Пять минут

Мели, Емеля, твоя неделя.

Это сообщение отредактировал Choke - 12.01.2026 - 00:24

Есть другие, остренькие

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Ага. Ими удобно глазки вырезать....

ГлАзки или глазкИ?

Т9 нет у тебя?

Размещено через приложение ЯПлакалъ

И то, и другое.

И то, и то.

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Сразу видно человека с опытом)))

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Да

Сегодня день рождения у Д.Лондона.

8. Скальд

Отлично.
Отлично. Очень жаль, что нет времени подробно расписать, что именно отзывается внутри при чтении. Увы, нам всем не хватает времени, постоянно надо куда-то бежать, что-то делать. И когда думаешь, что пора сделать паузу, остановиться и посмотреть вокруг в моменте, тут же звонит или тренькает сообщением телефон.

Голос.

Нам некогда. У нас золотая лихорадка, а на дворе белое безмолвие.

По-видимому, в "Скальде" удачно сошлись звёзды: толковый писатель со стилем и его идея как срез нашей жизни на предметном стекле.
Главное, не заразиться Недепэ и не упасть в оливье).

А во рту белый клык.

пупкИ

И пята у него - железная, а в гостиной большого дома - маленькая хозяйка.
А вот яйца - протухли.

Скальд

Думаю, что это лучшее, что я прочитал на этом конкурсе. Вчера вечером его прочитал и полночи проживал весь рассказ заново, думал о той пучине, в которую автор вверг меня, в общем-то, грубого и циничного человека. Долго не мог сформулировать — что такого он сотворил, что читая и перечитывая финал, душа выворачивается наизнанку? Как он это сделал?

Итог своих размышлений я изложил письменно.

Чисто формально сила этой работы — в синтезе, где сплетаются в единое целое бытовой реализм, философская притча и тонкая мифологическая аллегория. В центре сюжета — история дня рождения и личного кризиса, которые становятся трамплином для исследования природы творчества, смысла жизни и той невидимой грани, что отделяет рутину от откровения.

История начинается как язвительная юмореска: юбилей в советском НПО, коллеги с казёнными поздравлениями в стихах про «свершений – достижений», водка и — кульминация — падение юбиляра лицом в салат. Но за этим гротескным фасадом автор спрятал не комичный казус и бытовую истерику, а фундаментальный мировоззренческий крах. Иван Брагин (а даже фамилии в рассказе являются аллюзиями) осознаёт, что его жизнь — жизнь ведущего инженера — прошла в «перманентном идиотизме» и оказалась пустой. Бессмысленные вирши коллег становятся квинтэссенцией этой пустоты: он с ужасом понимает, что о нём, прожившем полвека, окружающим даже сказать по сути нечего.

Истоки этой немоты уходят в детство Ивана. Когда-то он писал стихи — искренние, трепетные. Но первая любовь обернулась публичным унижением: его поэзию прочитали вслух, публично, с издёвкой. С тех пор он «завязал» со стихами — и, по сути, с самим собой. Отказался от своего голоса, от способности говорить о главном. Вместо этого — станки, командировки, совещания, подрядчики: жизнь, в которой «вспомнить не о чем». Он боялся любить безоглядно, боялся заниматься тем, что ему было предназначено, боялся дышать полной грудью, боялся жить. И перестал бояться только в момент умирания — настоящего, не мифологического.

В точке отчаяния, к которой его привело осознание собственной никчёмности, в сюжете появился его сводный брат Егор — идеальный антагонист: контрапункт, зеркало, проводник. Филолог, специалист по германской и кельтской филологии, внешне циничный и грубоватый, любит коньяк и не терпит глупости. Но за этой оболочкой — раненый романтик, человек, тоже прошедший через утрату (смерть любимой женщины, одиночество, отчуждение). Следуя заданной автором цепочке аллюзий, можно сказать, что он служит Хароном (или, скажем, мостом Гьялларбру, если оставаться в той же парадигме), перевозящим душу брата из мира рациональной бессмыслицы в мир мифа. Через него в повествование входят руны, Один, скальды, богиня Идунн. И всё это не декор, а система координат, в которой можно заново осмыслить собственное существование. Миф здесь — не бегство от реальности, а её расширение. Он позволяет задать вопрос, который невозможно сформулировать в терминах станкоинструментальной промышленности: что остаётся от человека, если он не оставил в жизни собственного следа?

Спасение, которое предлагает автор, — не в продолжении прежней жизни. И он чётко очерчивает это в ироничной по форме, но глубокой по содержанию ремарке:

— Спасли аспиранта?
— Куда там. Хорошо, хоть жив остался.

Спасение — в том, чтобы оставить что-то после себя. Что может оставить инженер, потративший жизнь на то, о чём нечего рассказать? Ответ даёт логика архетипического сюжета, отсылающего к евангельской притче: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода». Вся предварительная часть сюжета — дачные посиделки, история семьи, философские споры, появление говорящего попугая — снова аллюзия на скандинавского бога — является подготовкой почвы. Финальная кода начинается с появления Инги, дочери Егора. Её приезд, яблоки (прямой дар Идунн) и подаренная гитара становятся теми влагой и теплом, которые заставляют упавшее в землю отчаяния зерно старого «я» Ивана наконец умереть, чтобы дать росток.

Новое рождается через смерть старого — вот главная мысль рассказа. Осознав тупик, Иван переживает мистическое преображение, вкушая яблоко и ощущая, как «раскалённая яблочная лава» сжигает налипшую на душу шелуху. Он умирает — не метафорически, а физически: во рту кровь, тело под дождём, гроза над головой. Но именно в этом умирании рождается новое. Его последний, выкрикиваемый под грозу монолог — это и есть проросший плод. В его крике — не отчаяние, а утверждение: я был! Я говорил! Я жил по-настоящему! хоть и всего пять минут.

Стал ли главный герой богом, автор оставляет за кадром. Но, переродившись, за отведённые ему «пять минут» он докричался до богов.

В этом и заключается блестящий катарсис финала. В начале разговора Егор иронично перечисляет брату высокопарные штампы, обязательные для поэзии: «чтоб там непременно звенела судьба, пела любовь и, само собой, танцевала смерть». А в концовке эти пафосные и кажущиеся мёртвыми слова перестают быть штампами, будучи выстраданными и произнесёнными уместно. Иван кричит именно об этом — о судьбе, любви и смерти. И если сделать это по-настоящему, из самой глубины умершего и возродившегося зёрна, то боги оглянутся. Рассказ заканчивается не ответом, а этим тихим, оглушительным чудом: откликом вечного на голос распавшейся и собравшейся заново человеческой души.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 12.01.2026 - 11:44

И несмотря на это, Беллью всё-таки смог.
Хоть в Лондоне и смок.

Люди иногда недооценивают смыслы мифов.
Чаще всего представляется - что это архаичный свод до научных представлений дремучих древних людей, выделяющийся своей пра-логикой
Донаучная картина мира.

Недооценивая то обстоятельство, что мифы - не сколько про богов, сколько про самих людей.
Способ формирования человека как персоны, в рамках тогдашней Ойкумены, где невооружённым глазом виден Олимп, на вершине которого восседают боги. И даже - переформатирования, через обращение к подсознательным силам психики, которым приписана божественная природа.

Сделать так, чтобы мифологическая канва вписалась в современный по набору предлагаемых обстоятельств, по условностям и языку текст - это особое умение.

Кстати, я как-то упоминал "Улисс" - в нем же эпопея героев текста, вместе с сопутствующей ей рутиной тогдашнего Дублинского бытия, перекликается с эпическим из Гомеровского "Одиссея".

Это сообщение отредактировал Horizen8 - 12.01.2026 - 12:30

Horizen8, у нас гуманитарное образование считается чем-то неполноценным. Вот естественно-научное, в крайнем случае, техническое — это да. А гуманитарии — народ, мол, придурковатый и ограниченный. Да и тотальный атеизм, порождённый этим перекосом, оказал цивилизации медвежью услугу.

Ну а следствие — неспособность большинства понимать даже простейшие аллюзии. Чтобы разглядеть то, что глупый гуманитарий видит, даже не вглядываясь, умному молекулярному биологу требуется микроскоп.

Именно поэтому прожжённые технари не способны понять Достоевского — там отсылки сложные, многослойные и многомерные, в парадигме штангенциркуля невозможные.

Часто сталкиваюсь с этой ограниченностью у, казалось бы, хорошо образованных людей. Когда-то пытался объяснять, но потом понял, что без системы мои объяснения распадаются и выглядят как оправдания.

Оглядываюсь на XIX–XX вв. и вижу, что прогресс в сфере точных и естественных наук сочетается с последовательным регрессом в области гуманитарной мысли и общественных идеалов, задаваемых интеллектуальной элитой и, как следствие, — с интеллектуальной деградацией общества в целом. Такой вот парадокс — кто порождает познание, порождает скорбь.

Технари создают новую реальность, а гуманитарии её называют и объясняют — обживают её. Если в последнее время, как вы подметили, они не способны это делать, то в этом вина не технарей, а, возможно, недальнозоркость и невежество гуманитариев.
Кто им мешает творить в изменившемся контексте? Только их ограниченность.

Это сообщение отредактировал Perlziesel - 12.01.2026 - 13:28

Perlziesel, мой пост вообще о другом. Технарям его понять сложно.
Я, кстати, по первому образованию, — радиоинженер (упреждая уже появившиеся на горизонте переходы на личность).

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 12.01.2026 - 13:34

Новую реальность они создают… а это точно хорошо? Ваша новая реальность — всё более и более опустошительные войны по всему миру.

За всю историю до XX века в войнах не погибло столько людей, сколько их гибнет в современных военных конфликтах, считающихся локальными. Вот это и есть та новая реальность, которой вы гордитесь. И это только одна её сторона — наиболее разрушительная с точки зрения цивилизации. А есть ещё сторона, разрушительная для личности — этой вы гордитесь ещё больше, потому что в силу гуманитарного кретинизма не способны её осознать.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 12.01.2026 - 13:44

Сразу перейду на личности — это демагогия. Обсуждать ваши сентенции бессмысленно.
Но вы хорошо пишете рецензии на готовые тексты.

Ну начать можно с банального - что есть хорошо, что есть плохо - вопрос довольно сложный. Оно одному может быть хорошо, другому так ужасно. Примеров тьма. Так что вопрос сам по себе странный. Хорошо ли что волки рвут оленя?

И немного о реальности которую создают.
Если придерживаться официальной истории (а сейчас много альтернативок, от матрицы до заселения Земли рептилоидами), то лет 200-300 назад человечество жило совсем иначе. Всего пара фактов, мы тут не курсовые пишем
высокая детская смертность - приводила к тому что женщигам надо было постоянно рожать, чтобы хоть кто-то выжил. Женщины от такого довольно рано превращалсь в развалин по нынешним меркам, зато выживали сильнейшие, кого реально не брало ничего
И большинству приходилось пахать с утра до ночи, чтобы зимой не сдохнуть от голода.
Потом было создание антибиоткиов, были и аграрная революция, после которой 0 "один с сошкой начал кормить семерых с ложкой". Рожать стали меньшще, характер семьи изменился медицина вытягивает тех кто раньше умер бы, т.е естественный отбор у человеков нарушен
Это хорошо, плохо? или тут нельзя оценить по таким критериям
КРоме того женщины избавленный от необходимости постоянно быть на сносях, тоже начали что-то о правах заявлять - я понимаю для для ЯПовских альфа самцов это плохо, но это не совсем репрезентативная выборка

И да, в целом дальше идет говнистость человека, как известно скальпель можно использовать в операции, а можно горло перерезать, скальпель от этого не становимтся плохим или хорошим.