Кошмары внутри времени. Новый фантастический хоррор

Аннотация

Время за пределами тела писателя Валерия Брюсова замедлилось во много раз. В этом искажённом статичном мире кошмаров обитает нечто зловещее. Сможет ли Брюсов пересечь застывшую Москву, наполненную немыслимым ужасом, и спасти свою семью? Выжить в проклятом времени практически невозможно.

Эта книга понравится тем, кто любит:
Жуткие сцены с непознанными существами
Путешествие в мире постапокалипсиса
Хорроры
Нестандартные сюжеты

Глава1. Аномалия

Они видели его, но пока что были сыты. Вот он, прямо перед ними - Валерий Брюсов, тридцатипятилетний писатель романов в жанре ужасов и научный сотрудник астрофизической обсерватории. Находясь на тротуаре Рощинского проезда, недалеко от метро Тульская, Валера сделал шаг и ощутил удар воздухом по лицу, словно он высунулся из окна автомобиля, мчащегося на огромной скорости. То, что удар пришелся не только на лицо, но и на всю переднюю поверхность тела, Брюсов понял спустя секунду. Вдыхать и выдыхать стало заметно сложнее. Мужчина остановился. Шум вечерней Москвы исчез, а вместо него в сознании звучало противное шипение, напоминающее звук из радиоприемника, потерявшего сигнал. Все вокруг приобрело слегка красноватый оттенок, практически не уловимый глазом. Шокированный Брюсов оглядел улицу и осознал, что мир замер: автомобили стояли на проезжей части друг за другом, а ведь несколько секунд назад они ехали; люди будто окаменели, да так, что некоторые пешеходы застыли с поднятой ногой на середине шага. Брюсов беспокойно вертелся на месте физически ощущая во время поворотов трение о воздух и вылавливал взглядом неподвижных людей. Страх пронзил его. Валера попытался сделать шаг, но почувствовал сопротивление воздуха, словно невидимая стена толкала его назад. Приложив усилие, отталкиваясь ногами и помогая руками разгребать перед собой плотную атмосферу, Брюсов смог пройти вперед несколько метров, все так же ощущая жжение на лице из-за трения о внезапно уплотнившийся воздух. Он будто шел в вязкой жидкости. Стопы его заломило так, как если бы он только что спрыгнул с высоты в несколько метров и приземлился бы на ноги. Двигать руками стало тяжелее - во время движения их вес увеличивался, а в момент покоя становился прежним. Пульс Брюсова подскочил раза в два, адреналин выплеснулся в кровь, руки и ноги задрожали.

- Люди! - крикнул он, но звук не распространился по улице. Брюсов даже сам себя не услышал.

- Что со мной происходит?! Я сплю?! Я умер?! Я сошёл с ума?!

Валера нервно сглотнул, глядя вперёд на осеннюю застывшую сумеречную улицу.

Он прикоснулся пальцами к лицу и ощутил резкую боль - в первую очередь в скулах, а потом уже и в пальцах. Ему показалось, что в момент касания он ударил сам себя, но руки его двигались слишком медленно: он просто поднёс пальцы к лицу и дотронулся до щёк, но удар при этом был такой силы, что, вероятно, вскоре появятся синяки.

В ужасе он попятился, споткнулся и чуть не упал, но выровнял равновесие. Левая пятка его загудела от боли, и тут Брюсов понял, что двигаться надо плавно, чтобы не получать новые удары.

- Меня кто-нибудь слышит?! - прокричал он и вновь не услышал сам себя. Отвратительное змеиное шипение улицы заглушало все сторонние звуки, если, конечно, они вообще были.

Брюсов сделал несколько аккуратных шагов, медленно ставя стопы на мокрый асфальт: удары по подошве стали слабее, но всё ещё ощущались. Руки при ходьбе Валера всё так же выставлял перед собой и разгребал ими воздух, будто плыл. Лицо во время движения горело, глаза слезились, и поэтому приходилось щуриться. Он наклонил голову, и жжение на лице при движении вперёд ослабло. А вот оголенные части рук продолжало неприятно пощипывать (мужчина был в серой футболке). Брюсов остановился.

Медленно он прикоснулся указательным пальцем левой руки к правой ладони. В момент касания ощутил очередной удар - как по пальцу, так и по ладони.

Очень, очень осторожно он засунул руку в карман синих джинсов и достал телефон. Валера заметил ещё одну странность: вес телефона увеличивался, когда он двигал рукой со сжатым в ней мобильным устройством.

Отгоняя гнетущие мысли, Брюсов набрал жене в надежде услышать её голос из динамика. Валера стоял и смотрел в экран на надпись «Босс» - так в шутку у него была записана Ирина… Ирочка, Ирчик, Ирыч, Ириска… Как только он не коверкал её имя в момент заигрывания с ней. Брюсов у Иры был записан как «Жертва», естественно, тоже в шутку.

Дозвон так и не начался.

- Все застыли… Все. И она. Если, конечно же, всё, что я сейчас вижу, реально… Но боль, которую я ощущаю при контакте с различными поверхностями, очень даже реальна. Если бы это были галлюцинации, я, очевидно, не чувствовал бы боль.

Брюсов медленно убрал телефон в карман.

Страх не отпускал его.

Покачавшись взад-вперёд, Валера решил провести небольшой эксперимент - он слегка подпрыгнул, но подлетел почти на метр, а, приземлившись, застонал от боли после очередного удара в ноги. Благо, во время касания асфальта он подогнул колени и полностью присел, смягчив падение. С гримасой боли на лице он распрямился и снова огляделся в недоумении.

- Что со мной происходит?!

Задумчиво смотрел на застывшего перед ним прохожего.

- Гравитация тоже изменилась? Я будто на Луне. Но откуда эти удары во время прикосновений или ходьбы?

Он аккуратно сел на асфальт и снова достал телефон. Открыл браузер и вбил фразу: «На Земле остановилось время».

Поисковик выдал ответы, но не сразу, а секунд через тридцать. Пока шла загрузка, Брюсов вертел головой и пытался осознать произошедшее с ним чудо. Ответы в браузере были следующего содержания:

«Нет, на Земле время не останавливалось и не может остановиться в принципе».
«Время останавливается внутри чёрной дыры».
«Замедление времени (статья)».

Далее должны были идти картинки по теме, но они не загрузились.

- Если работает интернет, - рассуждал Валера, - значит, идёт сигнал со спутников, а значит, время не остановилось, а замедлилось. Хотя… Сам факт того, что я не лишился зрения, говорит о том, что свет движется и попадает в мои глаза, а значит… Да, время не остановилось полностью. Но слуха я лишился, вместо звуков - лишь это гадкое шипение. И дышать тяжело. Почему? Потому что атмосфера уплотнилась? То есть я вдыхаю воздух из этой уплотнённой атмосферы; воздух, попадая ко мне в рот, становится нормальным по плотности, далее я выдыхаю также нормальный по плотности углекислый газ, и он, выходя из моего рта, упирается в уплотнённую атмосферу? Отсюда и тяжесть при дыхании? Похоже, что так…

Брюсов поднялся на ноги, но по привычке оттолкнулся, как обычно отталкивается человек, если хочет резко встать, и по инерции Валеру понесло вперёд, но тут же стена плотного воздуха остановила его. Глаза снова заслезились из-за раздражения, вызванного трением об атмосферу.

- Интернет работает медленнее, но не за счёт того, что скорость света существенно замедлилась вне пределов моего тела, а за счёт замедления работы процессора телефона в этом странном внешнем времени. Внешнее время… Да, так и назову его.

Валера решил провести ещё один эксперимент - он поднял телефон на уровень глаз (в момент поднятия руки вес телефона, как и самой руки, снова увеличился раза в два) и отпустил его. Смартфон остался на месте, неподвижно парил в воздухе.

- Любопытно. Он должен падать, но очень медленно. Эх, мне бы линейку или какую-нибудь шкалу, чтобы засечь время падения, - Валера, снова ушибив пальцы, схватил левитирующий в пространстве телефон и присел, кряхтя от боли. На глаз отмерил сантиметр вверх от асфальта, поднёс в эту точку уголок телефона и отпустил устройство.

- Подождём, - произнёс он беззвучно, - сантиметр-то ты пролетишь за хоть какое-то обозримое время?

Брюсов встал на четвереньки и приблизил лицо к телефону. С виду невозможно было определить движение гаджета, но, по мнению Брюсова, оно точно должно было быть.

- А если внешнее время замедлилось в тысячи раз? Или в десятки тысяч? В миллионы?

Идея Валере пришла не сразу, но всё же пришла: Брюсов подставил ключ от квартиры к висящему телефону, чтобы использовать зубчики на ключе как деления шкалы и попытаться хоть как-то засечь скорость падения.

- Ускорение свободного падения на Земле равно примерно десяти метрам в секунду.

Спустя двадцать секунд телефон не сдвинулся на какое-либо видимое человеческим глазом расстояние.

- Но всё же, это ещё не означает, что он не двигается вовсе, - подумал Валера, аккуратно взял телефон и медленно встал. - Линейку бы… Да попробовать ещё раз.

Он снова набрал жене. Результат оказался таким же, как и в первый раз – дозвон не шел.

Делая усилия, Валера направился к ближайшему оцепеневшему прохожему. Брюсов шёл полубоком, выставив левое плечо по ходу движения, чтобы уменьшить сопротивление воздуха. Подав корпус вперёд, двигаясь словно сквозь ураганный ветер, он отталкивался ногами и помогал грести руками. Голова его была наклонена вниз, глаза прищурены. Как только он останавливался, ощущение урагана исчезало, и мгновенно наступал штиль.

С трудом добравшись до мужчины средних лет, застывшего на полушаге, Валера крикнул:

- Вы слышите меня?!

- Звук до него рано или поздно дойдет. Но какой частоты будет звук моего голоса во внешнем времени? Там он воспримется как очень высокий? Как ультразвук?

Валера помахал рукой перед лицом мужчины, поднёс губы к его уху и крикнул:

- Меня слышно?!

- Бесполезно. Надо идти домой.

На Брюсова снова накатил приступ страха: руки затряслись, ком подступил к горлу, отвратительная мысль заползла в его разум: что, если он навсегда останется в этом искажённом ходе времени?

Резко повернувшись и вскинув руки, чтобы начать разгребать ими вязкую воздушную стену, Брюсов ощутил острую боль. Стиснув зубы, он посмотрел вниз и увидел свой разбитый до крови кулак, а точнее - сустав указательного пальца. У прохожего травма была страшнее: лучевая кость предплечья сломалась пополам, и желтоватые концы её торчали наружу сквозь разорванную кожу. Валера понял, что он случайно задел кулаком руку мужчины. Возле открытого перелома зависли в пространстве капли крови. Боль усиливалась, и Брюсов присел, держась за ушибленную кисть.

- Что происходит?! Этого не может быть! Что со мной?! Помогите?! Прошу! Как такое возможно?!

Брюсов глубоко дышал, кряхтел и корчился. Боль в кисти никак не отступала.

- Похоже, тоже перелом, - произнёс он с натугой, глядя на свою прижатую к груди руку.

Через минуту ему стало легче, и Валера попробовал медленно разжать кулак. Получилось. Но тупая ноющая боль всё ещё давала о себе знать.

Прохожий стоял неподвижно, с торчащими наружу концами костей, а застывшие в воздухе капли крови не сдвинулись ни на миллиметр.

- Надо идти домой… - тяжело дыша, произнёс Брюсов. - А что дальше? Не знаю. Надо просто идти домой… Ира… Катька, Димка… С ними всё в порядке. Что может случиться? Если все застыли, то ничего плохого и не случится. Они, может, даже и не заметили, что что-то не так, если они продолжают жить там… в своём времени.

Когда Валера встал, то приметил на противоположной стороне улицы девушку с солнцезащитными очками, поднятыми высоко на лоб.

По уже отработанной схеме Брюсов развернулся полубоком и принялся переходить дорогу. Как только он сдвинулся с места, вновь начался «ураган».

- Если время за пределами моего тела замедлилось, - рассуждал Валера, обходя неподвижный автомобиль с окаменевшим за рулём водителем, - значит, относительно внешней среды я двигаюсь с огромной скоростью. Отсюда и все эти физические эффекты. При прикосновении рукой к чему-либо я ударяюсь, потому что на самом деле рука моя несётся с неимоверной скоростью, хотя сам я этого и не воспринимаю. Воздух при ходьбе давит на меня из-за того, что по факту я иду не со скоростью километр в час, а… О господи… Я иду со скоростью сотни километров в час… А может, и тысячи? Нет, если бы моя скорость была тысячи километров в час, я бы просто стёрся об атмосферу. Зажатый в ладони телефон во время движения руки становится тяжелее из-за инерции, и сама рука по этой же причине тоже увеличивает вес, как и всё моё тело. Звук исчез, потому что распространение звуковых волн для меня замедлилось, да и частоты должны стать ультранизкими. Кулаком я ударил по руке этого человека с невероятной скоростью, если измерять скорость относительно его системы отсчёта. Удары в ногу из-за шагов - опять же по причине того, что ноги мои двигаются очень быстро и ударяются об асфальт. Но ничего, я приноровился… Вот так вот, медленно, аккуратно ставя стопу, идти можно, терпимо. Но боюсь, что я так вскоре натру ноги. Когда я слегка прыгнул, я существенно оторвался от Земли, и дело тут не в изменении гравитации планеты - просто мой толчок оказался во много раз сильнее, чем был бы в обычном времени. Нужно быть очень осторожным и ни в коем случае не прикасаться к чему-либо, по привычке резко двигая рукой.

Брюсов добрался до женщины, медленно стянул очки с её головы и надел их на себя, чтобы устранить воздействие ветра на глаза.

- Но телефон, когда я его отпускал, практически не падал. По крайней мере, я не мог засечь его движение. Это означает, что время вне моего тела идёт… Так… Прикинем грубо: при обычном ходе времени телефон бы упал с высоты один сантиметр за… Пусть будет за одну десятую секунды, точность тут не нужна. Если бы время замедлилось в десять раз, то телефон бы упал с сантиметровой высоты за время, большее в десять раз, чем одна десятая секунды, то есть за секунду. Если бы время замедлилось в сто раз, то телефон падал бы с высоты сантиметра уже десять секунд; если в тысячу раз - то сто секунд. Но он за двадцать секунд вообще не сдвинулся, как мне показалось. Похоже, внешнее время замедлилось во много раз больше, чем в тысячу. Но это надо ещё будет более точно проверить, глаза меня могли и подвести. Ну хорошо, допустим я все верно оценил. Тогда я должен двигаться со скоростью во много раз большей, чем в тысячу раз? Но как это возможно? Если я двигаюсь со скоростью тысячи километров в час или десятки тысяч, то я должен уже давно стереться об атмосферу и в итоге умереть мучительной смертью. Если я двигаю рукой со скоростью метр в секунду, как мне кажется, но во внешнем времени относительно окружающей среды эта скорость в тысячи раз выше, то есть равна тысячам метров в секунду, то прикосновение на такой скорости пальцем к чему-либо мгновенно бы разорвало на куски мой палец… руку, ногу… любые части тела, которыми я совершу касание. Это невозможно. Я не понимаю. Получается, есть что-то, что частично поглощает энергию трения или удара? Или, может, в замедленном времени выделение и поглощение энергии тоже замедлено, и при трении на такой огромной скорости во внешнем времени эта энергия просто не успевает поглотиться моим телом, чтобы разрушить меня силой трения? Н-да… Нет ответа.

Брюсов прикинул, сколько ему идти пешком домой: до Севастопольского проспекта около километра, и далее по самому проспекту километров десять-двенадцать.

Кулак Валеры начал опухать, но сжимать и разжимать пальцы он мог, хотя это было болезненно. Выставив руки перед собой, наклонившись вперёд и развернувшись, он направился в сторону Севастопольского. Резкий удар ветра в этот раз оказался не таким мучительным - всё благодаря очкам.

- Доберусь я до дома, а дальше что? - думал Валера, плавно переступая и гребя руками. - А какие у меня ещё варианты? Если это конец света, то я должен быть с женой и детьми.

Из-за катастрофических условий скорость Брюсова не превышала километра в час и с каждой минутой падала, потому что продираться через эту болотную вязкость было невыносимо. Через десять минут непрерывного движения мышцы Валеры наполнились молочной кислотой, как после интенсивной физической тренировки в спортзале или длительного плавания, и он понял, что сил грести руками и толкать своё тело ногами не осталось. Появилась отдышка. Он сел на асфальт, пройдя метров двести. Сердце колотилось. Брюсов не был физически тренированным человеком, хотя вёл здоровый образ жизни. Вес его составлял восемьдесят килограммов при росте метр семьдесят пять.

- Как же я пройду эти двенадцать километров? - беззвучно произнёс Валера, глубоко дыша. Стопы гудели от множества ударов об асфальт. Как бы аккуратно он ни ставил ноги, всё равно спустя сотни шагов боль была ощутимая.

- План такой, - продолжал рассуждать Брюсов, - прохожу метров сто-сто пятьдесят и сажусь на отдых. Ноги вроде бы отпускает. Сейчас посижу ещё пару минут да продолжу путь.

В этот момент в ушах у Валеры зазвенело, но он не придал этому особого значения, хотя и отметил это как новую странность.

Брюсов смотрел на уходящую в сторону Севастопольского проспекта улицу. Среди застывших людей и машин периферическим зрением Валера заметил движение. Слева, в переулке, примыкающем к Рощинскому проезду, что-то промелькнуло между котельной и зданием, напоминающим офисное. Он резко кинул взгляд на неопознанный объект и даже смог наблюдать его несколько секунд, пока это нечто, внешне ни на что не похожее из того, что Брюсов видел ранее в своей жизни, не скрылось за подпорной стенкой, окружавшей здание. Сердце Брюсова забилось ещё сильнее, он тут же начал неуклюже подниматься и кричать:

- Кто здесь?! Стойте!

Чувства у Валеры смешались: после случившегося с ним сюрреализма он не мог знать, враг там или друг, но не выяснить, что это было, нельзя. Валера побрёл в сторону того места, где он потерял из виду нечто.

Спустя несколько шагов Брюсов подумал, что в этом новом для него мире могут таиться опасности помимо трения или ударов о поверхности.

- А если это хищник, убийца? Да мало ли какие правила жизни в этом времени? Эх, Валерик, что же ты… Научный сотрудник, писатель, шахматист-перворазрядник, а ведёшь себя так беспечно… ну бестолочь.

Валера подошёл к подпорной стене, за которой находилось здание. Вывеска над входом гласила: «ВНИИНЕФТЕМАШ». С расстояния метров в двадцать сквозь разбитые стеклянные двери входа Брюсов снова заметил движение. Он никак не мог описать это существо, разве что размеры его были Валере ясны: в высоту метр, в длину, может, метра полтора.

- Идти туда или нет? - размышлял Брюсов. - Какие доводы за то, чтобы идти? Допустим, это существо разумно, и оно может мне объяснить, что случилось. Оно двигается достаточно быстро, быстрее меня, и, возможно, оно меня видело, но не напало - это увеличивает вероятность того, что оно не агрессивно. Какие доводы против? Валерик, эта штука тебя убьёт. Но я и так нахожусь в смертельной опасности. А тут появилась хоть какая-то возможность что-то узнать.

Брюсов решил зайти в здание, но перелезать через подпорную стенку не стал. Уже будучи изрядно уставшим, он побрёл вдоль неё и через тридцать метров наткнулся на ворота. Войдя во внутренний двор, ещё раз присел передохнуть возле троих неподвижных людей, вышедших покурить. Звон в ушах не стихал.

Запыхавшийся Валера, сидя на заднице, вытянув ноги и опершись за спиной руками, глубоко дышал и смотрел снизу вверх на застывшую перед ним троицу: парень лет тридцати стоял с сигаретой в руке, замерев на полуслове; девушка в летнем белом платье внимательно слушала, что говорит ей этот молодой человек; пожилой мужчина с седой бородой отрешённо смотрел в смартфон.

Валере, как писателю ужасов, невольно пришла мысль о своём всемогуществе. Да, писателям мысли в головы лезут абсолютно бесцеремонно и нагло, и мысли эти могут быть такого содержания, что произнести вслух их бывает стыдно даже при самом близком друге.

Для него, для Брюсова, время идёт иначе, но эти люди сейчас по-настоящему общаются между собой, и, независимо от восприятия времени Брюсовым, диалог людей продолжится в будущем. Но каково же будет их удивление, если, как фантазировал Валера:

- Я сейчас со всей силы кину в них какой-нибудь предмет или воткну ветку в горло… ткну пальцем в глаз… Последствия таких действий они ощутят в будущем. В моём далёком будущем, а для них - буквально спустя секунды.

- Стоят они, общаются, - рассуждал Брюсов, - и тут внезапно у одного из них разлетается голова оттого, что я, в этом уродливом, извращённом времени… Да, да, именно извращённом, поганом и непригодном для человека времени, кидаю кому-то из них в голову камень или даже свой телефон, который, двигаясь со скоростью тысячи километров в час, входит в череп словно пуля. Кости черепа разлетаются на куски… Всё вокруг забрызгано кровью, ошметки мозга парня попадают на лицо этой девушки, на старика… в рот… в глаза… Если я когда-нибудь выберусь отсюда, то обязательно напишу книгу о том, что со мной произошло, и подобную сцену, конечно же, использую.

Брюсов был добрым человеком. Он ни разу не дрался на улице, ни разу никого не обманул, не изменял жене, любил своих детей, чужих детей, родителей, животных, не пил, не курил, не сквернословил. И подобные мысли он расценивал как нечто посланное ему извне. Он просто передатчик, но сам он ничего не генерирует, когда сочиняет ужасы. Высказывание, конечно, сомнительное, но так Валера пытался оправдаться перед самим собой, когда выдумывал очередную кровавую сцену для романа.

В детстве Брюсов постоянно подвергался буллингу со стороны одноклассников или дворовых мальчишек. Ни дня не проходило, чтобы кто-то не отнял у него карманные деньги или не дал пинка. Внешний вид Валеры провоцировал хулиганов: полный, неуклюжий, наивный парень добрейшей души в очках (позже он сделает лазерную коррекцию зрения) с шахматной доской в руках идёт в секцию шахмат - лакомый кусочек для уличной шпаны.

Валера подумал про мужчину, которому он случайно сломал руку:

- Очевидно, с его точки зрения ситуация будет выглядеть так: он идёт по улице, и внезапно, без видимых причин, кости его предплечья ломаются и выпячиваются, разрывая кожу. Он ощущает резкую боль, но не может понять, что случилось. Падает, хватается за руку и орёт. Прохожие вызывают ему скорую. Врачи расспрашивают о случившемся, но он монотонно твердит: «Рука сама сломалась, кости просто взяли и сломались!» Ему никто не верит, и этот случай он будет помнить до конца своих дней. А может, даже у него появится фобия, ведь если рука сломалась сама по себе, без причины, то в любой момент у него снова может так же что-то сломаться. Боже, что же я натворил… Но я не хотел… Правда, это вышло случайно.

Передохнув пару минут, Брюсов совершил рывок до входа в здание. Разбитые стеклянные двери являлись тревожным звоночком: ведь если это существо было бы разумно, оно бы не стало их сносить, а просто открыло бы. Валера это прекрасно понимал, но любопытство уже по инерции толкало его вперёд.

- Просто загляну и всё, - думал Брюсов, проталкивая себя сквозь этот желеобразный воздух. Звон в ушах стал громче.

Зайдя в здание, Валера оказался в просторной, хорошо освещённой, безлюдной парадной с турникетами впереди, за которыми через холл он увидел двери лифтов. Когда Брюсов кинул взгляд направо, туда, где расположена стойка охранника, то обомлел от ужаса: охранник прогнулся в спине, голова его была запрокинута, руки неестественно выкручены, а на груди у него сидело нечто размытое, с неясными контурами, и пульсировало.

Чёрное существо было шарообразной формы, диаметром около метра, но без чётких границ, с множеством торчащих во все стороны нитей, каких-то сплетений, сочленений, трубок… И всё это шевелилось, извивалось и перетекало из стороны в сторону. С отвращением Валера рассматривал эту уродливую композицию и вскоре заметил, что какие-то нити, выходящие из тела отвратительного создания, воткнуты в охранника. Сотни проколов по всему телу можно было разглядеть теперь: в животе, в руках, в шее, в щеках. И даже открытые глаза мужчины были пронизаны этими мерзкими отростками, словно вязальными спицами. Существо будто врастало в несчастного человека.

Валера оцепенел от страха, осознав, что здесь, в этом поганом времени, творятся ужасные вещи и обитают создания, обладающие невероятной силой и возможностями по отношению к людям.

- Паразит какой-то, - пронеслась мысль, и Брюсов сделал шаг назад. В этот момент нечто скрутило своё мерзкое пульсирующее тело и слегка вытянулось в сторону Валеры, приняв форму овала, опять же без чётких контуров.

Первым желанием у Брюсова было броситься на улицу, но он смог взять себя в руки и не делать резких движений, а вместо этого плавно развернулся и побрёл к выходу, нервно озираясь на… вампира?

- Вот они - причины проколов, - думал Брюсов, проталкивая себя вперёд, позабыв про усталость и боль в мышцах и в разбитом кулаке.

Существо развернулось обратно к охраннику и потеряло интерес к Валере, когда тот был уже возле выхода на улицу.

- Нужно домой, быстрее домой! А что, если эти твари уже и там?! - теперь Валера трясся не от страха за свою жизнь - он понимал, что такое же уродливое насекомоподобное создание сейчас могло сидеть на его жене или детях и сосать из них кровь, жизнь, пронзив им глаза, впиться в мозг… А может, делать что-то похуже - откладывать в них яйца, подобно осе-наезднику, чтобы потом личинки медленно изнутри пожирали живьём своего носителя!

Гонимый ужасом, Валера прошёл мимо курящей троицы, вышел за ворота и направился в сторону Севастопольского проспекта. Пройти он смог ещё метров двести, а после сел передохнуть. Всё это время в голове его полыхали мысли о случившемся, абсолютно невнятные из-за стресса и паники. Он не заметил, как исчез звон в ушах, сменившись обратно на шипение. Сидел на асфальте и разглядывал ни о чём не подозревающих людей вокруг себя. До Севастопольского проспекта оставалось менее полукилометра.

- Значит, вот как оно всё устроено! - беззвучно тараторил он и трясся. - Есть ещё один слой реальности, ещё один срез, так сказать, где своя экосистема, своя фауна. Своя эволюция? Дарвиновская эволюция? Это создание, очевидно, должно быть частью популяции. Писали, что десять миллионов человек уже пострадали от них. И, кроме того, не может в какой-либо экосистеме существовать всего один вид живых организмов. Конечно же, тут должно быть невообразимо много видов! Не особей, а разных видов! Но где они все? Откуда пришла эта тварь? Из параллельной вселенной? Из космоса? А с чего я вообще взял, что это форма жизни? Валера, может, это робот?!

Книгу бесплатно публикую на Автортудей https://author.today/reader/607525/5795938


Это сообщение отредактировал MaxMaximov86 - 24 авг 2026 в 21:44