До морей мы таки добрались. Серега научил, как гаишников избегать. Он как на тебя смотрит, говорит - ты в носу ковыряйся – ему противно станет, он не остановит. Ну я то парень креативный ниибацца, начал импровизировать – к посту подъезжаем, я козюлю достаю и в рот. Один так сцука блеванул даже. Доехали кароче, без страховки, без техосмотра, с тонировкой в ноль, но доехали.
Ну зачем ездят в Лазаревку вы знаете. Уж точно не за морем. Какое там нахуй море? В Лазаревку ездят за блядями. За бюджетными отечественными блядями в ассортименте. А что еще нужно простому пацану на курортах черноморского побережья? Можно конечно поехать и в Сочи, но там дороже, и ехать дальше по серпантину. А у меня девятка сука глохнуть начинает, как нагреется. Термостат говорят не открывается. И ручник у меня не держит. И еще сцепление по дороге мы с Серегой попалили. Ну точнее он попалил - я то всегда с проворотом и свистом трогаю, поэтому и колеса передние лысые.
Накручиваю движок тыщ до 4-х, потом педальку бросаю - и хуяк - всех на светофоре сделал. А Серега - тот плавненько отпускает, и ваще ногу со сцепления не убирает. Ну да хуй. Приеду - продам, возьму в кредит Калину! Там даже кондер есть. А что еще надо?Правда мы с Серегой тоже не одним хуем деланные - мы окна то в машине пооткрывали, в мокрые полотеца завернулись - полный , суко, климат - контроль. Кароче, заибись все .
У нас в Миллерово бабы конечно на меня клюют - а хуле, у меня и диски, и тонировка, и аэрография на левом крыле - Серега баллончиком рисовал, и четыре противотуманки на бампере, и саб конечно - из ДСП сам сделал! Дивиди бля поставил перед поездкой - у торчков за две штуки взял. Неонки пр
Лидия Кривошип любила ощущать дрожь трактора под собой. Он рычит, тарахтит, иногда ревёт, а она, Лида, правит. Она знает, как усмирить его рёв и куда направить: поле пахать или яму рыть. Он, падла, всё может. Её МТЗ-80, пускай бэушный, пускай восстановленный, но солярку жрёт и рогом упирается. Сколько себя помнит Лида, столько и имела к технике устойчивый интерес, особенно к железной. Всякие там провода, лампочки и прочее электричество – не по ней. А вот железо: полуоси, шестерни, коленвалы и ключи гаечные – это её. И чем больше, тем лучше. Какой-нибудь сексолог такое пристрастие определил бы, как не вполне естественное удовлетворение либидо, путём замещения субъекта объектом. И, возможно, был бы прав, но Лидии до этого объяснения не было решительно никакого дела. Ей это было допизды. Кстати, о ней.
В колхозе «Память Ильича», где Лидия Кривошип трудилась трактористкой до пота на лице и на других частях своего сильного тела, мужчин было, конечно же, меньше, чем женщин. И все эти мужики были бэушные, восстановленные в той или иной степени, то есть недолеченные. А кто будет лечить? Кому оно надо? Районной поликлинике? Так до неё, как до смерти… Не охота, короче. И ещё Ильич, чью память олисест…олицест…олицетворяет собой вышеупомянутый колхоз, не был доподлинно известен трактористке Лиде конкретно, как и многим другим. Без надобности им было его знать. Кто он, что он, какой фамилии, какого звания? Наплевать и растереть. Ну, неинтересно. Называется и называется – похуй. Главное, что девка Лида – при пизде. И не просто при пизде, а при пиздище, как выхлопная трубища у её тракторища. Об этой её особенности ниже будет сказано, а сначала опишем Лидию во всей с
Так вот как это называется теперь! Так что если вас менты приняли где-то в парке, толпой, с битами такими ароматичскими - так и говорите : "Иду ароматизировать население"
Dodge Challenger '70. Владелец - 38летний финский менеджер крупной компании, мечтавший о таком авто с 10тилетнего возраста. Теперь ездит по выставкам и собирает призы (говорит, что без кубка ни с одного слёта пока не уезжал). Под капотом - V8 в 7.2 литра и 500 лошадей.
А у меня дома живёт Дед Мороз… Он живёт на телевизоре, и ему там нравится. Он умеет играть на гитаре, петь, и топать ножкой… Иногда у него садятся батарейки, и он молчит. А я вставляю новые… И Дед Мороз снова поёт, притоптывая в такт ватным валенком…
* * * - Алло, привет! Ты чё такая гундосая? - Привет. Болею я. Чего хотел? - Дай посмотреть чё-нить стрёмное, а? Какую-нибудь кровавую резню бензопилой, чтоб кишки во все стороны, и мёртвые ниггеры повсюду. - Заходи. Щас рожу мою увидишь – у тебя на раз отшибёт всё желание стрёмные фильмы смотреть. - Всё так сугубо? - Нет. Всё ещё хуже. Пойдёшь ко мне – захвати священника. Я перед смертью исповедоваться хочу. - Мне исповедуешься. Всё, иду уже. - Э… Захвати мне по дороге сока яблочного, и яду крысиного. И того, и другого – по литру. - По три. Для верности. Всё, отбой.
Я болею раз в год. Точно под Новый Год. Всё начинается с бронхита, который переходит в пневмонию, и я лежу две недели овощем, и мечтаю умереть. Я лежу, и представляю, как я умру… Вот, я лежу в кровати, уже неделю… Моя кожа на лице стала прозрачной, глаза такие голубые-голубые вдруг… Волосы такие длинные, на полу волнами лежат… Вокруг меня собралась куча родственников и всяких приживалок, и все шепчутся: «Ой, бедненькая… Такая молоденькая ещё.. Такая красивая… И умирает… А помочь мы ничем не можем…» А у изголовья моего склонился седовласый доктор Борменталь. Он тремя пальцами держит моё хрупкое запястье, считает мой пульс, и тревожно хмурит седые брови. А я так тихо ему шепчу: «Идите домой, доктор… Я знаю, я скоро умру… Идите, отдохните. Вы сделали всё, что могли…» - и благодарно прикрываю веки.
Я лежал на спине и сматрел на аблака. Я думал, что будь у аблаков пизды, мне б захателось стать птицай и ебать их. Да, такая хуета приходит мне в голаву. Просто я ищо маленький шопесдец. Мне шесть месяцеф, у миня бальшая галава и слабое тело. Зато стоит хуй. Ищо я хаваю из сиськи малако, сру в пеленки и ссу тудаже. Хуле блядь. Маи радители падонки епт, ну и я тож.
Седни мать напаила миня малаком с прифкусом певаса. Это заебись. С вадяры я чета блюю ваще. Патом они с батей сели на матацыкал и мы паехали на прероду. Там было ещо дахуя бухих падонкав барадатых и жирных телак с сиськаме ещо больши чем у маей мамачки. Вот бы папробывать их. Но спрасить я пастиснялсо и просто насрал. Меня памыли в реке и отпистили пагулять на травку. Я начал па ней ползать и у миня впервыйе встал суко. Так я начол задумывацо о йебле. Я решил дождацо пока Бальшие Бляди нажрутца и уснут, а я падпалзу и выебу их. Я прилег на спину и стал ждать. Потом я заебалсо ждать. Ещо йобанные мухи кусали миня. Хули, перевернулса на живот и тут увидел Ейо. Ахуительную телачку. У ней были бальшие галубые глаза и лысая, как и у меня башка. Ана была адета стильно шопесдец, майка в палосачку и памперс, сразу видна - бредки при бабосе. Не то што я, босяк галажопый. Я понял что хачу ие и начол к ней палзсти.
- Гу! - скозал йа, патрогаф ие за ухо. - Ууу! Ыээ! - атвечайет. - Ля ыы? - утачняйу на всякий случей. - Ыыы! Ыыы! Ы! - заулыбалсь чиртофка. Тагда я паказал ей свой хуй. Он стаял. - Гугу! гу! - она с бальшим удивленьем зазырела маю пепиську. - Га! - сказал я, ложась на спину, и закрыл глоза.
Утро у Степана началось хуже не бывает. Сперва запикало радио и после гимна ебучий голос произнес: «…доброе утро, товарищи. Сегодня пятница, 23 августа». Потом забарабанил будильнек. По-обыкновению своему Степа тут же выключил его нахуй, пачесал свои коки, патрогал эрергированый хуй и решил еще немного панежицца в пастеле. Его тело вмиг вырубилось по-новой, а рука так и осталась на хую. Дремал он еще минут десять, но их хватило чтоб увидеть жуткий сон. Будто он не фрезеровщик с завода «…», а электрик в женском монастыре. И вот его вызывает к себе главная игуменья и благословляет на замену лампочки у себя в келье. Но вместо креста приказывает пацылавать сваю заросшую пезду. Наш Степа припал было под подол, но там вместо старой пелотки он обнаружил пять, по колено висящих, хуев. Манашка ехидно улыбалась сваим беззубым ртом, а Степан взял эти все хуи в руку и тут же почувствовал как на его ебальник вылилась жидкость… - Вставай хуйплет, на работу проспишь! – это уже со стаканом воды будила его жена, - Ты чо за хуй держишся как за ручку от лопаты? Незабуть, имбецил, что седня у тя зарплата и куда после работы тебе надо поехать!.. Тупо переберая в голове последний сон наш фрезеровщик поднялся с постели и отправился в сортир по дороге вспоминая куда он должен поехать после работы.
Те, кто постарше помнят, что в 80-е года прошлого века в провинциальных магазах кроме кильки в томате нихуя не было и простой обыватель всячески изощрялся штоб какнить прокормицца. Те, кто жил поближе к Маскве тому было прощще. Сел на электричку или автобус, скупился в родной столице и заебись. А наш герой жил до нее далеко, но ему тоже хотелось деликатеса под названием КАЛБАСА. Читать дальше...
Jennifer Brooke Marsh художница, одним из ее проектов стала заброшенная АЗС которую Дженнифер решила оформить в стиле "одеяло из лоскутков". Эта мысль ей пришла не сразу заброшенная АЗС серым бельмом мачила перед ее студией несколько лет. За то сегодня более 3000 разноцветных лоскутков сшитых и склееных вместе покрывают заправку. Этот проект стоил художнице более 29 000$.
Парадокс общества заключается в том, что чем больше населения города, тем меньше жители умеют общаться. Именно поэтому зачастую, среди огромного количества людей мы чувствуем себя одиноко. Можно ничего с этим не делать и крутиться в своем маленьком мирке... А можно двигаться вперед, развиваться и решать проблему.
Кто-то едет в Китай на Олимпиаду? Ну так держите в помощь, авось пригодится 10 табличек с переводом _______ 01 Ни кань и кань во дэ гань! (Посмотри на мой шест, детка!)
yaplakal.com