Шёл пятый год моей проводницкой деятельности. Железка уже порядком подзаебала, но спрыгнуть из этого болота не было ни желания, ни больших возможностей. За четыре с половиной года своего беспезды ударного труда я был два раза судим за провоз безбилетников. Один раз административно, второй раз – уголовно.. Оба раза суды влетали в копеечку, но работа щедро окупала мои нервотрепки. Раз в полгода накрывали еще и обычные ревизоры, которым иногда от руководства давалась установка писать акты, а не брать взятки. Ревизорские акты приводили к тому, что проводник оказывался «на земле», от одного до трех месяцев шароёбясь по резерву и выполняя грязную работу за мизерную зарплату. Еще заебывали жалобы от пассажиров, которые в последнее время просто таки сыпались высокому начальству в виде писем и, бывало даже, газетных статей, если среди пассажиров попадался какой-нибудь гандон-журналист.
Разводить этот пассажирско-безбилетный беспредел становилось всё трудней: старое руководство смещалось новыми сука жадинами, у которых на все была своя ставка: акт от ревизоров – двести баксов, статья от ментов – до пятисот баксов, акт от санитаров за грязь в вагоне – сто баксов, жалоба от пассажиров – сто баксов и так далее. Кароче, работа стала платной: хочешь работать – плати. И ниибёт! Меня такой расклад нихуя не устраивал, и когда я получил уведомление о сокращении, я очень даже не огорчился. Сокращение было очередным замутом чтобы выжать денег. 500 баксов – и вы снова в строю романтиков-распиздяев, говорилось нам скрытым текстом. И я решил, что сделаю пару контрольных поездок, чтобы определить стоит ли въебывать на железке дальше или нет..
Вот на обеде зашел в магазин, купить себе перекусить что-нить, и вот что предстало взору! Сори за качество, снимал на телефон да и витрина была вся заляпана. Подмывало купить, но не решился. А позже один из коллег по работе сказал что пробовал, ничего так, вкусные
Это событие произошло тихим сентябрьским вечером. Как пишут в романах: ничто не предвещало беды. Причем произошло это все раз в сто быстрее, чем вы будете это читать.
У нас там переулочек один тихий есть. Он одним концом упирается в весьма оживленный проспект, а другим - в неизвестность. Ну, в неизвестность, - просто я в той стороне ни разу не был. Хрен знает, чего там. Неизвестность, короче.
С одной стороны переулочка частный сектор, заборы тоесть, а с другой сквер такой стихийный и дома там жилые дальше в глубине. И проезжая часть. И даже тротуаров нет. Ну, потому что не ходит там никто. Вообще место очень безлюдное. Машин нет, людей нет, только собачники иногда гуляют.
И вот значит вечер. Тихо. Безлюдно. Сумерки. Что такое сумерки? Это когда вроде еще вовсю светло, но мелкие детали уже пропадают. И вот в этих сумерках дама гуляет по этому переулку собачку. Маленькую. Порода я не знаю как называется, толстенькая такая, морщинистая и плюшевая, крепенькая как сарделька. А! И они еще, собачки эти, детективы пишут популярные, короче, в мягкой обложке. И больше в переулке вообще никого.
И они идут так краешком проезжей части. Собака на рулетке бежит. Тросик у рулетки тоненький, в сумерках его уже не видно, и создается полная иллюзия того, что собачка бежит сама по себе, а хозяйка держит в вытянутой руке пульт дистанционного управления этой самой собачкой.
Ну вот, гуляют они не спеша, хозяйка по телефону ля-ля-ля, собачка говно нюхает, и тут приспичило ей (собачке, в смысле) что-то на той стороне, где заборы. И она дорогу перебежала, и там в кустах шуршит. А с этой стороны хозяйка, значит, орет на кого-то в трубку. Все заняты своим дело
Китайцы великая нация. Их умению подделывать все и вся уже никто не удивляется. Теперь подделывают языки.В звуковом ролике,представленном ниже песня какого-то там китайского "певца" на поддельном русском языке Картинки нет, не ждите видео, будет просто "песня". Вынос мозга на пятницу, слушаем до конца!
Стрельба в одном из спортивных магазинов Москвы. Кризис – банкиры нервничают… Укуренный сотрудник банка ХХХ срывается и расстреливает посетителей пейтнбольного магазина. Действительно, зачем ждать, если ждать совершенно не хочется?
Заранее извиняюсь за колоритность языка, но без нее не обойтись. Мммда. Извиняюсь так же за то, что история несколько длинная, но она того стоит. Итак, пролог: Жил да был на свете дед. Где он жил неизвестно, и чем он занимался тоже сокрыто от нас завесой тайны, но история наша не об этом. И даже не о том как дед, упаковав чумоданы и различные баулы, на старости лет приехал с семейством на постоянное место жительства в Израиль, хотя это безусловно тоже достаточно интересно. Нет, действие разворачивается через несколько лет после этого знаменательного события, когда наш герой, уже пообжившись на новом месте, решает навестить своего племянника, или брата, короче каких-то там родственников, которые тоже живут в Израиле, но не около деда, а где-то у черта на рогах, на так называемых "территориях". Кто не знает, "территории" - это такие места, где живут злобные бяки арабы, точнее палестинцы, которые не любят Израиль, и все пытаются измыслить, как бы похитрее стереть его с лица земли, во славу Аллаха, но ни до чего умнее, чем взрываться на улицах израильских городов пока не додумались. А еще там живут овцы, козы, горные бараны, змеи, немногочисленные "поселенцы" (дедовы родственники как раз из этих), а так же израильские солдаты, задача которых бдительно следить за тем, чтобы палестинцы не зарывались, не прорывались в Израиль, не взрывались на улице, и не вые#ывались на поселенцев. (Спокойно, это еще не обещанная колоритность). Одним из таких доблестных стражей отечества является и ваш покорный слуга, автор сего эпоса.
Короче, проехать от места жительства деда до места жительства родственников на общественном транспорте задача воистину
«- А что вы, господин ротмистр, думаете о влиянии Ван Гога на французский постимпрессионизм в целом? – спросил меня корнет, пригубив бокал превосходного “Pommard” урожая 1905 года. Я помолчал, задумчиво дожёвывая кусочек отменно приготовленной “canard aux oranges d’Espagne”, с восхитительно хрустящей корочкой, утки по-испански, с дольками апельсина, и веско ответил: - Понимаете, корнет, я считаю его творчество несколько вульгарным, мне лично ближе работы экспрессиониста Модильяни как более концептуальные, особенно если рассматривать этот вопрос в рафинированном аспекте! – и промокнул губы белоснежной крахмальной салфеткой. В полумраке павильона, драпированного старинными гобеленами XVIII века, потрескивали дрова в камине, свечи, оплывая, роняли капли воска на бронзовые подсвечники…» Ну-ну, размечтался! На самом деле мы сидели с участковым на опой… ой, на опорном пункте, пропахшем пылью, сигаретным дымом и мышами. На столе стояли почти опустошённая бутылка водки «Праздничная» и практически доеденная «братская могила» - банка сайры. Итак, компанию мне составлял участковый - молодой дикорастущий младший лейтенант Витя Кузьмин. Шло уже чёрт знает какое по счёту усиление – мероприятие, когда пашешь без выходных, по 12 часов в сутки, что весьма греет души руководства, заботливо хранящего свои задницы в тепле комфортабельных кабинетов. Затрещала рация на столе. «”Одиннадцать – тридцать два”, на связь!» Вот, не было печали! «Одиннадцать – тридцать два» – это Витькин позывной! «Перезвони в “ноль-пять”!» - тоном, не терпящим возражений, прохрипела рация. «Ноль-пять» - это наименование родной, чтоб ей пусто бы
А в Новой Зеландии проходит традиционный забег Hunterville Huntaway Festival с бычьими яйцами в зубах. Участнику нужно пронести в зубах яйцо на расстояние порядка 50-ти метров, перевезти собаку в тачке, съесть бычий член, окунуться в таз с водой, вообщем, веселый такой конкурс.
«... представляешь, уже опаздываем на 10 минут. И это мы ещё не отправились. Даже провожающие нервничают. Это понятно - в такую погоду столько торчать на перроне. До сих пор не разрешили отправление. Ну, ладно, всё, пока. И тебя целую… Ага, спасибо. То есть, «к чёрту…»
Он сунул телефон в карман, и, открыв окно, закурил. Опять ему придется полночи гнать дизель на пределе, чтоб как-то попасть в расписание. А он эти гонки очень не любил.
Ему было лет десять, когда он с родителями возвращался поездом из Крыма. Море за две недели порядком поднадоело, и домой он возвращался с удовольствием. В вагоне было довольно чисто и, на удивление, прохладно. Правда, из соседних купе то и дело выскакивали беспокойные и шумные дети, а на откидных сидениях, загораживая весь проход своими вещами, расположились какие-то угрюмо озирающиеся тетки. И пробираться мимо них приходилось очень осторожно, что в постоянно раскачивающемся вагоне было весьма непросто. Среди ночи он проснулся от того, что захотел в туалет. Еще немного полежал, поворочался и понял, что идти всё-таки придется. Стараясь никого не разбудить, с трудом отодвинув тяжелую дверь купе и потирая от света сонные глаза, вышел в коридор. И внезапно остатки сна улетучились, словно их и не бывало. Колеса вагона грохотали на стыках так, словно окончательно сошли с ума. Вагон носило из стороны в сторону, как в каком-то безумном аттракционе, и сразу было ясно, что поезд несется вперед с огромной скоростью. Занавески всех окон зловеще развевались, как в кошмарном кино, и все до единого окна были открыты. А за окнами с огромной скоростью проносились мрачные и бескрайние серые поля, пустые переезды, с монотонно вспыхивающи
yaplakal.com