Маленький монстр в деревне продолжение

https://www.yaplakal.com/forum6/topic2826432.html
https://yap.ru/forum7/topic3072937.html?hl=

Только у нас всё более-менее наладилось, только, как говорится, задышали спокойнее, и я благополучно распродал на базаре весь мёд, как в Покрышкино приехал лично губернатор с кучей репортёров и бюджетников и под прицелом видеокамер официально объявил о строительстве новой дороги. Видите, мол, во что старая превратилась? Сплошной битый шифер, щебень и прочая мусорная ерунда. Так жить нельзя, граждане, пора жить по-новому, по-стабильному и вообще готовиться начинать жить хорошо.

Мы, жители Покрышкино, тут, конечно, от удивления рты пораскрывали — нихрена себе какое счастье. Тем более что слова «готовиться» и «жить хорошо» в одном предложении ну никак не сочетались, а уж изо рта такого важного человека — тем более. Стоит ли говорить, что весь щебень и битые кирпичи и прочий мусор — как выразился губернатор — это мы сами и навозили, своими силами, потому что без них дорога... Эм, вернее сказать, направление... После дождей превращалось в сплошное непролазное болото, где мощные грузовики ещё проезжали, а легковой транспорт — только изредка, по колее. Но губернатор так сказал, я своими ушами слышал, потому как вместе с сыном пришёл поглазеть: ибо не каждый день к нам такая прорва народу приезжает, разве что только на Пасху, когда по кладбищам положено предков навещать, да и тогда столько нет.

Мы стояли в сторонке, Сашенька толкал меня локтем в бок и пальцем показывал. «А это кто? А это? А это что за дядя бородатый баночкой на цепочке размахивает?» — ну ребёнок же малолетний, что с него взять? Он же там никого в этой толпе не знал и на зуб не пробовал. Пришлось объяснять, что вот тот большой Ленд Крузер — это служебная машина губернатора, а вот те три БМВ — это служебные автомобили администрации, ну а те старые автобусы — на них бюджетников привезли. Врачей, учителей, библиотекарей и полицию. Добровольно-принудительная массовка. А тот бородатый дяденька — это священнослужитель, он будущую дорогу освящает, но всю освящать слишком дорого, поэтому губернатор при помощи рабочих забил в дорогу специальный позолоченный костыль, а уж как раз в этот костыль батюшка и прицелился.

«Но кто они? — недоумевал Сашенька. — Строители?»

— Организаторы, — я, как мог, постарался объяснить ему вкратце. — Это всё специальные люди, которые организуют наш быт и дальнейшее существование. Садики и больницы — воспитатели и врачи. Школы и институты — учителя, культурный досуг — библиотекари. Полицейские, сам знаешь... (Нет, не суют нос куда не следует) — а обеспечивают нашу безопасность от всяких плохих людей вроде покойного Жорика. А вот губернатор и администрация — они получают деньги от государства, с наших налогов, и распределяют их на всё, что нужнее: на садики, на школы, на больницы, на дороги, ну и на полицию с врачами и учителями, потому как они все бюджетники. Все, значит, из бюджета деньги получают. Сейчас вот нам обещают новую хорошую дорогу, в самое ближайшее время, и это, мол, нам будет стоить ровно ничего, потому что деньги из бюджета, а значит, в том числе и наши, с наших отчислений государству.

«Но ведь мы же ничего не отчисляем государству?» — спросил Сашенька.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Но только на секунду. Потому что я вспомнил, что вообще-то я воевал, что я ветеран, что со всех моих покупок в магазине тоже платятся налоги, как и за мёд и мясо, с которых я платил шесть процентов с прибыли как самозанятый.

— Отчисляем, сынок, ещё как отчисляем. Все отчисляют, кто в нашем царстве-государстве живёт.

Сынок посмотрел на священника и ткнул в него пальцем.

— Бюджетник.

— Не вздумай ему такое в лицо сказать, — поморщился я. — Церковь боженька кормит, а не мы.

«Кто?» — спросил Сашенька.

— И это тоже не вздумай ему ляпнуть, если вдруг спрашивать будет. Стой молча и крестись с таким видом, будто всё понимаешь. Надо, кстати, тебе крестик купить, на всякий случай, а то мало ли чего, — пробормотал я.

В общем, полюбовались мы торжественным забитием костыля, посмотрели, как освящают открытие строительства, послушали умные речи, да и пошли домой. У нас своих дел было полно, тем более что всем известно: делу время, а потехе час. Час постояли — и хватит. А через неделю в Покрышкино нагнали кучу строительной техники и целую армию таджиков. Они перекопали дорогу, и на этом дело остановилось, потому что началась зима, а зимой дороги строить очень тяжело и неудобно, по крайней мере, нам так сказали сами строители, которым сказал их прораб, которому уже сказал ответственный за строительство. Дело было отложено до весны, а строителей стали потихоньку перекидывать на другие дорожные участки, где зима, по всей видимости, мешала поменьше.

А я только-только починил свой мотороллер. К сожалению, по перекопанным дорогам он наотрез отказывался шевелиться. И я так расстроился, что у меня начались проблемы с почками, да такие сильные, что пришлось на своих двоих топать на ближайшую автобусную остановку. Пятнадцать километров для старика пройти — сущие пустяки. Хотя если бы не сынок, я бы, наверное, и не дошёл. Последние несколько километров он меня на себе тащил. А там уже, спустя два часа, и автобус приехал. Добрались мы с сыном в поликлинику, посидели в очереди к терапевту, посидели в очереди на УЗИ, потом заночевали возле поликлиники, потому что без анализов мочи и крови терапевт какие-то бумаги на удаление камней в почках не хотел подписывать, а анализы только с утра, а потом снова очередь к терапевту, — ну, одним словом, нормально так посидели, что после всех этих прогулок меня продержали в больнице аж целый месяц.

Сашенька время от времени навещал меня. Чё ему ночью на третий этаж забраться — пара пустяков. Скучал парнишка, это ведь первый раз, когда я его надолго одного оставлял. Он бы и совсем перебрался жить на крышу больницы, но за домом надо было присматривать, и я не позволил. А чтобы хоть как-то занять ребёнка, рекомендовал много читать. Читай, мол, сынок, у нас там книжек дома целый шкаф, а мало будет — телевизор смотри. Ну вот так месяц с божьей помощью и продержались.

Вернулся я домой в самый канун Нового года. Подарков Сашеньке накупил — чем не Дед Мороз? Ох, он радовался. Ёлку домой притащил, сам нарядил, все подарки под ёлку запихал, чтобы открыть как положено 1 января и не раньше, а меня за рукав в погреб так и тянет. Я сначала думал, там меня туша кабанья дожидается, а там — здрасте-пожалуйста: новая дверь в стене и за той дверью целое подземелье.

«Это чего такое?» — не понимал я, следуя за ним по тёмному тоннелю.

«Грибы. Ферма. Книга. Читать», — объяснил мне сынок.

Я когда увидел пещеру, так прифигел, да так, что у меня аж ноги подкосились.

— Ты сам это сделал? Или помогал кто?

«Сам».

— Но как?

«Книги».

И протянул мне книгу «Выращивание грибов».

— А пещера? — не сдавался я.

«Другая книга».

Он показал мне книгу про вьетнамских партизан.

— Хорошо, — прохрипел я, вспомнив, что там могли упоминаться не только подземные коммуникации и фортификации, но и всякие хитрые ловушки. — Но тогда свет откуда? Ты же не украл у строителей трактор и не закопал тут?

В ответ Сашенька только пожал плечами и показал мне учебник сельского электрика.

— Л.Г. Прищеп, — прочитал я и застонал. У меня от увиденного закружилась голова. Поиграл ребёнок, пока папы дома не было. Другие дети вон кашу самостоятельно приготовить пытаются в его возрасте, вспомнить хотя бы рассказы Носова, ступеньки считают, в лучшем случае из кастрюли бенгальские огни выпиливают, а этот... Пещеру вырыл, ящиков наколотил, стеллажей наделал, свет провёл, почвы накопал — и у него уже грибы во всю мочь растут. Да что там грибы — там помимо них ещё были ящики под редиску, огурцы и салаты: он решил не церемониться с одним видом продуктов. И нет, он не украл трактор, а построил под землёй самую настоящую водяную мельницу, работавшую от стекающей сверху грунтовой воды, а лампочки и провода были добыты в развалинах колхоза. Оказалось, что у председателя их был целый склад, но местные этим складом не интересовались — он же заваленный был. А Сашенька давно нашёл, но не знал, куда ему это старое барахло пристроить, а вот книжку прочитал и придумал. Правда, не буду лукавить: идеально сделать у него с первого раза не вышло. Лампочки горели в полнакала, в пещере было сыро, и я побаивался, что меня тут ненароком шарахнет током. Я указал ему на ошибки, и мы вернулись назад в дом накрывать праздничный стол. Поели, попили, посмотрели новогодний «Огонёк», а утром 1 января началась оттепель. Через пару дней пещеру благополучно затопило.

Но Сашенька не расстроился. Для него это был новый вызов, а для меня — вынужденный поход в библиотеку за книгами.

Два раза сходил, а на третий мне в библиотеке посоветовали купить ноутбук. Мол, нет у нас в наличии такой сложной технической литературы, поищите в интернете. Ладно. Я сходил и купил, а к нему модем. Сашенька сначала осторожничал — не нравилось ему, как пахло от нового телевизора, — но очень быстро расшарил, что к чему, и так увлёкся, что мне приходилось буквально уговаривать его сходить на охоту. Да что там, я тысячу раз пожалел, что купил ему эту бесовскую игрушку. Хотя в игрушки он не играл — в первую очередь его интересовало, как можно улучшить подземную ферму. И он это сделал: пещеру расширил, укрепил какой-то своей выделяемой организмом слизью, а кроме того организовал водоотводы и вентиляцию, отчего микроклимат стал устойчивым, а все растения попёрли в рост.

Я, конечно, был рад за него, но не от всего сердца. Грибы сушить, мариновать, солить — а куда всё это девать? На продажу? Так вешенки и белые большим спросом никогда не пользовались. Мясо-то выгоднее. Ну или хотя бы давай разводить лисички. Но Сашенька посчитал в ноутбуке, нарисовал несколько схем и показал мне список возможностей. По его словам, выходило, что самые распространённые грибы — всего лишь первый этап, и как только этот мицелий достаточно разрастётся, он привьёт на него другой, более редкий. И показал мне картинку с трюфелями. Я хотел было сказать ему, что это невозможно и хрен они у нас когда вырастут, но посмотрел на сына и понял, что лучше засуну все эти слова куда поглубже. Ну хочет ребёнок поиграть в биолога — так чего? Пусть попробует. И где-то к марту у него получилось. Уж не знаю, что он там за удобрения применял, но трюфели у него росли и были необычайно вкусными.

«А как продавать?» — интересовался я. — «В рестораны нести показывать? Соседи-то нипочём не купят, у них таких денег нет».

Но сынок мой и тут не растерялся. Мы перегнали мотороллер поближе к хорошей дороге и спрятали его в лесу. Он через интернет нашёл несколько покупателей, а уже я ездил в райцентр и отправлял посылки по почте. По деньгам стало выходить так хорошо, что я подумал: да тьфу на ту дичь и самогон, тем более что к нам всё равно было не проехать и не пройти, а слухи про строительство дороги ходили всё более удручающие.

Ох уж эта дорога. Оказывается, нельзя у нас просто так взять и построить дорогу: слишком много препятствий. Разрешения, допуски, требования, археологические изыски, неблагоприятные погодные условия и различная агрессивная среда — всё мешает. А уж когда ответственный за строительство все деньги спёр и за это посадили какого-то зицпредседателя, то мнение о будущем дороги через Покрышкино окончательно разделились. Одни соседи говорили, что дорогу не построят, пока полиция этого ворюгу-строителя не найдёт, а его никто не найдёт, потому что он лучший друг губернатора. Другие же возражали им, мол, губернатор не такой и он слово пацана давал, что дорогу продолжат строить и она станет платной, но зато для местных жителей с ежемесячной фиксированной абонентской платой. Но в любом случае судьба дороги оставалась под вопросом, а жители Покрышкино заваливали жалобами всех кого только можно.

На этом фоне снова отметился участковый, который пришёл в Покрышкино пешком — машина застряла, не доехав каких-то несчастных пяти километров. Он собрал, как он выразился, выживших и объявил, чтобы не волновались, что всё норм, денег на дорогу пока нет, но зато есть деньги на проведение экспертизы. Дорогу, мол, после непотребного вандализма со стороны недобросовестных строителей заново измерят, пощупают, возьмут пробы грунта, и уже там, на будущий год, новые строители с новыми силами её достроят. Только хватит писать жалобы: от них у администрации пищеварение портится. Нужно просто потерпеть, вот и всё.

А потом он, конечно же, завернул ко мне — думал, может, я ему чего за хорошую новость. Но я его расстроил. Я сказал ему честно: нет дороги — нет денег, нет налогов, чё ты как маленький. Ты же сам сказал на собрании: потерпеть. Вот и терпи вместе с нами. Участковый надулся как мышь на крупу: он, мол, ради меня глаза закрывает на моего незарегистрированного сына, а я, видите ли, ему деликатесов зажал. И что он в курсе, что я чем-то барыжу в городе, а в городе, чтоб я знал, только одни люди имеют право барыжить запрещёнными веществами. Вот узнает Кошмар Апа, что у неё конкуренты завелись, и приедет сюда на разборки. А кому это надо? Никому. Так почему бы не договориться заранее?

— Во-первых, сюда никакие бандиты не доедут, — терпеливо объяснил я ему, — а во-вторых, ничем запрещённым я не торгую, у меня строго грибы сушёные. Будешь брать? Могу предложить вешенок.

Вешенки участковому брать не очень хотелось, но взял. Неудобно, как он выразился, было уходить с пустыми руками. Ну а мы с Сашенькой всё уже распланировали. Нам что есть дорога, что нет — всё было едино. На государство не рассчитывали и потому собирались торговать трюфелями до октября, а затем уехать навсегда куда-нибудь на юг, к тёплому морю.

Мы сквозь пальцы смотрели на то, как по Покрышкино шастают некие люди, облачённые в спецодежду, белые каски и вооружённые нивелирами; нам был неинтересен вертолёт, который время от времени садился на поле. Мы напряглись только когда всех жителей снова собрали и объявили, что дорогу строить нельзя по причине обширных карстовых пустот, расположенных прямо под селом. И что не сегодня-завтра все, кто срочно не эвакуируются, рухнут в тартары. Сашенька слушал их и негодующе мотал головой — ведь он знал точно: не было под Покрышкино никаких пустот, ну кроме тех, что он сам выкопал. А люди в белых касках не унимались, объявили деревню под выселение, а сами сели в вертолёт и улетели, словно бы их никогда и не было.

Старухи-соседки сразу завыли. Все забегали, стали думать, куда недвижимость продавать, и надо же — сразу появились некие молодые люди из местной администрации, готовые эту недвижимость приобрести. Чудеса, да и только. Все продавали. Кроме нас. Поэтому мы никуда и не поехали. А чё ехать? Нам до октября тут жить. Тем более что хозяин дома, бывший председатель, хату свою продать ну никак не мог. Он уже год лежал в дурке и был недоговороспособен.

И где-то в начале июня остались мы с сыном в Покрышкино одни. Электричество нам отключили. Из списков живых нас вычеркнули, а дорогу обложили со всех сторон бетонными плитами и неожиданно объявили, что отныне Покрышкино более не населённый пункт, а перспективный мусорный полигон. О, как.

------------
автор Василий Кораблев