Вроде в поиске нет..а так хз. На балкон вышел покурить, смотрю, в соседнем доме девушка из окна высунулась, курит. Прямо напротив меня, тоже на третьем. У нас дома близко стоят, явно санитарные нормы при строительстве нарушили. В той квартире Перепелкины раньше жили, а теперь вот новые въехали. Еще вчера, кажется, ремонт там был. А теперь шторки, цветочки и девушка вот. Помахал рукой, улыбнулся, а она ноль реакции. Петр, ну Перепелкин, тот всегда здоровался. Хороший сосед был, пил только много.
Девица докурила и окурок в окно выбросила. Это теперь мода такая, срать где живешь. Неужели трудно баночку какую-нибудь на подоконник поставить для бычков. У меня из-под кофе банка стоит, Нескафе. Большая, я в маленьких кофе не покупаю, дорого выходит. Так вот эту банку я за неделю полностью окурками заполняю. А если бы на газон кидал, представляете что там через месяц было бы.
Сам докурил, плюнул на бычок и в баночку. Только собрался телевизор дальше идти смотреть, снова девушка в окне появилась. Совершенно голая! Ну, может какие носки и были на ней или там тапочки, это не видно. В руках бутылка, цветы поливает. Хуйли делать, прикурил еще одну. Она цветы полила но не уходит, вроде как поправляет их, а я ведь понимаю что из-за меня сучка копошится. Есть такие, нравится им когда они голые а на них смотрят. А мне не жалко, рукой помахал, мол не ссы, все вижу. А она хоть бы хуй, словно и нет меня. Я конечно понимаю, незнакомы и все такое, но ведь не чужие мы, соседи и все такое.
Что бы контакт как-то наладить, решил сам раздеться. Пусть, думаю, видит, что меня бояться нечего. В комнату сбегал, портки скинул и на балкон. Как ни в чем не бывало но
Когда Витя говорил с женой по мобилке, в кабинет вошёл Игорь из отдела программирования и стал тыкать пальцем в воображаемые часы на своей руке, поторапливая. - Ну всё, Солнце, целую! Нас сгоняют на корпоративный тренинг. Что? Да какой-то бред. Что то про взаимоотношения и любовь. Ага, обязательно расскажу. Ну всё, целую, малыш. Пока! Нет, ты! Ты первая! Ты! Ты первая клади! Ну клади! Тогда я первый… Витя нажал на «отбой». - Муси-пуси, тю-тю-тю… Давай быстрей, там уже места поближе к выходу, наверное, заняли. Даже по сигаретке не успеем.
После перекура зал был уже заполнен. Оставались места только впереди, перед маленькой сценой, на первом ряду. Возле трибуны стоял бородатенький, плюгавый человечек, рассказывающий о чём-то психологическом. Из понятного были только слова «доверие» и «любовь». Игорь наклонился в сторону Вити и прошептал: - Похоже минут пятнадцать пропустили. Витя промолчал, делая умный вид и думая о чём-то своём. Точнее, о ком-то своём – о жене. Речь психолога фоновым шумом проносилась где-то рядом, только слово «Любовь» заставляло Витю улыбаться. Сразу вспоминались все дни, прожитые с любимым человеком, словно пролетевшие, как одно мгновенье. Витя с наслаждением окунулся в приятную негу воспоминания первой встречи с Олей, когда вроде простейший диалог стал началом их взаимоотношений. Потом – свадьба, волнующее «да», как будто слегка опасливое «да», что в ответ услышишь ужасное «нет». А потом – «медовый полумесяц» в Крыму, в Феодосии, где в гостинице, снятой на 2 недели, они занимались любовью по 4-5 раз в день, выползая из кровати лишь для того, чтобы поесть. Лето было в разгаре, но на море они так и не с
Напуганныйе нивротъибенным и, я бы дажэ сказал, удручяющим уровнем травматизма в горах родины Адольфов Шикльгрубероф и губернатороф Калифорнии, австрийскийе инструктора по горным лыжам и скоростным горным собачкоупряжкам, почесаф свои отмороженные репы, решили создать новую риволюционнуйу митодику обучения. Суть этого гиниального учения в следуйущем:
Атважный инструктор, подписаф хуеву тучу страховок, заводит ученикоф в самые глубокие и опасные горнолыжные ебеня, собирает их в кучу, раздает попкорн с пивом и начинает наглядно демонстрировать на собственной тушке все опасные случаи неправельного поведения в горах. Новичок должен прийти в состойание жывотного ужоса, подавиться попкорном, жидко усраццо, закричять «Да ну нахуй эти нарушэния интрукций!» и быть впослецтвии осторожным шопесдец; все это бляццтво записывается на DVD, успешно продаеццо, и, в итоге, организаторы гребут лопатоми шкурки евроенотоф, а травматизм нулевой. Эврика, нах!
Первым вызвалсо реализовать нихуйовую задумку лыжникоф бесстрашный и безбашенный молодой инструктор Гюнтер Мюхленбах. Написаф на всякий случай завещяние и заявление на вступление в КПРФ, а также отполировавшись шнапсом для пущей убедительности, он собрал толпу втыкателей в самом злачном месте Альп и нимедленно приступил к показательным выступлениям.
«Уважаемые новички, сичяс я наглядно продемонстрируйу вам, каг непредсказуемо опасно и ну его нахуй съезжать с трассы!» - уверенно заявил Гюнтер, поднялсо выше на 200 метроф, разогналсо и на полном ходу уебался в сугроб. Втыкатели ниуверенно захлопали. «Вот как это опасно!» - инструктор бодро отряхнулсо, снова отъехал для разгона и на этот раз уебался в елк
Я проснулся холодным, промозглым утром. Я помнил свой сон, я помнил как мне снилась она... О Боже, кажется я не видел её всего несколько часов, но она уже снится мне... Это любовь и ничего тут не поделаешь! Я помню как во сне мы вытворяли с ней такое! Охх, я был с ней одним целым... Только я и она! Как же я хочу её! Каждую минуту, каждую секунду! Я без неё не могу жить, она нужна мне как воздух, как вода! За неё я отдам жизнь не раздумывая! Хочу её утром и днем, ночью и вечером! Желание переполняет меня, оно изливается из меня как пивная пена из кружки. Когда я думаю о ней, руки дрожжат, дыхание учащается, всё во мне напрягается... Хочу! Я знал, что сегодня снова увижу её. Что встречу её на том же месте что и вчера, что и позавчера! Я знал что я у неё не один, что у неё есть еще кто-то, но это не важно! Важно то что она тоже любит меня, и плевать на всех! Мне все равно что подумают про нас люди, плевать что её кто-то ревнует ко мне! Главное, что она всегда рада мне, что может уделить мне капельку своего времени, хотя этой капельки мне всегда не хватало! Я лежал на кровати и вспоминал вчерашнюю встречу... Вечер, огни большого города, снег и рев машин, спешащие прохожие, кутающиеся в пальто и куртки, и станция метро... Станция к которой я шел быстро, почти бежал... Я всегда торопился на встречу с ней, боясь опоздать хоть на секунду... Она так дорога мне, она дороже всего мне на свете! Вот и она... Как всегда грациозна, стройная фигурка, золотистая шапочка, обворожительная шея... Кровь в моих висках начинает пульсировать, сердце бьется часто-часто, сейчас я подкрадусь к не
Праснулсо я ат истиричиских крикаф маленькава Сашы па поваду таво, што утра уже светит ф акно с ниибичискай силай, и нам чирис пол часа нада быть внизу в ристаране и паглащать зафтрак из двух яиц и аднаво йогурта. Хоть и пирспиктива пагласчать йогурт с утра бис пига миня никак ни прильщала, фсетаки састроиф ниибаццо умную морду лицца я папесдавал ф душ. Халодная вада привила миня ф этат бренный мир ис царства Марфея. Йипать, как многа значит утринний кантрастный душ. Так вот, быстра сабрафшысь мы спустились на первый итаж, пажрале и паехале фстричать Пашу, каторый каковата хуя тусавался на левам биригу Днипра, каторава как извесна, ни фсякая птица пирилитит нах. Падабраф нашыва каллегу напротиф какова та ниибаццо афтасалона (эти афтасалоны миня приследуют) и папесдавале с витирком в славный горат Харькаф. Дарога была такая сибе. Прямая как стрила и сделана ис ниибаццо битонных плит ап каторые спатыкался наш афтамабиль не давая нихуя заснуть. Хатя у ние ничиво и ни вышла. Праснулсо я уже ф харькафскай области кагда мы астанавились выпить кофею и атламать атарвавшыйся глушытиль возли какова та придарожнава кафе. Мы пили кофе и сматреле па тиливизару канцерт пасвищенный дню раждения известнава народнава баяниста Питрасяна пака Витя, наш вадитиль аткручивал глушытиль. Машына посли этава стала гриметь как кансервная банка ф пиримежку с пагримушкай. И вот тагда наше срецтва пиридвижения привратилась в музыкальный инструмент аканчатильна. Распугивая гаишнекаф и месных жытилей, мы вламились ф горат. Рынак Барабашова (агуенный талчок ф самам начали Харькава) мы праехале атнаситильна бис праблем. Наш каллега Витя и прицтавитили харькафскава казначейст
Первое крео. Утро началось с противного пиликанья будильника на сотовом телефоне. «О боже, утро». Разлепив глаза он попытался проснуться, но Морфей не так просто отпускает от себя, тем более зимой. Вчера….мысли плавно и непринужденно начинают мелькать в голове. Что было вчера? Работа, дом, друзья и покер до 3 ночи под коньячок. ЗАЧЕМ? Зачем так много коньяка выпили, ведь знали, что будем пьяные, но алкоголь тока подстегивает к азарту, уменьшает контроль над игрой, придает игре какой то дополнительный интерес. ПОЧЕМУ? Почему сегодня не суббота или, по крайней мере, почему сегодня рабочий день? Первое что он делает, встав с кровати, это идет в умывальник, что бы намочить голову, он знает, что придет хоть какая то ясность. Потом заход на кухню, только для того, что бы включить чайник и вернутся в комнату, ведь нужно одеть хотя бы трусы, пока не встала доча. Он всегда спал абсолютно голый, исключения составляли только те случаи, когда спал не дома. Вроде оделся, чайник вскипел, нужно налить себе крепкого кофе и окончательно проснуться. Последний раз завтракал он лет восемь назад, наверное, еще в армии, теперь завтрак его традиционно состоял из крепкого кофе и двух сигарет. Пока он пил кофе на кухне и курил свои сигареты, встали девочки. Супруга стала собирать ребенка в садик, делая это вымучено и по большей степени на автомате, что-то пыталась крикнуть ему, но он не отвлекался ведь для него кофе и сигареты был как ритуал, никогда не нарушаемый, даже если не было сигарет, то всегда есть беломор, как говорится в загашнике. Горячий напиток обжигал глотку, отгоняя сонливость, крепость напитка несла в себе четкость мысли….КРЕО, я должен создать свое крео. Пронесла
-У меня зазвонил телефон. - Кто говорит? - Слон. - Откуда? - От верблюда. - Что вам надо? - Через семь дней ты умрёшь! - Прекратите! Это же ложь! - Ты посмотрел кассету! Я тебя призываю к ответу! - Подождите, но мне не с руки...
yaplakal.com