

12 Дело о цветах

И снова отлично. Действительно - лучшее из прочитанного.
Пометка на голос однозначно.

Напомнило последнюю планету роботов из "Пятеро в звездолете" Мошковского. Как сейчас говорят - по вайбу.

Вайб от англ vibration, вибрации. Не, ну вдруг кто не знает.

Это сообщение отредактировал МашруМ - 2.04.2026 - 15:33

2. Двадцать Седьмая

Прочитал 1/4 рассказа и решил, что не смогу закончить чтение. Какой-то капитан, молодой человек, сад, растопленным цветы, порубленные кустарники... И в то же время чувствую, что это литература. Так бывает, когда читаешь условного Кафку или Толстого и понимаешь ценность книги, оцениваешь слог, но не понимаешь сути и смысла, вязнешь в витиеватостях.

Но здесь, как оказалось, Автором применён такой приём — запутать читателя с первых страниц недосказанностью, увести в сторону странным сюжетом. Слава Богу, я переборол себя и продолжил чтение. И, о чудо, концовка расставила всё на свои места. Это был психологический детектив от первого лица, он же убийца, маньяк, больной человек, сумасшедший. У Агаты Кристи было подобное. Закон жанра, кажется, осуждает такой сюжет, если я не ошибаюсь.

Читать было трудно.

32. Этот корыстный, фальшивый мир

Первое впечатление: штампы и нестыковки. Рассказ начинается как криминальная драма с элементами социальной сатиры, но быстро превращается в набор клише, соединённых слабой логикой. Автор пытается говорить о коррупции, мошенничестве и возмездии, но делает это настолько прямолинейно и неубедительно, что текст теряет всякую убедительность.

Начнём со штрафа для пешехода. Автор пишет, что гаишник требует штраф 500 рублей за переход дороги в неположенном месте и грозит протоколом. На самом деле за первое нарушение в течение года пешеход обычно не штрафуется — ему выносят предупреждение. Штраф обычно назначается за повторное нарушение. Это не закрытая информация, а базовая информация из КоАП, которую легко проверить. Ошибка усугубляется тем, что сцена взятки — ключевая для характеристики «жадного гаишника». Но гаишник, который вымогает взятку за то, за что по закону вообще не штрафуют, выглядит не коррупционером, а идиотом.

Но вообще говоря, проблема даже не в штрафе, а в механистичности сцены. Гаишник требует взятку за нарушение, которое в реальности может закончиться устным замечанием. Это превращает персонажа не в коррупционера, а в функцию: он существует только для того, чтобы автор мог обозначить «системную гниль». Сцена работает как плакат, а не как сюжетный поворот.

Гаишник-взяточник как штамп. Сама фигура продажного инспектора ДПС — это уже не сатира, а клише из анекдотов 1990-х. Автор не добавляет к этому образу ничего нового: молодой, наглый, крышует начальник, конверты под сиденьем… Всё это было тысячу раз. Штамп не становится художественным приёмом только потому, что автор его воспроизводит.

«Никогда не просил у женщины денег»

«Я никогда, слышишь, никогда не просил у женщины денег… Но это будет наш дом… Только наш».

Это момент, когда жертва должна клюнуть. Но сцена написана настолько топорно, что вызывает недоверие. Ни одна женщина, даже самая наивная, не поверит в такое на первом свидании. Мужчина, который представляется состоятельным бизнесменом из Германии, вдруг просит у незнакомой женщины четыре миллиона рублей на квартиру в Дубае, потому что «деньги заморожены из-за санкций», и при этом недвусмысленно обозначает своё желание связать с этой незнакомой ему женщиной свою жизнь. Нина заявлена как «сильная и независимая», пережившая брак с игроманом, то есть у неё должен быть сформирован защитный фильтр к подобным манипуляциям. Но она мгновенно переводит крупную сумму, не задав никаких вопросов, не проверив документы, не увидев противоречий в легенде. Автор отключает психологию персонажа ради сюжета. Если бы Нина хотя бы усомнилась, проверила его, а Виктор нашёл бы способ обойти её защиту, сцена стала бы драмой. Сейчас это фельетонная схема «нажми на кнопку – получишь результат».

Рассказ перегружен коррупционной тематикой. Автор так одержим разоблачением коррупции, что вставляет её везде, где только можно: командиры рот носят конверты главбуху, гаишники берут взятки, «работая», кажется, исключительно на благополучие командира, герой безуспешно боролся с коррупцией на госслужбе, девиз семьи — «Чиновники должны приносить пользу не только себе, но и народу». Теоретически такое, конечно может быть. Но автор не складывает это в систему, а сваливает в кучу. Создаётся впечатление, что он не столько пишет рассказ, сколько транслирует какую-то личную обиду на госслужащих.

«Отъём денег у неправедно их наживших» — тоже штамп. Идея о том, что мошенники обворовывают коррупционеров, и это делает их робин гудами, не нова. Она обыгрывалась сотни раз — от анекдотов и рассказов до романов и фильмов («Берегись автомобиля», «Золотой телёнок»). Но здесь она подаётся без иронии, почти всерьёз. Герой, который сам проворачивает аферы на миллионы, в финале открывает сеть клиник ЭКО и помогает людям стать родителями. Тут прямо заплакать хочется… но не от умиления, а от беспомощного морализаторства, приправленного неуместной сентиментальностью.

Финал высосан из пальца

В финале внезапно мы попадаем в совсем другой жанр: социальная сатира сменяется мелодрамой. Удочерение, Париж, сеть клиник ЭКО вводятся без подготовки, не вытекают из конфликтов и никак не углубляют характеры, скорее, ошарашивают. Это не развязка, а сброс напряжения: автор «гасит» сюжет внешним благополучием, вместо того чтобы привести героев к последствиям их поступков.

Алла оказывается приёмной дочерью Виктора, поступает в театральный институт, они вместе продолжают «проекты» и открывают клиники ЭКО. Это всё притянуто за уши, в попытке сконструировать хэппи-энд. И не просто хэппи-энд, а хэппи-энд, в котором главные герои заслужили своё благополучие неустанной работой на ниве перераспределения благ от плохих коррупционеров к хорошим «нашим» — и это опять, кстати, штамп.

Ну откуда, скажите, взялось удочерение? Почему Виктор, который только что развёл Нину на четыре миллиона, вдруг решает удочерить шестнадцатилетнюю мошенницу? Автор оставляет читателя в полном неведении. Возможно, предполагается, что Виктор узнал в Алле свою потерянную дочь, но в тексте этого нет — только намёк: «Моя дочка могла быть похожа на эту девчонку». Ай-ай-ай… могла быть похожа, значит, бегом удочерять. Нет, автор: «могла» — не значит «была». Читателю нужно показать, что произошло, какими замысловатыми путями шла мысль жулика, обворовывающего женщин, к его же желанию кого-то облагодетельствовать.

Создаётся впечатление, что автор просто не знал, как закончить, и слепил «счастливый конец» из того, что было под рукой: удочерение, Париж, клиники ЭКО, продолжение «проектов». Всё это не работает ни на идею, ни на характеры.

О чём этот рассказ?

Автор пытался сказать что-то важное о коррупции, о том, как чиновники обворовывают народ, и о том, что их можно и нужно наказывать. Но текст получился слабым, потому что автор использовал штампы вместо живых наблюдений, упрощённую психологию вместо характеров и морализаторство вместо художественного исследования.

Коррупция — серьёзная тема, но писать о ней нужно с большим знанием материала и с более тонким инструментарием. Иначе получается не сатира, а прокламация.

P.S. О природе сюжетных сбоев. Выявил тенденцию: в прочитанных мной пяти рассказах повороты и финалы навязаны авторской волей, а не логикой сюжета. Крепкий сюжет держится на трёх опорах: мотивация — препятствие — выбор, который влечёт некие последствия. Ничего этого в прочитанных текстах нет и в помине. Потому что авторы не умеют выстраивать сюжет.

Каждый рассказ производит впечатление надуманного: сюжетные повороты не вытекают из характеров персонажей, а придуманы авторами «для красоты» или «для неожиданности». Персонажи ведут себя так, как нужно автору в данный момент, а не так, как вытекает из их логики, психологии или мотивации. Честно говоря, в прочитанных пяти рассказах даже сложно всерьёз обсуждать логику, психологию или мотивацию персонажей — персонажи действуют не как здоровые люди, а как укушенные ядовитой змеёй и мечущиеся в поисках антидота.

Особенно заметно это в финалах. Развязка повсюду словно падает с потолка — она не подготовлена предыдущими событиями, не вытекает из конфликта, а просто наступает, потому что текст надо как-то завершить. Хороший финал — это точка, к которой привела вся логика развития событий. Плохой — это когда автор устал, придумал первое, что пришло в голову, или решил удивить читателя любой ценой.

Все финалы, которые я увидел — плохие. Не потому что они мне не понравились, а потому что они не работают как органическое завершение того, что было до них. Они вообще словно отделены от сюжетов, которые завершают. В рассказе про «табличку» ещё кое-как, а в остальных — никак вообще.

Без умения выстраивать сюжет текст может быть сколь угодно красивым стилистически, наполненным символами, отсылками, аллюзиями и глубокими мыслями — но он не будет держаться. Он рассыплется, как только читатель задаст себе вопрос: «А почему это произошло? А зачем он это сделал?» Если на эти вопросы в рассказе нет ответов, значит, и сюжета как такового нет — есть последовательность событий, придуманных на ходу и мало связанных между собой.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 2.04.2026 - 16:36

Твой?

14. Великий Урр

Ещё одна сказочка от… великого древа познания, хранящего не звуки – неугасимую тишину пламенеющей памяти.

Подскажите кто-нибудь крепкий рассказ, чтобы я не только расстраивал авторов.

27. И стал дом

Ну что сказать: «Адам и Ева. Версия 100500».

Итак, у нас есть условный Адам. Он слабо понимает что происходит, но что-то происходит. Что-то происходит, а Адам ходит и придумывает слова. И есть условная Ева, за которой он ходит, но не подходит, а потом начинает издалека и подходит близко, а потом они вместе ходят и придумывают слова... И так добрую половину рассказа. И это скучно, потому что бессмысленно растянуто.

А когда наконец хоть что-то происходит и читатель воспревает в предвкушении, появляется «Он из машины», а Адам опять бродит по Эдему, погружённый в подобие мыслей. В "подобие", потому что я не могу назвать это рефлексией или самокопанием — не в чем ему самокопаться. Для читателя он больше похож на ребёнка с задержкой развития, которого заставляют читать по слогам. Даже на вопрос Змея «Почему ты убил её?», он отвечает «Она была красивая», подчёркивая, что думать о содеянном он не хочет, потому что это "неприятно". То есть, автор выставляет Адама именно что кретином (не уверен, что точное определение с т.з. медицины, но с головой у него явно что-то не так). Собственно, потому и Змей-Искуситель обламывается — там нечего искушать, Адам ещё в начале рассказа признался, что даже не в курсе "что вообще делают с женщинами".
Если автор сделал его таким специально (а я склонен полагать, что так и есть), то я не понял зачем. Подводку к идее «они выбрали жизнь, а не понимание» можно было бы сделать и с нормальными героями, ИМХО.

Надеюсь не один я так испорчен, что подумал про "душить змея". =)

Фраза, конечно, красивая, но что дальше?..
Ну, то есть, они будут дальше шарахаться по эдемским кущам жрать фрукты и всячески сюси-пуситься (притом без последствий для психики, ведь, ЕМНИП, функция деторождения активируется только после выпинывая за райские врата). А чтобы зачем? Какой в этом смысл?

Возможно, я туп как тот Адам, но я не понял.

Извини, автор, но за выдержанный слог плюс, за его скучность минус, и за сюжет минус. =(
Символ рассказа — кислое яблоко.

Чудится мне в вашем вопросе следующее звучание:
"подскажите, нет ли среди тутошных текстов какого-то действительно идеального и гениального?"