Как тысяча мудрецов забивала арбуз камнями или как работает торжество демократии простыми словами

Зашёл я на днях в международные новости, друзья, и, честно скажу, слегка залип — от потока абсурда. Потому что мир, если читать заголовки один за другим, будто сошёл с ума на одном конкретном слове. И слово это — «демократия».
Смотрите сами, что творится. Одна восточная страна, которая сама у себя никакой демократии отродясь не признаёт, вдруг выпускает целый глянцевый журнал — про торжество демократии. В другой стране идут выборы, всё чинно, урны, бюллетени. В третьей выборы уже закончились — и выяснилось, что демократическим путём выбрали, оказывается, вовсе не демократа, а кого-то совсем другого. В четвёртой стране взяли и демократически задержали демократически избранного демократа — а он из-под стражи возмущённо кричит, что это, между прочим, недемократично!

А венчает всё это Америка. На праздновании 250-летия США, на самом торжестве демократии, звучит горькое признание: американская олигархия, по сути, захватила власть, и демократия — та, настоящая, из учебников, — потихоньку осыпается. И говорят это, между прочим, не враги Америки, а сами американские мыслители.

И я сижу, читаю всё это и думаю: друзья, а мы вообще понимаем, о чём говорим, когда произносим это красивое слово? Или оно превратилось в заклинание, которое каждый крутит как хочет — как дышло, куда повернул, туда и вышло?

А главное — я задумался о вещи куда более глубокой. О самом фундаменте, на котором всё это стоит.

Ведь что такое демократия по своей сути, если снять всю позолоту?
Это подсчёт голосов. Большинство решило — так и будет. Один человек — один голос. И голос профессора, полжизни изучавшего экономику, и голос человека, который не может назвать столицу соседней области, — весят абсолютно одинаково. По одному голосу у каждого.

И вот тут всплывает слегка подплесневеший от старости, неудобный и почти запретный вопрос. Его боятся задавать вслух, потому что он звучит высокомерно. Но задать его надо, честно, глядя правде в глаза.

Могут ли тысяча дураков, собравшись вместе, родить хотя бы одну умную мысль?
Я наткнулся на рассуждение одного восточного мыслителя, который резал по этому поводу без всякой дипломатии. Он говорил так: если собрать вместе тысячу глупцов, они не родят ни одной умной мысли. Получится просто тысяча глупых мнений, сваленных в кучу. А если собрать миллион ослов и предложить им выбрать себе вожака — они не выберут человека. Они выберут самого крупного осла, а что еще страшнее, они могут даже козла выбрать! Того, который громче всех кричит.

Жёстко? Жёстко. Но вот что он добавлял, и это уже не обидно, а математически безупречно: количество не переходит в качество, когда речь идёт о невежестве. Сложение нулей всегда даёт ноль. Сколько ни складывай пустоту с пустотой — получишь пустоту, только большую по объёму. Тысяча незнающих не превращаются в одного знающего. Они превращаются в тысячеголосый хор незнания, который звучит громко, уверенно и совершенно вразнобой.

А на Востоке, у суфиев, есть по этому поводу старая притча, которая показывает всё лучше любых рассуждений. Позвольте, друзья, я вам её расскажу — она того стоит.

Жила-была далёкая страна, где люди никогда в жизни не видели арбуза. И вот однажды заезжий купец обронил на окраине города спелый, большой, полосатый арбуз. Местные жители нашли его в траве и страшно перепугались — огромное, зелёное, в полоску, лежит и молчит. Что делать? Собрали совет. Тысяча самых уважаемых горожан, старейшин, солидных обывателей уселись в круг, чтобы коллективным разумом решить, что это за чудо и как с ним быть.

Спорили долго. Один говорит: это чудовище, приползло сожрать наши дома! Другой: нет, это яйцо гигантского дракона, вот-вот лопнет — и нам всем конец! И поскольку их было много, они, как люди цивилизованные, решили голосовать. Большинством голосов постановили: это смертоносный монстр. И постановили окружить его толпой и забить палками и камнями до смерти. Во имя добра!

И вот, пока тысяча взрослых мужчин с криками швыряет камни в несчастный арбуз, мимо проходит чужестранец. Посмотрел он на это дело, растолкал толпу, достал нож, разрезал арбуз — и спокойно, с удовольствием, съел сочный красный ломоть.

Толпа замерла в ужасе. А потом один старейшина как закричит: смотрите! Пришелец заодно с монстром! Он ест его плоть и не умирает — значит, он сам колдун и чудовище! Прогоним его, пока он не сожрал нас всех! И вся тысяча человек, объединившись в едином порыве коллективной мудрости, схватила вилы и с позором выгнала беднягу-путешественника прочь из города. А вернувшись, они торжественно записали в свои летописи, что благодаря общему собранию и решительным действиям город был героически спасён сразу от двух страшных чудовищ.

Вот и вся притча, друзья. И в ней — всё. Ведь что произошло? Тысяча человек собрались, чтобы принять мудрое коллективное решение. И приняли. Единогласно. И это решение было не просто глупым — оно было агрессивно-глупым. Потому что когда глупость тысячи людей объединяется, она не складывается в мудрость. Она складывается в огромную, самоуверенную, вооружённую вилами сверх-глупость, которая первым делом набрасывается на единственного, кто знал правду. На того, кто просто взял и съел арбуз.

Есть, кстати, отличная современная формулировка того же самого: по отдельности каждый человек вполне нормален, но, собравшись в толпу, люди превращаются в единый организм без мозгов. Каждый из той тысячи горожан по отдельности, дома, за чаем, наверное, был неплохим человеком и, может, даже догадался бы попробовать арбуз. Но в толпе, в общем порыве, под крик самого громкого старейшины — все стали одним безмозглым существом с вилами.

И знаете, друзья, если честно посмотреть на тот карнавал новостей, с которого я начал, — так ведь ровно это и происходит. Люди выбирают того, кто громче кричит про дракона. Того, кто уверенно обещает спасти от чудовища простым решением — забить палками. А того, кто спокойно, со знанием дела «ест арбуз» — то есть предлагает разумное, но непонятное толпе решение, — того гонят вилами. Голосование ведь зеркало: мы выбираем не лучших, а похожих на нас. И потом удивляемся отражению.

Тут бы, друзья, и поставить точку. Сказать: ну всё, раз толпа забивает арбузы камнями, долой её решения, дайте нам одного мудреца, который всё рассудит. Именно к этому подталкивает такая логика. И именно тут — самая опасная ловушка.

Потому что продолжим мысль честно, до конца. Хорошо, толпа глупа. А альтернатива? Отдать власть одному «мудрому»? Прекрасно. А кто решит, кто мудр? Кто его назначит? И — главное — что станет с человеком, которого объявили единственным носителем истины и над которым больше нет никакого контроля?

А станет с ним вот что, друзья. Тот же восточный мыслитель говорил и об этом: каким бы умным ни был человек, он всё равно ошибается. Наши глаза и уши ограничены (об этом как раз писал в предыдущей статье), каждый видит лишь узкую щёлочку реальности. И беда в том, что, не зная всей истины, человек всё равно берётся учить других и выдавать свои домыслы за непреложный авторитет. А теперь дайте такому «мудрецу» абсолютную власть и уберите всякий контроль. Его ошибка — а она неизбежна — становится ошибкой для всех. Его личная щёлочка, его страх, его мания — становятся законом для миллионов. И поправить некому, он же «мудрейший».

История знает этот путь наизусть. Страшнейшие катастрофы двадцатого века случились не оттого, что толпа проголосовала за арбуз-чудовище. А оттого, что появлялся один «мудрейший вождь», знавший истину лучше всех, и его личная щёлочка восприятия становилась обязательной для целых народов.

Так что же выходит? Толпа гонит вилами того, кто ест арбуз. Единовластие «мудрого» ведёт к тирании. Оба пути плохи. Куда же тогда двигаться? Есть ли вообще выход?

И вот тут я скажу то, к чему сам пришёл, пока думал над всем этим
Мне кажется, вся ошибка — в самой постановке вопроса. Мы спрашиваем: кто должен править — толпа или мудрец? А вопрос-то неправильный. Дело не в том, кто нажимает кнопки власти. Дело в том, из чего состоит сам народ. Из тех, кто забивает арбуз камнями, — или из тех, кто способен хотя бы попробовать его на вкус, прежде чем объявлять чудовищем.

Смотрите. Мыслитель был прав: тысяча дураков родит только тысячу глупостей. Но ключевое слово тут — «дураков». А если люди не дураки? Если собрать тысячу думающих, знающих, любопытных людей — тех, кто, увидев арбуз, не схватится за камень, а скажет: «Погодите-ка, давайте сначала разберёмся»? Вот они как раз способны родить мудрость. Потому что там количество складывает уже не нули. Там складываются реальный опыт, реальные знания, тысяча разных щёлочек — и из них наконец получается широкая панорама. Толпа знающих людей мудрее любого одинокого мудреца, потому что видит не одну щёлочку, а тысячу сразу.

Значит, проблема, друзья, вообще не в демократии как в процедуре. Проблема в качестве людей, которые в ней участвуют. Демократия — это просто зеркало и усилитель. Она усиливает то, что в народе уже есть. Мудрый народ рождает мудрые решения. Невежественный и напуганный народ так же честно и старательно рождает решения про арбуз-чудовище. Инструмент не виноват. Виновато то, что в него заложили.

И отсюда — единственный, по-моему, настоящий ответ на вопрос, куда двигаться обществу. Не в сторону «отменить выборы и найти доброго царя». И не в сторону слепого поклонения процедуре, что бы она ни рожала. А в сторону куда более скучную, трудную и честную — в сторону превращения дураков в думающих людей. То есть в сторону просвещения, самопросвещения. Образования. Культуры. Того, чтобы каждый следующий человек, увидев незнакомый арбуз, тянулся не за камнем, а за ножом — чтобы попробовать, прежде чем судить.

Мысль эта, друзья, страшно немодная. Она не обещает быстрого чуда. Это работа на поколения — через настоящую школу, которая учит думать, а не зубрить, через книги, через честный разговор, через личный пример тех, кто идёт впереди. Долго и неблагодарно. Но это единственное, что реально работает. Все прочие пути короткие — и ведут либо к власти самого громкого осла, либо к сапогу тирана.

Вот почему меня, честно говоря, пугают не «неправильные выборы» тут или там. Меня пугает, когда общество перестаёт думать. Когда оно радостно меняет длинную мысль на короткий крик, книгу — на пятнадцатисекундный ролик, попытку понять — на желание поскорее забить камнями то, что непонятно. Вот это и есть настоящая деградация: превращение думающих людей обратно в ту самую толпу с вилами.

Так что отвечу на свой же прямой вопрос, хоть вы меня и не просили. Могут ли тысяча дураков родить умную мысль? Нет. Не могут. Сложение нулей даёт ноль, тут не поспоришь. И арбуз они забьют камнями, а того, кто его съел, прогонят вилами.

Но у нас есть то, чего нет у ослов и нет у той толпы в притче, пока она остаётся толпой. Дурак способен перестать быть дураком. Это, если вдуматься, и есть главная привилегия человека: способность поумнеть. Осёл ослом и помрёт. А человек может вырасти. Может однажды опустить камень, взять нож, отрезать ломоть — и понять, что перед ним не чудовище, а просто сладкий арбуз, который кто-то по глупости чуть не забил насмерть.

И вот на это, друзья, вся надежда. Не на идеальную систему голосования. Не на доброго вождя. А на то, что каждый из нас — я, вы, сосед — потихоньку станет чуть меньше человеком с камнем и чуть больше человеком с ножом. Который сначала думает, потом судит. И тогда любое зеркало, любая процедура начнёт отражать мудрость — потому что отражать будет уже нечего, кроме неё.

Общество не спасёт лучшая система выборов. Общество спасёт только один трудный, медленный, ежедневный выбор каждого из нас — думать. И пробовать арбуз, прежде чем кричать «чудовище».

С этого и начнём, пожалуй. Прямо с себя. Сегодня. Так победим!

Стырено отсюда