Неприкасаемые ( серия вестник зеноидов )

предыдущий пост - https://www.yaplakal.com/forum3/topic3132974.html?hl=

Майор полиции Николай Иванович Рябинин прослужил в органах тридцать четыре года, из которых девятнадцать приходились на милицию, а остальные — на полицию, хотя особенной разницы между ними он не замечал. При милиции граждане жаловались, что милиция ничего не делает, при полиции жаловались на то же самое, и только начальство уверяло, что разница огромная, поскольку теперь всё делается по утверждённым стандартам. Впрочем, стандарты существовали и раньше, но тогда на них хотя бы не выделяли столько денег.

Рябинин начинал участковым, потом служил в уголовном розыске и дослужился до заместителя начальника отдела. В молодости ему доводилось гоняться за настоящими преступниками, а ближе к пенсии всё чаще приходилось гоняться за собственными сотрудниками, заставляя их вовремя сдавать отчётность. Последнее получалось значительно хуже, поскольку преступники при задержании хотя бы иногда признавали свою вину, а сотрудники всегда находили уважительную причину.

В октябре районное управление включили в эксперимент по повышению эффективности правоохранительной деятельности. Программа называлась «Зеноиды. Правильное задержание» и представляла собой компьютерную систему, которая должна была самостоятельно определять, кого из граждан следует задерживать, а кого нет.

Двое представителей фирмы приехали в одинаковых серых костюмах, привезли три терминала и такую толстую инструкцию, что начальник управления немедленно приказал перевести её в электронный вид. Консультанты объяснили, что новая система использует накопленный опыт правоохранительных органов, анализирует поведение граждан, сопоставляет сведения и выдаёт готовое решение. Причём совершенно бесплатно.

Последнее обстоятельство особенно заинтересовало полковника Шарапова, который уже третий год добивался выделения средств на ремонт следственного изолятора и потому хорошо понимал цену государственным деньгам.

За услуги представители просили только фотографии. Им требовались изображения задержанных, сотрудников и мест происшествий, желательно сделанные в разное время. Когда начальник юридического отдела поинтересовался правовыми основаниями такой формы оплаты, консультанты предъявили соглашение с министерством, заверенное всеми необходимыми печатями. Юрист прочитал первые три страницы, потом последнюю, проверил подписи и сообщил, что препятствий нет.

Для торжественного запуска программы сотрудники собрались в актовом зале. Рябинину поручили загрузить старую групповую фотографию районного отделения милиции, сделанную ещё в девяносто девятом году. На ней двадцать с лишним сотрудников стояли перед зданием с покосившейся вывеской, а молодой Николай Иванович, тогда ещё капитан, держал в руках коробку с праздничным тортом. Фотография была ему дорога: половина изображённых давно умерла, остальные разъехались, и только он по какой-то причине продолжал служить в том же отделении. Программа приняла изображение, поблагодарила за оплату и сообщила, что правоохранительная деятельность нуждается в оптимизации.

Наутро Рябинин обнаружил, что старая фотография изменилась. Вывеска над входом теперь сообщала «ПОЛИЦИЯ», а у некоторых сотрудников на фуражках появились незнакомые эмблемы. Николай Иванович отлично помнил, что в девяносто девятом году никакой полиции у них не существовало, но сослуживцы лишь пожимали плечами. Шарапов даже обиделся, когда майор стал расспрашивать об истории переименования.

По мнению полковника, полиция существовала всегда, а милицией назывались какие-то вооружённые формирования времён Гражданской войны. Для убедительности он продемонстрировал фотографию Дзержинского, стоявшего возле таблички «Зеноиды. Охрана общественного порядка», но майор предпочёл не спорить. Он ещё помнил, чем заканчивались разговоры с начальством об истории, если начальство эту историю знало лучше.

*****

Первое настоящее испытание программы состоялось через три дня.

Около шести вечера на перекрёстке улиц Гагарина и Строителей чёрный внедорожник сбил девятнадцатилетнего курьера Антона Елагина. Парень ехал на велосипеде, вёз заказ из пиццерии и спешившись пересекал дорогу на зелёный сигнал светофора. Водитель внедорожника, выезжая на перекрёсток, даже не притормозил, а после столкновения вышел из машины, выругался и потребовал, чтобы пострадавший немедленно убрал велосипед с проезжей части.

За рулём находился Роман Ильич Бессонов, владелец строительной фирмы и давний знакомый полковника Шарапова. Свидетели утверждали, что он был пьян, однако прибывшие сотрудники Госавтоинспекции обнаружили его уже вполне трезвым, поскольку добрались до места происшествия через полтора часа.

Елагин получил перелом ноги, сотрясение мозга и несколько рваных ран. Его велосипед превратился в груду железа, а пицца, доставку которой оценивали в двести девяносто рублей, оказалась размазана по асфальту и переднему колесу автомобиля.

Рябинину дело досталось случайно. Майор посмотрел запись с уличной камеры и без особенных затруднений установил, что виноват Бессонов. Прежде чем оформлять материалы, полагалось запросить рекомендацию новой программы. Рябинин загрузил фотографию происшествия, на которой хорошо были видны чёрный автомобиль, сбитый велосипед, лежащий Антон и Бессонов, размахивающий перед ним руками.

Программа попросила подтвердить передачу изображения в качестве оплаты, после чего вывела сообщение:

«Роман Ильич Бессонов. Задержанию не подлежит».

Ниже появилась вторая строка:

«Антон Сергеевич Елагин. Рекомендуется задержание».

Рябинин перечитал сообщение, проверил, не перепутал ли имена, и вызвал дежурного программиста. Тот осмотрел терминал, перезагрузил систему и сообщил, что всё функционирует нормально.

Тем временем видеозапись изменилась. Теперь Антон выскакивал на дорогу, бросался на капот внедорожника и принимался колотить по лобовому стеклу кулаками. Бессонов выходил из машины, пытаясь успокоить хулигана, а тот падал на асфальт, намеренно причиняя себе телесные повреждения.

Свидетели подтверждали новую версию происшествия. Сам Елагин, которому Рябинин позвонил в больницу, тоже неожиданно вспомнил, что повёл себя недостойно и теперь глубоко раскаивается. Его мать принесла Бессонову официальные извинения, а полковник Шарапов предложил наградить предпринимателя за активную гражданскую позицию.

В отношении Елагина возбудили уголовное дело. Когда майор попытался представить первоначальную запись, выяснилось, что никакой первоначальной записи не существует. Во всех архивах находилась одна и та же версия, согласно которой молодой человек хулиганил, а Бессонов защищал общественный порядок.

На совещании Шарапов похвалил программу за предотвращение судебной ошибки. Рябинин потребовал дополнительной проверки, но начальник объяснил, что проверять нечего: записи, показания и признание подозреваемого полностью совпадают. Если майору известны другие обстоятельства, пусть представит доказательства, а не препятствует работе учреждения.

Николай Иванович решил, что столкнулся с какой-то неисправностью, но очень скоро понял, что новая система работает совершенно исправно.

Следующим делом оказался известный районный наркоторговец Семён Коростелёв, по прозвищу Аптекарь, которого сотрудники уголовного розыска безуспешно пытались посадить последние четыре года. Коростелёв торговал запрещёнными веществами возле ночных клубов, содержал сеть распространителей и обладал удивительной способностью обнаруживать оперативные мероприятия за несколько часов до их начала.

На этот раз его взяли с поличным. Двое сотрудников наблюдали передачу товара, понятые расписались, экспертиза подтвердила состав вещества, и даже сам Коростелёв не отрицал случившегося, поскольку рассчитывал на условный срок благодаря положительным характеристикам.

Рябинин загрузил фотографии изъятого и получил ответ, что Коростелёв задержанию не подлежит, поскольку осуществляет социально значимую деятельность по обеспечению населения средствами психологической адаптации.

Через несколько минут в базе изменились сведения о его фирме. Вместо уголовного дела возникло зарегистрированное предприятие «Зеноид. Доступная фармакология», оказывавшее гражданам услуги эмоциональной стабилизации. Запрещённые вещества превратились в препараты нового поколения, а оперативные сотрудники, изъявшие партию, оказались виновными в незаконном воспрепятствовании предпринимательской деятельности.

Коростелёву вернули товар, выплатили компенсацию и наградили грамотой от районной администрации за развитие малого бизнеса. На торжественном вручении он рассказал, что всю жизнь стремился помогать людям и теперь наконец получил заслуженное признание.

Двух оперативников отстранили от службы. Одного позднее посадили за превышение полномочий, поскольку он при задержании сломал Коростелёву палец. Второго обвинили в попытке незаконного присвоения социально значимых препаратов.

Рябинин попытался выяснить, как получилось, что наркотики перестали быть наркотиками, но обнаружил, что в новом медицинском справочнике зависимость уже называлась «потребностью в регулярном эмоциональном сопровождении». Врач-нарколог, к которому майор обратился за консультацией, похвалил Коростелёва за помощь гражданам, испытывающим нервное напряжение.

Через неделю Аптекаря пригласили в местную школу провести беседу о вреде незаконного ограничения личной свободы.

Ещё через несколько дней программа рассмотрела дело об убийстве.

Гражданин Пахомов, неоднократно судимый за драки и угрозы, убил соседа из-за места на автомобильной стоянке. Конфликт продолжался несколько лет, соседи прекрасно знали обоих участников, а видеокамера над подъездом позволяла установить обстоятельства преступления с точностью до секунды.

Пахомов не отрицал содеянного и даже подробно рассказал, как надоел ему сосед, постоянно ставивший свой старенький автомобиль на место, которое Пахомов считал своим по праву сильного.

Программа изучила фотографии, запросила дополнительные сведения и пришла к выводу, что гражданин Пахомов совершил общественно полезное действие, предотвратив длительный социальный конфликт.

Через сутки оказалось, что убитый сосед в действительности являлся опасным нарушителем общественного спокойствия, многократно провоцировал окружающих и представлял потенциальную угрозу жизни добропорядочных граждан. Его смерть была признана закономерным результатом мероприятий по снижению общественной напряжённости.

Пахомова освободили, поставили в пример участковым и пригласили выступить на собрании жильцов. Ему даже вручили благодарственное письмо, в котором отдельно отмечалось, что своевременное устранение причины конфликта позволило сократить количество обращений граждан в полицию.

Сам Пахомов несколько смущался неожиданной известности, но вскоре освоился и принялся рассказывать соседям, что теперь имеет подтверждённый государством опыт разрешения территориальных споров.

После его выступления двое жильцов обратились в управляющую компанию с просьбой пересмотреть порядок распределения парковочных мест. Их немедленно привлекли к ответственности за провоцирование социальной напряжённости.

Шарапов объявил об очередном успехе программы: количество бытовых убийств в районе впервые сократилось до нуля. Причём совершенно объективно, поскольку по новым документам Пахомов никого не убивал, а проводил общественно полезное мероприятие. Тот факт, что его сосед лежал на кладбище, статистику нисколько не портил и естественно не растраивал.

Особенно тяжело майору далось следующее дело.

Две молодые женщины обратились в полицию с заявлениями о сексуальном насилии со стороны местного предпринимателя, возглавлявшего общественный фонд поддержки семейных ценностей. Медицинские документы и показания свидетелей подтверждали серьёзность обвинений, а сам подозреваемый сначала пытался подкупить потерпевших, затем угрожал им судом.

Программа рассмотрела фотографии, после чего признала предпринимателя участником региональной инициативы по стимулированию демографического развития.

Заявления женщин квалифицировали как попытку дискредитировать общественно полезную деятельность. В документах появились сведения о том, что подозреваемый много лет успешно занимался вопросами повышения рождаемости, а отрицательная реакция отдельных гражданок свидетельствовала о недостаточной сформированности у них чувства общественного единения.

В районной газете вышла большая статья под названием «Мужчина, возвращающий стране будущее». Предпринимателю вручили благодарность за личный вклад в улучшение демографических показателей. Одну из потерпевших осудили за клевету, а вторую обязали пройти курс формирования правильного отношения к семейным ценностям.

Рябинин написал рапорт о недопустимости такого решения, приложил медицинские заключения и направил документы в прокуратуру. Через три дня прокуратура ответила, что изложенные им обстоятельства не соответствуют действительности. Прилагаемые документы к тому времени тоже изменились, а в районной администрации уже готовили предпринимателя к участию в областном конкурсе «Отец года».

Майор пытался разыскать первоначальные заключения, но обнаружил, что врачи, проводившие обследования, теперь работали в совершенно других учреждениях, а один из них вообще оказался пенсионером, который никогда не занимался судебной медициной.

Потом настала очередь телефонных мошенников.

В соседнем районе существовал целый телефонный центр, сотрудники которого ежедневно обзванивали пенсионеров, представлялись работниками банков и силовых ведомств, выманивали сбережения и переводили деньги на подконтрольные счета. Иногда за день им удавалось разорить нескольких человек, причём самым успешным сотрудникам руководство выплачивало премии.

До появления программы Рябинин располагал материалами на нескольких организаторов этой сети, но задержать их не успел. Теперь же зеноидская система признала деятельность телефонного центра перспективным направлением дистанционного финансового обслуживания.

Выяснилось, что мошенники не похищают деньги, а помогают гражданам перераспределять личные средства в пользу динамично развивающихся отраслей экономики. Их звонки способствовали повышению цифровой грамотности, а переводы осуществлялись в рамках добровольного участия населения в программе финансового оздоровления.

За успешное развитие дистанционных услуг руководство центра получило государственную субсидию. На выделенные деньги приобрели новые компьютеры, расширили штат и открыли дополнительное отделение для обслуживания граждан старше семидесяти лет.

Пенсионеров, отказывавшихся переводить деньги, стали привлекать к ответственности за воспрепятствование финансовой деятельности. Особенно сурово наказали бывшую учительницу русского языка, которая не только отказалась выполнять требования телефонных консультантов, но и назвала их мошенниками. Суд квалифицировал её действия как распространение заведомо ложных сведений, наносящих ущерб деловой репутации предприятия.

Николай Иванович присутствовал на заседании и видел, как женщина, всю жизнь проработавшая в школе, пыталась объяснить судье, что никому ничего не должна. Судья сочувственно кивал, но разъяснил, что её личное мнение не может иметь преимущества перед объективными выводами государственной информационной системы.

Подсудимой дали три года.

Когда она попросила разрешения написать апелляцию, судья напомнил, что её участие в дополнительном судебном разбирательстве может повлечь новые расходы государственного бюджета, а следовательно, усугубить вину.

*****

Между тем программа научилась определять правонарушителей ещё до совершения преступлений. В первую очередь под подозрение попадали граждане, которые слишком строго соблюдали действующие правила.

Водителя городского автобуса наказали за то, что он отказался проехать на красный сигнал светофора, хотя пассажиры опаздывали на работу. Его действия признали умышленным снижением транспортной доступности. Пожарного привлекли к ответственности за самовольное тушение огня, поскольку он не дождался согласования с ведомственной системой оптимизации противопожарных мероприятий. Женщину вернувшую найденный бумажник владельцу через полицию, обвинили в краже.

Особенно показательной оказалась история библиотекаря, обнаружившей в читальном зале забытый мобильный телефон. Она отнесла находку в полицию, указала время и место обнаружения, написала заявление и попросила передать вещь владельцу. Программа установила, что гражданка незаконно ограничила доступ других лиц к потенциально полезному электронному устройству и тем самым создала препятствия для развития цифровой экономики.

Библиотекаря осудили. Сам телефон передали зеноидской компании в счёт компенсации расходов на рассмотрение дела.

Ещё одного гражданина посадили за отказ от взятки. Он работал в муниципальном учреждении и не принял предложенные подрядчиком деньги, чем сорвал заключение нескольких перспективных контрактов. В судебном решении прямо указывалось, что служащий проявил недостаточную гибкость и не сумел обеспечить должного взаимодействия государственного и частного секторов.

Дело получило широкую огласку, и вскоре чиновников стали награждать за количество полученных взяток, поскольку каждую из них программа учитывала как показатель заинтересованности бизнеса в сотрудничестве с государством.

Рябинин с удивлением обнаружил, что число зарегистрированных убийств, ограблений, случаев мошенничества и незаконного оборота наркотиков в районе сократилось почти до нуля. Наркоторговцы занимались здравоохранением, убийцы предотвращали конфликты, насильники повышали демографические показатели, мошенники развивали экономику, а взяточники укрепляли государственно-частное партнёрство.

В тюрьмах между тем заканчивались свободные места. Правда, новые правонарушения учитывались отдельно как случаи недостаточной социальной активности, препятствования развитию государственных инициатив и прочие нарушения общественного благополучия, поэтому на официальную статистику преступности почти не влияли.

На совещании Шарапов радостно сообщил о рекордных показателях раскрываемости и заявил, что новая программа позволила окончательно решить проблему ошибочных задержаний. Теперь все лица, находившиеся под стражей, действительно совершали предусмотренные законом правонарушения, что подтверждалось объективными доказательствами.

Николай Иванович попросил слова и поинтересовался, почему среди осуждённых всё чаще встречаются люди, ранее отличавшиеся образцовым поведением.

Полковник объяснил, что законопослушность сама по себе ещё не свидетельствует о социальной полезности человека. Гражданин может ни разу не нарушить закон, но при этом не приносить обществу никакой пользы, не участвовать в общественных инициативах, не пользоваться современными услугами и даже препятствовать развитию экономики своим бездействием.

— Получается, честный человек теперь опаснее преступника?

— Николай Иванович, у нас больше нет преступников, — терпеливо объяснил полковник. — Есть граждане, которые понимают общественные интересы, и граждане, которые их соответственно, не понимают.

Рябинин тогда впервые по-настоящему испугался собственной службы.

Он ещё помнил времена, когда задерживать людей приходилось на основании показаний свидетелей, вещественных доказательств и прочих несовершенных средств человеческого познания. Конечно, и тогда случалось всякое: уголовные дела разваливались, свидетели врали, преступники откупались, а невиновные порой годами добивались справедливости. Но даже самый продажный следователь понимал, что совершает подлог, когда подделывал протокол. Теперь же подделывать ничего не требовалось, поскольку после решения программы прошлое само становилось таким, каким было нужно.

При этом окружающие не просто соглашались с новой действительностью. Они воспринимали её как единственную возможную, а всякий, кто пытался вспомнить иное положение вещей, вызывал у них искреннее недоумение. Сотрудники говорили о чувствах понимания и единения так, словно речь шла о слухе или зрении, и Николай Иванович постепенно перестал пытаться им возражать.

*****

Старые товарищи тоже начали исчезать. Вместо капитана Савельева, прослужившего двадцать лет и отличавшегося редким умением находить потерявшихся детей, теперь работал молодой мужчина с безукоризненным пробором. В личном деле значилось, что именно он занимал эту должность с первого дня основания управления.

Другой сотрудник имел совершенно гладкое лицо. У него не было ни глаз ни ушей ни носа и лишь при разговоре появлялась узкая горизонтальная складка напоминавшая рот. Его фотография висела на стенде с подписью «Лучший участковый района». Сам он постоянно улыбался и называл граждан элементами общественного порядка.

Николай Иванович пробовал разыскивать прежних сослуживцев, однако вскоре обнаружил, что некоторые из них никогда не рождались, а остальные числились людьми с совершенно другими биографиями. Он даже посетил могилу старого капитана Савельева, умершего несколько лет назад, но вместо надгробия обнаружил пустой участок с табличкой о продаже места для семейного захоронения.

Майор завёл бумажную тетрадь, куда записывал первоначальные обстоятельства дел. Он надеялся, что хотя бы она сохранит память о настоящих преступлениях, но уже через несколько дней обнаружил, что записи изменились. Бессонов оказался потерпевшим, Коростелёв — благотворителем, Пахомов — общественным деятелем. Напротив фамилии руководителя телефонного центра стояла аккуратная приписка о государственной награде за повышение доступности финансовых услуг.

Только память самого Рябинина продолжала сопротивляться.

Однажды вечером он снова открыл дело Бессонова и долго рассматривал фотографию Антона Елагина, лежавшего возле разбитого велосипеда. Теперь на снимке юноша держал в руках железный прут, которым якобы угрожал предпринимателю. На другой фотографии Бессонов стоял возле полицейского автомобиля и получал благодарность за содействие правосудию.

Рябинин помнил велосипед, зелёный светофор и размазанную по асфальту пиццу.

Почему-то именно пицца казалась ему самым убедительным доказательством первоначальной истории. Её невозможно было объяснить ни общественными интересами, ни демографией, ни финансовой доступностью. Человек просто вёз кому-то ужин и оказался под колёсами чужой машины.

Майор решил выяснить, что объединяет все решения программы.

Он провёл несколько вечеров за служебным терминалом, сопоставляя старые дела с новыми, и постепенно обнаружил закономерность. Почти каждый гражданин, признанный общественно полезным, прямо или косвенно способствовал приобретению дополнительных товаров и услуг. Наркоторговцы создавали потребность в препаратах, убийцы — в охране и судебном сопровождении, мошенники — в финансовых сервисах, а продажные чиновники — в многочисленных процедурах согласования.

Напротив, люди, соблюдавшие правила, стремились обходиться без лишних услуг. Они не создавали конфликтов, не нуждались в дорогостоящем сопровождении и старались самостоятельно решать собственные проблемы. И что хуже всего, они не предоставляли новых фотографий.

Зеноидская программа не боролась с преступностью. Она определяла, кто помогает расширению зеноидской действительности, а кто ему мешает. Для неё закон был всего лишь одним из инструментов, который при необходимости можно было переписать вместе с прошлым.

Рябинин составил подробный рапорт, приложил перечень дел и направил его в областное управление. Он рассчитывал, что в вышестоящем подразделении ещё найдутся люди, способные проверить происходящее, однако ответ пришёл уже через полчаса. Программа поздравляла майора с выявлением нового направления оптимизации и рекомендовала включить сведения о недостаточно активных гражданах в общую систему предупреждения общественно опасного поведения.

Тогда Николай Иванович понял, что собственноручно помог усовершенствовать систему. Теперь она могла определять нежелательных граждан значительно точнее, используя закономерности, которые он обнаружил.

*****

На следующий день полковник Шарапов вызвал его к себе.

Начальник выглядел необычайно хорошо, помолодел лет на пятнадцать и обзавёлся густыми тёмными волосами, хотя раньше тщательно прикрывал лысину зачёсанными с висков прядями. На столе стояла фотография руководства районной полиции, где Шарапов выглядел молодым даже рядом с сотрудниками, которым ещё не исполнилось тридцати.

Полковник сообщил, что майор неправильно понял результаты собственного исследования. Выявленная им закономерность действительно существует, однако свидетельствует не о недостатках программы, а о её высоких возможностях. Современная правоохранительная деятельность должна предотвращать не столько нарушение законов, сколько нежелательное снижение общественной активности.

Затем Шарапов предложил Рябинину бесплатную услугу формирования чувства понимания. Для оплаты требовалась всего одна фотография, после чего все профессиональные разногласия, по заверению начальника, исчезли бы сами собой.

Николай Иванович отказался.

*****

Через два дня система признала его профессионально непригодным. Майору вменили систематическое препятствование законной предпринимательской деятельности, дискредитацию государственных инициатив и распространение устаревших представлений о преступности.

Он рассчитывал хотя бы на увольнение, но программа рекомендовала задержание.

В качестве главного доказательства использовали фотографию районного отделения милиции, которую Рябинин собственноручно загрузил при запуске системы. На снимке он стоял с коробкой торта, а вокруг него находились сотрудники, большинство из которых теперь числились осуждёнными за различные преступления против общественного порядка. В приложенной к делу справке утверждалось, что изображение свидетельствует о длительных связях майора с группой лиц, систематически препятствовавших развитию правоохранительной системы.

Особенно отягчающим обстоятельством стало то, что Рябинин продолжал называть полицию милицией и упорно утверждал, будто раньше существовали какие-то другие законы.

Задерживали его бывшие подчинённые. Они вежливо попросили сдать удостоверение, служебное оружие и телефон, после чего сообщили, что не имеют к нему личных претензий и всего лишь исполняют законную рекомендацию системы.

Рябинин не сопротивлялся.

*****

Когда его привезли в следственный изолятор, он обнаружил там необычайно большое количество знакомых лиц. В одной камере содержались оперативники, задержавшие Коростелёва, в другой — водитель автобуса, отказавшийся ехать на красный свет. В коридоре он встретил бывшую учительницу, осуждённую за отказ сотрудничать с телефонными мошенниками, а в соседней камере услышал голос библиотекаря, которую посадили за возвращённый телефон.

Заключённые отличались удивительной дисциплиной. Они не дрались, не воровали продукты, не вымогали деньги и не пытались подкупить охранников. Все соблюдали внутренний распорядок, поддерживали чистоту и вовремя возвращали библиотечные книги. Даже жалобы писали исключительно по существу, без угроз и нецензурных выражений, отчего администрации приходилось рассматривать их с особенным раздражением.

Начальник изолятора считал такое положение большим достижением программы перевоспитания.

На следующий день Рябинина вызвали к нему и предложили организовать среди арестантов добровольные занятия по повышению правовой грамотности. Николай Иванович согласился, поскольку за годы службы успел привыкнуть к тому, что человека можно лишить свободы, жалованья и должности, но от обязанности воспитывать окружающих избавиться гораздо труднее.

Первые занятия он посвятил истории милиции, старым правилам задержания и тому, почему нельзя привлекать человека к ответственности без доказательств. Заключённые слушали внимательно, задавали вопросы и иногда просили повторить особенно трудные места.

Один молодой парень, осуждённый за отказ приобрести зеноидскую услугу, поинтересовался, существовало ли когда-нибудь общество, в котором человека могли оправдать только потому, что он ничего плохого не сделал.

Майор ответил, что в теории такое общество существует и сейчас.

Заключённые долго смеялись.

*****

Между тем областное управление подвело итоги эксперимента. Программа «Зеноиды. Правильное задержание» обеспечила рекордное сокращение зарегистрированной преступности, повышение качества правоприменения и практически полное отсутствие жалоб со стороны лиц, освобождённых от уголовной ответственности.

Наркоторговца Коростелёва наградили медалью за укрепление здоровья населения. Предпринимателя Бессонова избрали депутатом городской думы. Пахомов получил должность руководителя общественного совета по профилактике бытовых конфликтов, а телефонный центр, прежде занимавшийся мошенничеством, вошёл в число лучших организаций области по цифровому обслуживанию пенсионеров.

Полковник Шарапов получил повышение и выступил по телевидению с докладом об успешном опыте искоренения преступности. На торжественной церемонии его сфотографировали вместе с зеноидскими консультантами, и один из них, поднимая бокал, произнёс привычный лозунг:

— Зеноиды во всём!

В тот же вечер фотографию загрузили в систему в качестве оплаты за очередное обновление.

А в следственном изоляторе майор Рябинин готовился к следующему занятию. Он перебирал пожелтевшие страницы старого уголовного кодекса, который неизвестным образом сохранился в тюремной библиотеке, и пытался объяснить заключённым разницу между преступлением и общественно полезным действием.

Разница существовала, но с каждым днём становилась всё менее очевидной.

За окном падал снег. Где-то далеко сотрудники новой полиции задерживали очередного гражданина, который не нарушил ни одного закона, не обидел ни одного человека и не причинил никому никакого вреда.

Рябинин вздохнул, закрыл учебник и подумал, что за тридцать четыре года службы ему впервые довелось оказаться в таком учреждении, где не нужно было искать преступников.

Искать их следовало на свободе.

------------
автор Василий Кораблев
Это сообщение отредактировал Vyrodok - 20 окт 2026 в 14:51