Здорово, бандиты и уважаемые старожилы! Пишу трясущимися руками с мультиварки, потому что домашний интернет у меня украл соседский голубь-экстрасенс. Тапочки плавятся, котяра третий день смотрит в угол и разговаривает на чистом шумерском. Короче, дело было так.
* В субботу поехал на дачу — картошку окучить, печень посадить. * Смотрю: у соседа дяди Вахтанга из 48-го участка во дворе странное свечение, пахнет палёной проводкой и шашлыком из будущего. * Подхожу ближе, а он из старого мангала, изоленты, трех сисек пива и крышки от кастрюли собрал квантовый ускоритель маринованного лука!
К чему это привело:
1. Включаю я, значит, в домике свет, а лампочка моргает и начинает орать голосом Сергея Зверева: «Ауе!». 2. Захожу в беседку — а там вместо грядок с укропом искрящаяся воронка. 3. Справляю я, пардон, естественную нужду в известном домике типа «МЖ», смываю, а унитаз издает звук модема при подключению к интернету (помните этот писк пи-пи-у-у-у-шшш?). И оттуда выпадает свежий номер газеты «СПИД-инфо» за 2007 год и пачка сухариков «Три корочки» с беконом по цене 3 рубля 50 копеек!
Я решил проверить. Шагнул туда на полсекунды — и меня чуть не укусил за ногу мой собственный мобильник Siemens A52, который я потерял семнадцать лет назад в сугробе! Дядя Вахтанг сидит на крыльце, курит «Беломор», лыбится и говорит, мол, настраивает геомагнитный резонанс, чтобы сгонять в пятницу за пивом без пробок и очередей. А у меня теперь в коридоре хроно-парадокс: кот застрял между тремя измерениями, хвост машет в 2026-м, а усы уже в эпохе правления Ельцина. Чего делать, мужики? Вызывать МЧС или уже бежать за копеечным пивом, пока курс доллара не упал обратно? Фотографию кота в матрице прилагаю (смазанная, потому что время искривилось). БМ (Баянометр) ругался на порно-комиксы 2004 года, но тут зуб даю — моё! ------------------------------ ## ЧАСТЬ 2. АПДЕЙТ: Секретный самогонный реактор и Большой П...окалипсис в СНТ «Мечта» Народ, вы просили продолжения? Ловите, потому что сидеть на ЯПлакалъ теперь приходится через аналоговую радиостанцию, а вместо электричества мы используем ярость председателя СНТ. Судя по всему, МЧС вызывать уже поздно, потому что они тоже засосались в текстуры. Пока я в прошлый раз строчил пост, дядя Вахтанг решил, что квантовый мангал — это полумеры. Для стабилизации портала ему срочно потребовалось экологически чистое ядерное топливо. Он залез в сарай, достал дедовский тридцатилитровый медный куб, синие шланги от стиралки «Малютка» и запустил Секретный Самогонный Реактор на термоядерном перваче. В качестве сырья Вахтанг использовал:
* Гнилую антоновку. * Мешок сахара-сырца 1993 года выпуска. * Горсть таблеток «Пурген» (для ускорения цепной реакции).
В 16:42 по местному времени реактор вышел на критическую мощность. Пошел сизый дым с ароматом барбариса и плутония. Раздался хлопок, который напрочь стер пространственно-временной континуум нашего дачного кооператива. СНТ «Мечта» выбросило в глухой, каноничный постапокалипсис! Небо мгновенно стало фиолетовым, солнце превратилось в мигающий зеленый пиксель. Вокруг кооператива теперь выжженная Пустошь, по которой бегают двухголовые кроты-мутанты и одичавшие перекупщики подержанных Жигулей. Деньги обесценились, теперь главная валюта — крышки от пива «Балтика 9» и Вахтанговский первач (он светится в темноте и лечит лучевую болезнь, но от него выпадают зубы и память). Я выживаю как могу. Смастерил бронежилет из старых автомобильных номеров и шифера. Хожу в рейды на соседний заброшенный участок за консервированным щавелем. Если не вернусь — считайте меня коммунистом или админом ЯПа. ------------------------------ ## ЧАСТЬ 3. Захват власти в параллельном ЖЭКе: Кот выходит на тропу войны Но самый сок начался, когда мой кот окончательно раздуплился в пространстве. Помните, я говорил, что его усы застряли в прошлом, а хвост в будущем? Так вот, его центральный процессор в башке не выдержал нагрузки, и кот полностью ушел через унитазный портал в параллельное измерение. И попал он не куда-нибудь, а в Альтернативный ЖЭК №13. Это жуткое место, мужики. В той реальности миром правят не люди, а агрессивные квитанции за капремонт и гигантские ржавые водопроводные трубы. Наш Барсик (в параллельном мире принявший титул Барсимус Великий) времени терять не стал. Пользуясь тем, что у него девять жизней и иммунитет к радиации благодаря Вахтанговскому самогону, он устроил там жесткий рейдерский захват. Хроника государственного переворота:
1. В понедельник Барсик загрыз главного бухгалтера — трехметрового слизня из чистой бюрократии. 2. Во вторник он пометил главный распределительный щиток, тем самым объявив всю коммунальную систему своей суверенной территорией. 3. К среде параллельные слесари-мутанты безоговорочно признали его легитимным Председателем Правления.
Теперь мой бывший кот сидит в кожаном кресле из человеческой кожи (ну ладно, из дерматина), носит корону из сантехнических прокладок и собирает дань с выживших дачников. Вчера он прислал мне через портал записку, нацарапанную когтем на куске рубероида: «Человек, ты просрочил платеж за воздух на три эпохи вперед. Высылай Вахтанга с канистрой реакторного топлива, иначе отключу гравитацию». Короче, ситуация накаляется. Вахтанг модернизирует мангал, приваривая к нему глушитель от КАМАЗа, чтобы пробить портал в VIP-сауну 2007 года. Кот угрожает натравить на нас армию бешеных платежек. Двухголовые кроты доедают последнюю облепиху. У кого есть чертежи арбалета из рессоры от Москвича? Скиньте в комменты, а то до пятничного пива мы можем не дожить!
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Написано вроде без ошибок, грамотно. Значит, ТС не бухой, не накуренный и т.п.... Тогда, имхо, одно из двух - или он своеобразно поехал кукухой, или текст сочинен ИИ. Лично я склоняюсь ко второму варианту...
Когда люди начали исчезать, сначала никто не поверил. Ну исчез человек и исчез — мало ли, запил, уехал, слился, ушел в закат, как многие до него. Только закатов становилось все больше, а людей — все меньше.
Сначала пропал сосед снизу, который каждое утро гремел мусоропроводом так, будто воевал с ним лично. Потом исчезла кассирша из круглосуточного. Потом водитель маршрутки, потом трое ребят из стройки, потом половина смены с мясокомбината. И самое мерзкое было не то, что они пропадали. Самое мерзкое — что их потом никто не помнил.
Не в смысле «не вспоминали». А именно — как будто в голове была дырка. Люди могли часами спорить, был ли вообще такой человек. Семья искала, друзья чесали затылки, участковый разводил руками, а потом на место пропавшего будто ложилась мутная пленка.
Я тогда жил на старом складском дворе при котельной, где работал механиком. Место было так себе, зато с железом, инструментом и запасом старого хлама, который в обычное время никто бы не назвал ценным, а в такое — уже сокровищем. Газовые баллоны, трубы, клапаны, редукторы, котельные насосы, огнетушители, даже списанная паровая арматура — все это лежало вокруг, словно кто-то специально оставил мне конструктор для конца света.
Первые дни я еще пытался звонить, включать новости, следить за паникой. Потом интернет умер, телевидение стало нести чушь, а радио только шипело и лгало. И тогда я впервые увидел их.
Рептилоидов.
В сумерках, у гаражей, между бетонными плитами, метнулись две высокие фигуры. Не люди — точно. Слишком прямые движения, слишком длинные руки, слишком тихие шаги. Один на секунду вышел в свет фонаря, и я увидел его лицо — если это вообще можно было так назвать. Кожа как мокрый пластик, глаза желтые, с узким зрачком, рот почти без губ.
Я тогда не закричал. Я просто сел на корточки и очень аккуратно, без лишнего шума, понял: мир окончательно поехал крышей.
### Мотоцикл
Если вокруг начинается такая дрянь, у нормального человека есть два пути: сидеть и ждать, пока тебя сожрут, или сделать что-то с ружьем, колесами и характером. Я выбрал второй вариант.
Решил строить мотоцикл. Но не просто мотоцикл — паровой.
Идея была идиотская, зато рабочая. Бензин быстро кончался, электричество исчезало, а вот вода, уголь, дрова и железо еще имелись. Я вспомнил старую котельную технику, схему парового привода, накидал чертеж на обрывке мешка из-под цемента и начал собирать зверя из того, что нашлось.
Раму сварил из профильной трубы и старых креплений. Бак взял от огнетушительной системы. Цилиндры нашел на складе старого оборудования. Руль снял с потрепанного «Урала», заднюю ступицу переделал под цепной привод, а вперед поставил колесо от мотороллера, потому что другого не было. Топку сделал из жаростойкой стали, котел укрепил дополнительными кольцами, добавил манометр, аварийный клапан, паровой редуктор и даже импровизированный конденсатор, чтобы не вылететь на первом же повороте.
Когда я первый раз разжег топку, он зашипел, загудел и чуть не подпалил мне брови. Потом весь этот железный ужас дрогнул, дернулся и ожил. Мотоцикл получился не красивый, а честно угрожающий. Огромный, с трубами, бачками, копотью и тяжелым металлическим лязгом. Когда он ехал, люди бы, наверное, разбегались даже без рептилоидов.
Я сел на него, крутанул ручку, и он ответил низким, утробным шипением, будто сказал: «Ну, поехали, хозяин».
— Вот и договорились, — сказал я.
И поехал.
### Первая встреча
Первые столкновения были быстрыми и нелепыми. Рептилоиды пока еще не ожидали, что у бывшего механика из спального района внезапно появится паровой мотоцикл, дробовик и нездоровое желание не умирать. На развязке меня попытались перехватить двое на чем-то вроде легкой багги. Я ушел влево, дал пар, врезался им в бок и одного выбил в бетонный отбойник.
Второй полез на меня с копьем, длинным, костяным, неприятным. Я отбил его ключом, выстрелил почти в упор и потом еще долго матерился, потому что паровой двигатель перегрелся и мотоцикл встал посреди дороги, как обиженный конь.
Но самое странное началось потом.
Я ехал по пустой трассе, когда увидел у старого поворота женщину с рюкзаком и ружьем. Она стояла на обочине и не пряталась, хотя по правилам нового мира это было почти самоубийством. Я остановился, пригляделся и увидел, что она не просто так здесь торчит — рядом лежали два тела рептилоидов.
— Ты кто? — спросил я.
— Лена, — ответила она. — А ты слишком шумный для живого.
Она была фельдшером. Бывшим. Из тех людей, которые в обычной жизни не кричат и не паникуют, а в чрезвычайной ситуации внезапно оказываются единственными нормальными во всем бардаке. Смотрела прямо, говорила коротко, стреляла метко. И, что особенно важно, не задавала дурацких вопросов, когда увидела мой паровой мотоцикл.
— Это что вообще? — только и спросила она.
— Надежда, — ответил я.
Она усмехнулась. И это была первая нормальная человеческая эмоция, которую я увидел за долгое время.
С тех пор мы поехали вместе.
### Дорога и рыбалка
В новой жизни странно быстро начинаешь ценить простые вещи. Воду. Горячую еду. Чистую тряпку. И тишину без выстрелов. А еще — рыбалку.
Да, именно рыбалку. Потому что когда вокруг мертвый мир, а ты двое суток ползешь по лесам, болотам и проселкам, внезапно выясняется, что сидеть на берегу и смотреть на поплавок — это почти роскошь.
Мы нашли старое лесное озеро, спрятанное среди сосен. Там не было ни людей, ни техники, ни рептилоидов. Только комары, туман и вода цвета потускневшего стекла. С первого взгляда место казалось забытым даже самой природой. Но рыба там была — и еще какая.
Лена сначала смеялась над мной.
— Ты серьезно? У нас конец света, а ты хочешь рыбачить?
— Именно поэтому и хочу, — сказал я. — В конце света особенно важно делать нормальные вещи.
Она села рядом на поваленное дерево, взяла вторую удочку, и мы молча смотрели на воду. Потом клюнуло.
Первую рыбу — здоровенного окуня — я вытащил сам, и радовался этому как ребенок. Лена тоже поймала пару хороших экземпляров, и к вечеру у нас был костер, уха, чай из походного котелка и такое ощущение, будто мир на минуту стал прежним.
Там же, у озера, началось то, чего я, честно говоря, не ожидал.
Лена сняла с котелка крышку, посмотрела на меня и сказала: — Ты вообще всегда такой упрямый?
— Только когда живой, — ответил я.
— Повезло, — сказала она. — Мне нравятся живые упрямцы.
Я сначала сделал вид, что не понял. Потом понял. Потом, как обычно, начал тупить. В таких делах я был не мастер. Но она не спешила. Просто сидела рядом, и когда я смотрел на нее, мир становился немного менее мертвым.
С тех пор между нами появилась та самая тихая, упрямая, почти неловкая близость, которая лучше любых признаний. Мы спали у одного костра, делили последний сухарь, прикрывали друг друга в бою и молча понимали, что, если кто-то из нас не вернется, второй этого уже не переживет.
### Следы
Чем дальше мы ехали на север, тем яснее становилось: исчезновение людей было не случайностью. Рептилоиды строили систему, в которую человечество должны были просто втянуть, как в болото. Они не только похищали людей — они меняли сознание, ломали память, уводили целые группы в подземные комплексы, где из людей делали послушных пустышек.
Иногда мы находили поселки, где еще оставались выжившие. Где-то люди баррикадировались и держались, где-то совсем озверели, где-то пытались торговать патронами за консервы, где-то уже просто ждали конца. В одном таком месте, на окраине старого рыбацкого поселка, мы встретили Гришу.
Гриша был сварщик. Молчаливый, как могила, и надежный, как лом. Лицо — будто его несколько раз били судьбой и потом еще раз по привычке. Он чинил лодочный мотор, когда мы подъехали, и даже не вздрогнул от моего парового монстра.
— Это чего? — спросил он, не поднимая головы.
— Мотоцикл, — ответил я.
— Нет, — сказал он. — Я про характер.
После этого он пошел с нами.
У Гриши оказались золотые руки. Он за вечер соорудил нам переносную горелку, потом починил клапан на моем котле, а еще сказал, что с таким темпом мы либо выживем, либо красиво сгорим. Мы решили, что первый вариант все-таки лучше.
### База
Карту мы нашли случайно — в брошенном фургоне связи. На ней были отмечены старые военные объекты, тоннели и одна точка, подписанная коротко: «Купол». Снизу стояла приписка: «Не входить».
Конечно, именно туда мы и собирались.
До базы добрались к ночи. Снаружи она выглядела как обычный заброшенный военный объект: бетон, вышки, прожектора, сетка, сторожевые вышки. Но чем ближе мы подходили, тем отчетливее было чувство, что это не просто база, а что-то чужое. Воздух дрожал, как над раскаленным металлом. В темноте мелькали силуэты. Из-под земли доносился низкий гул.
План у нас был простой: я на мотоцикле врываюсь к воротам, Лена прикрывает, Гриша выводит из строя питание, дальше — по ситуации.
План, разумеется, развалился на первой же минуте.
Мотоцикл все-таки штука эффектная. Я влетел в ограждение, паровой котел завыл, металл загремел, а рептилоиды, кажется, на секунду даже растерялись. Этого нам хватило, чтобы ворваться внутрь.
Внутри все было хуже, чем мы могли представить. Камеры, клетки, капсулы, слизь, провода, какие-то аппараты, похожие на медицинские установки, только слишком большие и слишком уродливые. В клетках сидели люди. Кто-то был в сознании, кто-то нет, а некоторые выглядели так, будто их уже начали переделывать.
Лена остановилась перед одной из клеток и на секунду побледнела.
— Живой, — сказала она тихо. — Еще живой.
Я не стал спрашивать, кто. Не в тот момент. В такие минуты лишние слова только мешают.
### Романтика под свистом
Мы пробивались дальше, а между боями жизнь упорно лезла наружу даже там, где ей было вообще не место. После одного особенно тяжелого коридора, когда мы оба были в копоти, крови и гаре, Лена вдруг остановилась, взяла меня за рукав и сказала: — Если выберемся, я хочу на нормальное озеро. Без рептилоидов.
— Рыбачить? — спросил я.
— И не только, — ответила она.
Я, конечно, чуть не споткнулся. Потому что до этого момента все было как-то понятно без слов, но тут она сказала это прямо, и мир на секунду стал слишком простым. Я посмотрел на нее, на усталое лицо, на грязную прядь волос у виска и понял, что хочу именно этого: выбраться, дожить, посадить ее рядом на берегу, разжечь костер и просто сидеть без войны, без погони, без страха.
— Договорились, — сказал я.
И впервые за долгое время это звучало не как обещание, а как план.
### Последний бой
В центральном зале базы стоял огромный генератор, окруженный кругом труб и светящихся панелей. Именно там, судя по всему, и находился главный узел всей этой мерзости. Там же нас и встретил их вожак.
Высокий, в темном плаще, с человеческим лицом и слишком спокойными глазами. Он говорил мягко, почти по-доброму, и от этого было вдвойне противно.
— Вы все равно не спасете их, — сказал он. — Люди слишком слабые.
— Зато мы упрямые, — ответил я.
Началась драка, после которой я еще неделю ходил, как будто меня переехал поезд и потом вернул обратно из жалости. Рептилоиды лезли со всех сторон. Лена стреляла так, будто у нее внутри стоял отдельный механизм ярости. Гриша где-то в глубине зала ломал аварийные блоки и орал, что у нас мало времени. Я загнал мотоцикл в самую гущу, использовал его как таран, потом слез и пошел уже почти врукопашную.
Оказалось, что у их вожака под человеческой маской скрывалась настоящая рожа — старая, чешуйчатая, сухая, как у змеи, прожившей слишком долго. Он был быстрый и страшный, но не бессмертный. Я вбил его в панель управления, Лена добила выстрелом, а Гриша в этот же момент перегрузил систему.
Где-то глубоко под ногами что-то рвануло. Пол подскочил. Свет погас. В воздухе ударил пар. Потом второй взрыв, третий. Начался настоящий ад, и мы чудом выскочили наружу по служебному коридору, пока база разваливалась изнутри.
Снаружи было уже утро. Небо серело, лес дымился, а над бетонными корпусами поднималось зарево, как над печкой, в которую слишком долго подкладывали все плохое.
### Рыба и жизнь
После уничтожения базы люди начали возвращаться. Не сразу, не красиво, не как в кино. Сначала отдельные выжившие. Потом целые группы. Потом деревни, поселки, районы. Оказалось, что сеть рептилоидов держалась на одном управляющем узле, и когда он рухнул, все их системы начали рассыпаться, как мокрая картонажка.
Постепенно мир снова начал собираться. Криво, косо, с хрипом, но начал.
Гриша остался с нами. Лена тоже. А я наконец довел свой паровой мотоцикл до ума. Он стал не только машиной для боя, но и нашим транспортом, рабочей лошадью и, если честно, почти символом новой жизни. Гремел, сопел, чадил, но ехал.
Через месяц мы снова приехали к тому самому озеру.
Утро было тихое. Вода гладкая, как стекло. В камышах шуршали птицы. Ни стрельбы, ни паники, ни этих желтых глаз из темноты. Только костер, удочки и пар, медленно поднимавшийся от котелка.
Лена сидела рядом на бревне, смотрела на поплавок и улыбалась.
— Ну что, механик, — сказала она. — Не зря же ты все это строил?
— Не зря, — ответил я.
Клюнуло резко. Я дернул удочку, и на берег вылетела крупная щука. Лена засмеялась, а я вдруг понял, что смех в новом мире звучит даже лучше победы.
Потом я посмотрел на нее, она — на меня, и все стало на свои места. Никаких пафосных речей, никаких клятв на крови. Просто два живых человека, рыба, костер и мир, который, наконец, перестал быть враждебным хотя бы на один вечер.
А где-то в стороне, у лесной дороги, тихо стоял мой паровой мотоцикл и остывал, как старый боевой конь после тяжелого пути.
И это, если честно, был самый правильный финал.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Щаз, к вам, с Вахтангом, приедет Мгдала Была Пинтембу в валенках, подбитых кожей рыббы белки. Тогда вообще атас: помрете в муках страшных от губной гармошки звуков.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
6 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com