Резьба по дереву

Будет ±12 фоток.

Год назад я увидел одну вещь из дерева.

Вещь мне понравилась. Нормальный человек в такой ситуации спрашивает, сколько стоит, потом некоторое время смотрит на цену, ещё раз спрашивает, точно ли это цена, и в конце концов либо покупает, либо идёт домой рассказывать жене, какие нынче все охреневшие.

У меня мыслительный процесс почему-то пошёл в другую сторону.

Я решил, что хочу научиться делать такое сам.

Надо сказать, предпосылок для этого не было никаких.

Я программист. С деревом до этого момента наши отношения складывались вполне благополучно именно потому, что мы старались не вмешиваться в дела друг друга. Дерево росло где-то своей жизнью, а я писал программы. Иногда наши пути пересекались в мебельном магазине, и этого всем вполне хватало.

Столяркой я не занимался никогда.

То есть совсем.

Я не знал пород древесины, не понимал инструмента, ничего не знал о режимах обработки и смутно представлял себе разницу между фрезами. Зато у меня было главное качество начинающего специалиста — полное отсутствие понимания масштабов предстоящей катастрофы.

Поэтому появился станок.

Станок был прекрасен.

Он был большой, серьёзный и одним своим видом создавал впечатление, что его владелец понимает, что делает.

Это впечатление было ошибочным.

Первые недели мы присматривались друг к другу. Я нажимал кнопки, станок выполнял команды буквально, после чего становилось понятно, что команду следовало сформулировать несколько иначе.

Для программиста это особенно обидно.

В компьютере можно написать глупость, посмотреть на результат, выругаться, нажать Ctrl+Z и сделать заново.

У дерева Ctrl+Z отсутствует.

Вместо него существует новая заготовка.

Постепенно выяснилось, что дерево вообще обладает довольно сложным характером. Оно имеет волокна, внутренние напряжения, сучки, направление, влажность и собственное мнение относительно твоего проекта.

Причём своё мнение оно обычно сообщает уже после того, как ты потратил на работу несколько часов.

И вот тут я дополнительно осложнил себе жизнь.

Практически с самого начала решил работать только с аукционной древесиной драгоценных и благородных пород.

Почему нельзя было сначала потренироваться на чём-нибудь попроще — хороший вопрос.

Вероятно, потому же, почему человек, впервые вставший на коньки, немедленно начинает размышлять о тройном тулупе.

Так у меня появились красное дерево, ярра и другие породы, названия которых годом раньше не сказали бы мне ровным счётом ничего.

Теперь сказали.

Особенно хорошо они говорили со мной в тот момент, когда очередная дорогая заготовка из перспективного материала превращалась в очень красивые дрова.

Дрова, надо сказать, получались действительно премиальные.

Постепенно их становилось меньше, а законченных изделий — больше.

Я учился выбирать заготовку, понимать рисунок, чувствовать материал, шлифовать, покрывать, переделывать и, что особенно полезно, вовремя останавливаться.

Последнее оказалось отдельной наукой.

Есть такой момент, когда вещь уже готова, но тебе кажется, что вот сейчас ты её ещё немножечко улучшаешь.

Именно в этот момент разумный человек должен положить инструмент и уйти пить чай.

Я несколько раз не уходил.

Теперь ухожу.

Через некоторое время появились вещи, которые уже не хотелось прятать от людей. Потом ещё несколько. Потом я вдруг обнаружил, что их накопилось несколько десятков.

Какие-то остались у меня, какие-то подарены, какие-то уехали к другим людям.

А вокруг всего этого постепенно возникла мастерская, которую я назвал **«Йети Третий»**.

Почему Йети и почему третий — это отдельная история. Возможно, как-нибудь расскажу.

Но на дереве история не закончилась.

Потому что если дать программисту станок и оставить его без присмотра, через некоторое время рядом неизбежно появится ещё какое-нибудь оборудование.

У меня появился лазер.

И я снова оказался в замечательном положении человека, который год назад уже ничего не понимал в одной области, немного разобрался и немедленно нашёл следующую, в которой опять ничего не понимает.

Сейчас осваиваю лазерную обработку.

Причём довольно быстро стало понятно, что просто выжигать картинки на фанере мне неинтересно.

Начались кожа, алюминий, пластик, разные покрытия, режимы, поверхности и эксперименты.

На коже получаются совершенно особенные работы.

Алюминий ведёт себя совсем иначе.

Пластик — отдельная история.

В общем, материалов вокруг оказалось значительно больше, чем свободного времени.

Сейчас, например, экспериментирую с гравировкой на алюминии с применением амальгамированного золота.

Не знаю, чем закончится.

В лучшем случае получится интересная технология.

В худшем — я приобрету бесценный опыт и некоторое количество довольно дорогого мусора.

Наука вообще требует жертв. Желательно, конечно, чужих, но тут как получится.

Параллельно делаю картины.

На коже, алюминии, других материалах.

И поскольку покупать для них готовые рамки после всего этого было бы уже как-то несолидно, рамы тоже делаю сам — только из благородного дерева.

Получается довольно забавное сочетание.

С одной стороны — древесина, которой природа занималась десятки, а иногда и сотни лет.

С другой — компьютер, цифровая модель, станок, лазер.

А между ними стою я и стараюсь ничего не испортить.

Наверное, именно это мне сейчас интереснее всего.

Я не хочу превращать ручную работу в нажатие кнопки «Пуск». Но и изображать человека XIX века, который принципиально отвергает всё, что работает от электричества, тоже не вижу смысла.

Если станок позволяет получить точность — прекрасно.

Если лазер способен сделать то, что руками практически невозможно, — надо использовать лазер.

Если компьютер позволяет сначала проверить идею и только потом отправить под фрезу дорогую заготовку — тем более.

А руки всё равно никуда не делись.

Шлифовать приходится руками, подгонять, покрывать — руками.

Смотреть на готовую вещь и полчаса решать, готова она или «вот здесь ещё буквально полмиллиметра», — тоже приходится самому.

Кстати, через некоторое время профессиональная деформация добралась и сюда.

У изделий появились собственные номера, история, верификационные коды. Начал писать для мастерской свою систему учёта.

Потому что программиста можно вытащить из серверной, но серверную из программиста — значительно сложнее.

И вот недавно прошёл год.

Я посмотрел на то, что успел сделать за это время, и несколько удивился.

Несколько десятков законченных работ. Разные драгоценные породы дерева:

• Картины
• Рамы
• Кожа
• Алюминий
• Пластик

Куча экспериментов. Некоторое количество сломанных фрез. И заметное количество материала, героически погибшего во имя моего образования.

А ведь ровно год назад я не умел практически ничего.

И вот это, собственно, причина, по которой я решил написать этот пост.

Мне пятьдесят. В таком возрасте довольно легко решить, что ты уже примерно сформировался. Вот твоя профессия. Вот твои знания. Вот вещи, которые ты умеешь делать. Остальным занимаются какие-то специально обученные люди, которые начали двадцать лет назад и вообще с детства правильно держали стамеску.

Оказалось, ничего подобного.

Можно в пятьдесят лет прийти в область, в которой ты полный невежда. Можно задавать идиотские вопросы.Можно неправильно поставить фрезу. Можно испортить дорогую заготовку. Можно переделывать одну вещь три раза. Можно обнаружить, что просмотр двадцати роликов на YouTube почему-то не сделал тебя мастером.

А потом проходит год.

Ты заходишь в мастерскую, смотришь на несколько десятков вещей, сделанных собственными руками, и думаешь:

а ведь этот год всё равно бы прошёл.

Только в одном случае тебе стало бы пятьдесят плюс один.

А в другом — пятьдесят плюс один, мастерская, фрезерный станок, лазер, несколько десятков работ и совершенно новая область жизни, о существовании которой ещё недавно ты практически не подозревал.

По-моему, второй вариант интереснее.

Хотя дров при нём получается значительно больше.

Так у меня появился «Йети Третий».

А что из него получится дальше — понятия не имею.

И, пожалуй, именно поэтому мне всё это до сих пор интересно.

Икона из Груши Моаби Розовой

Крест православный с бортом из Дальбергии. Высочайшая, ювелирная детализация и многие десятки часов работы

Слон Африканский из Падука. Может быть как статуэткой, так и панно. Именное изделие в единственном экземпляре

Армянский крест Хачкар из Маклюры (Несъедобный апельсин)

А. Дюрер. Серия "Жизнь Девы Марии". Гравюра "Поклонение волхвов" 1511 год. Высочайшая детализация. Просто поразительно КАК Маэстро смог это осуществить вручную 500 лет назад. Десятки тысяч штрихов

Чуть ближе. Это поразительно!

Вот!

Еще одна гравюра А.Дюрера "Носорог". 1515.

История гравюры весьма любопытна. Он никогда вживую зверя не видел. Нарисовал по рассказам и нескольким наброскам. И, несмотря на то, что это вымышленный зверь, "Носорог" Дюрера является классическим его представлением

Фух. Устал. Можно пинать.

Если тема кого-то заинтересует - могу продолжить :)