Глава четвертая "Заключение"Ассистент профессора поднимает нашу брюнетку с пола, она бросает на нас злобные взгляды, и ее уводят.
- Кадры надо подбирать тщательнее, - говорит профессор, глядя им вслед, - искусственное увеличение энергии перехода – и вот вы здесь. Я предупреждал, что дела сердечные плохие помощники в работе.
- Вы правы, - отзывается толстушка Мария, - я была против, но Михаилу хотелось произвести впечатление на свою новую пассию.
Если бы я точно не знал, что мы только что выпрыгнули из перехода между мирами, я бы решил, что мы находимся в обычной лаборатории обычного НИИ.
- Ну, что ж, молодые люди, - устало произносит профессор, - спрашивайте. Вы же за этим сюда прибыли.
И только я открываю рот, чтобы ответить, что мы прибыли не за ответами, как в дверь лаборатории раздается настойчивый стук.
- Именем Закона откройте!
Я узнаю голос блондинки, Клименко справа вскидывает ствол автомата, похожего в его руках на детскую игрушку.
- Оно и к лучшему, - с облегчением говорит ученый и идет открывать двери.
В комнату влетает моя ночная гостья в крайне раздраженном состоянии. Это видно по тому, какие гневные взгляды бросает она в сторону белых халатов.
Следом за ней, пригибаясь под проемом, входит уже знакомый мне магистр общественной безопасности. За магистром в лабораторию заходят бойцы местного спецназа. Параллельный мир это, или нет, но подобная гвардия вычисляется на раз. Все прибывшие вооружены такими же странными приспособлениями, которые я видел в прошлый визит.
- Взять всех, - отрывисто приказывает магистр.
Профессор снимает очки, становясь похожим на растерянного ребенка, и протирает их полой халата.
- Как это взять? – удивленно спрашивает он.
- Арестовать, - рявкает блондинка.
- Но…, - в голосе ученого слышится откровенное изумление, - вы не можете. Не имеете права. У нас даже тюрем нет.
- Со вчерашнего вечера есть, - любезно отвечает магистр, пока бульдоги из спецназа берут ученых в захват.
- Теперь вы, капитан…
Блондинка подходит ко мне, Клименко нарочито спокойно передергивает затвор узи, но я останавливаю его. На нас нацелены все свободные излучатели, что находятся в руках местной полиции. Не хочется на собственной шкуре проверять, как распадается моя ДНК.
Поэтому, я демонстративно кладу пистолет на стеклянный столик и поднимаю руки. Напарник еще колеблется пару секунд, но после вопросительного взгляда блондинки делает то же самое. Мы сдаемся.
- Увести, - отрывисто бросает она, и нас выводят из лаборатории.
На выходе из здания, ничем не отличающегося от любого нашего НИИ, нам завязывают глаза и, мягко направляя, ведут в машину.
Не знаю, была ли это именно машина, но точно средство передвижения. Потому что под полом под моими ногами начинают урчать моторы, и мы двигаемся с места.
- Лёха, чего делать будем? – спрашивает Клименко. – Как-то я без оружия чувствую себя не в своей тарелке. ПМ-то тоже отобрали, хотя обыскивать они не умеют.
- Ой, не знаю, Димыч. По ситуации сообразим. Пока что нас не бьют и не убивают.
- Голованов, наверное, с ума там сходит, - вздыхает напарник.
Тычок в бок предупреждает меня о том, что нам стоит замолчать, и Клименко послушно затыкается.
Повязку с глаз у меня снимают уже на месте – небольшой квадратной комнате без окон с одним столом и парой стульев посредине. Классическая комната для допросов. Но какая-то… слишком театральная что ли. Словно декорация, которую наспех лепили не очень трезвые мастера. С напарником нас разъединили, его, видать, увели в другую такую же комнату.
Охрана выходит за дверь, оставляя нас с блондинкой.
- Меня зовут Светлана, - наконец, представляется она, - со вчерашнего вечера я являюсь начальником полиции общественной безопасности. И всё из-за вас, капитан.
В голосе ее чувствуется горечь и обида. Хотя, причем здесь я? Искренне не понимаю.
- Ну, почему вы просто взяли и не убили своего клоуна?
Ей не нужны мои ответы, она просто очень зла на меня.
- В вашей Америке двоих убили безо всяких лишних вопросов. У третьего сработал чип защиты, отключающий сердце. В вашем Магадане пришельца тоже просто застрелили, а вот вы со своим идиотом-напарником зачем-то подались в герои. Объясните, зачем?
И вновь, только я собираюсь ответить, что мы пришли сюда для того, чтобы больше нигде и никогда не открывались серебристые прямоугольники, как распахивается входная дверь, и входит магистр.
- Отдохните, Светлана, - мягким голосом выпроваживает он начальника полиции, - я сам поговорю с задержанным.
Блондинка бросает на него благодарный взгляд и выходит, а мне отчего-то становится не по себе. Если б я смотрел полицейский боевик, где действуют хороший следователь и плохой следователь, я бы решил, что меня сейчас будут убивать.
Магистр занимает свободный стул и откидывается на спинку.
- До недавнего времени, - начинает он разговор не со мной, - я был всего лишь магистром социологии при историческом университете. Но последние события вывели ситуацию в обществе на критический уровень. Правительству пришлось пойти на крайние меры и учредить и комитет общественной безопасности, и полицейское отделение. Мы даже спезнац обучили в ускоренном режиме.
Но неторопливый монолог меня не устраивает, я перебиваю седого собеседника:
- Где мой напарник? Он жив?
Магистр, наконец, вспоминает о моем существовании и смотрит на меня удивлённым взглядом:
- Конечно. Мы не убиваем людей, как это делаете вы. И не пытаем в застенках, как вы. Мы – общество победившего гуманизма. У нас нет ни тюрем, ни карательного аппарата. До недавнего времени не было.
- А как же профессор?
- Ему просто зададут несколько вопросов. Как получилось так, что произошло несанкционированное увеличение мощности перехода, и откуда у туристки запрещенное огнестрельное оружие. По результатам беседы будут приняты меры безопасности, профессору вынесут общественное порицание, и он продолжит исполнять свой гражданский долг.
Гражданский долг?! Это гражданский долг? Направлять туристов, жаждущих крови, в другие миры – это просто гражданский долг?
На стол перед моим тюремщиком ложится излучатель, который он достает из-за пояса. Я не очень силен в физике, но даже мне зеленая кнопка на прикладе говорит о том, что он полностью заряжен.
- Не сходите с ума, капитан, - недовольно морщась, осаживает магистр мой пыл, - любое развитое общество требует жертв. Вопрос только в том, кто станет жертвой. Стараниями наших ученых мы этот вопрос решили ко всеобщему благу. Да, существуют проблемы и недоработки, мы это признаем. Признаем и пытаемся своевременно исправлять.
После долгой и абсолютно пустой беседы меня выводят наружу. По длинному коридору ведут в другую часть здания, а по дороге ко мне присоединяется Димыч. Чёрт, дружище, я так рад тебя видеть!
Как и обещал магистр, нас пальцем не тронули. Просто вывели из лаборатории, чтобы мы не натворили там дел, а сейчас ведут в местную тюрьму, которую сотворили за двое суток так же наспех, как и всё остальное.
***
Похоже, в тюрьму они переделали какую-то местную гостиницу. Уж дюже камеры смахивали на удобные номера, а не тюремные застенки.
Об ограничении нашей свободы говорили лишь закрывшийся за нашими спинами замок, да небрежные решетки на окнах.
- Детский сад просто, - усмехается Клименко и достает внутреннего кармана куртки перочинный нож, - говорю же – обыскивать не умеют.
В камере у нас оказался даже телевизор, или его аналог. Программ, правда, было всего две. Одна – новостная лента с бодрыми дикторами, вещающими о красотах местного общества победившего гуманизма, и вторая – развлекательная, с идиотскими клоунами на сцене, один из которых был максимально похож на нашего маньяка.
- Выключи, - прошу я напарника, - сил нет ни смотреть, ни слушать эту муть.
- Не выключается, - отзывается Клименко, - только в 21.00 само вырубится. Похоже, мы находимся, под некоей программой перевоспитания.
Нас держат взаперти уже третьи сутки. На содержание жаловаться грех, кормят отменно, в номере душ и все принадлежности. Нам даже ежедневно приносят чистое бельё и бритвы, которые забирают сразу, едва мы с напарником закончим шкрябать свои щёки.
Убежать мы хотели еще в первый же вечер, открутив ножом решетки, но Димыч обнаружил в решетке скрытые излучатели с датчиками движения.
Поэтому, сейчас он смотрит днями напролет новости, пытаясь из потока этого слащавого дерьма выудить необходимую информацию, чтобы разобраться в мироустройстве этого дурдома.
И что вы думаете? Я же говорю – академик.
Если коротко, то вот что он понял…
Это общество, в котором преступления отсутствуют как явление. Нет ни краж, ни изнасилований, ни грабежей с убийствами. Общество победившего гуманизма, как они называют себя сами. Полиция есть, но исполняет больше надзорные функции, вроде поиска заблудившихся детей и спасения котят с деревьев.
Огнестрельное оружие тотально уничтожено больше ста лет назад и находится под строжайшим запретом. Вместо табельных у местной полиции неионизирующие излучатели узко-направленного действия, вызывающие кратковременную потерю сознания.
- Тут я не особо разобрался, я не медик, - признается Клименко, - что-то связанное с блокировкой кислорода в каком-то отделе мозга. При редком применении вещь не очень опасная. Но это то, чем нас вырубал клоун. Только излучатели были встроены в линзы. Здесь по телику рекламу этих линз каждые полчаса крутят, сволочи.
Не то слово, Димыч! Даже я, далёкий от науки, скумекал что здесь к чему. Полгода назад в безупречном обществе начались психологические проблемы. Тягу законопослушных граждан к мелким правонарушениям удовлетворяли на местном уровне. Хочешь кого-то изнасиловать? Нет проблем. Подавай заявку в муниципалитет, оплачивай пошлину, и тебе подберут жертву, мечтающую быть изнасилованной. Все довольны, все расходятся, бюджет пополняется.
Хочешь украсть? Какие вопросы? Нет долгов по налогам, плати пошлину – и вперед, в любой супермаркет. Владельцу торговой точки возмещается любой ущерб.
Сложнее было с убийствами. Никто не хотел убиваться по собственному желанию, и общество зашло в тупик с поиском жертв, которых само же и требует. Людей, склонных к маниакальному поведению поначалу держали на убойных препаратах, снижающих уровень агрессии, но долго так продолжаться не могло. Когда-нибудь грянул бы социальный взрыв.
Но именно полгода назад их ученые, перед которыми была поставлена общественная задача, открыли возможность перемещения между мирами.
- Здесь я опять же не до конца понял, как они это делают, - жалуется Клименко,- что-то связанное с теорией струн и многомерностью пространства.
- Вы правы, молодой человек.
Голос профессора доносится от дверей, а мы были так увлечены разговорами, что пропустили щелчок замка. И за спиной у него я вижу Светлану. Чёрт, я начал к ней привыкать. Не говоря уже о Клименко, который резво приосанивается и, невзирая на равнодушный взгляд блондинки, приглаживает взъерошенные волосы. Вот кобель! Хотя, памятуя свою единственную встречу с благоверной напарника – дочерью приятеля отца – монументальной, громкоголосой барышней, я не удивлён, что Димыч отказался бежать в первый же день.
Местный Эйнштейн проходит в комнату и присаживается в кресло у окна.
- Представьте, что вы живете в двухмерном мире, молодые люди, - академическим тоном начинает он лекцию для дикарей, - и однажды через ваш мир пролетает светящийся шар. Как вы увидите его? Сначала это будет отблеск в небе, потом точка, потом круг, а потом всё исчезнет. И двухмерные люди не поймут, что только что стали свидетелями многомерности пространства. Так вот наша, как вы ее называете, дверь – это и есть пролетающий через ваш мир наш шар. Он многомерен, просто вы не в состоянии этого понять. А мы сумели развернуть одно из измерений и пробить брешь в мембране между нашими мирами.
Светлана начинает заметно нервничать. Похоже, если профессора не остановить, он будет говорить очень и очень долго. Но пришли они сюда явно не для того, чтобы просветить таких дикарей, как мы.
- У нас мало времени, - предупреждает блондинка, - народ вышел на улицу. Нам нужна помощь этих питекантропов.
- Да, - легко соглашается профессор, - договорим по дороге.
И нас выводят из тюрьмы, уже не завязывая глаза. Ведут по коридору, а учёный торопится рассказать свою историю.
- Мы хотели подарить людям радость многообразия, но правительство решило иначе.
Они стали отправлять маньяков на экспорт, чтобы любой желающий мог удовлетворить в нашем мире свою тягу к чужой крови. Мы для них – мир, населённый дикарями, испытывающими удовольствие от убийств и мучений.
Пятиминутный переход предоставляется бесплатно любому желающему после прохождения необходимых психологических тестов. Докажи, что маньяк, и добро пожаловать в иную реальность, где убийства считаются нормой.
В тот вечер, когда лейтенант Максимов рассказал свой последний в жизни анекдот, клоун вернулся домой с новым трофеем. Поцеловал детишек на ночь, поднялся в супружескую спальню, чтобы похвастаться игрушкой любимой супруге и случайно нажал на спуск.
Прогремел выстрел, пороховые газы попали клоуну в нос, а примерная супруга распласталась на шелковых простынях, заливая их темной кровью, хлынувшей из простреленной артерии.
И вот здесь у нашего маньяка крышу-то и снесло напрочь. Он выскочил на улицу, размахивая пистолетом и лихорадочно паля во все стороны. По какой-то невероятной случайности абсолютно все выстрелы нашли свои цели. На ночной улице остались лежать пятеро законопослушных граждан.
Жертв похоронили с почестями, клоуну вынесли общественное порицание, инцидент замяли.
Но отголоски его Клименко выудил еще из новостей. Начались волнения, пациенты клиник принялись массово отказываться от лекарств и требовать внеплановых путешествий, во время которых у нас начало пропадать оружие.
- Да вы садисты! – неожиданно восклицает напарник и останавливается. – Вы сами-то понимаете, что хуже нас? Кто дал вам право на наши жизни?
Я напрягаюсь, потому что подобная экспрессия моему другу несвойственна.
- Зато мы не сжигаем людей в печах и не сбрасываем им на головы бомбы, - огрызается Светлана.
- Да ну и что, - продолжает Клименко, - но вы-то кто такие, чтобы решать, что нам можно делать, а чего нельзя?
- Ой ли, - с сарказмом отвечает начальник полиции, - а рабовладение? Разве тогда вы не решали за других людей?
- Вспомнили тоже, - фыркает напарник, - когда это было-то? Сейчас всё давно в прошлом, сейчас мир на Земле.
- Да, но для этого вам пришлось сбросить на этот мир две атомные бомбы.
Да, они хорошо выучили нашу историю, ничего не скажешь.
- Достала ты меня, краля - неожиданно произносит напарник и одним неуловимым движением достает нож из кармана.
Он берет растерявшуюся блондинку в боевой захват и приставляет лезвие к шее.
- Излучатели на землю, - командует Клименко, - Лёха, поднимай. Сами разберемся, как они работают.
Профессор, как настоящий кабинетный червь, очень пугается нападения и снимает очки дрожащими руками.
- Это источники контролируемого гамма-излучения, молодые люди, - зачем-то объясняет он нам, - мощность каждого такова, что сжигает человека изнутри за несколько минут.
По тому, как вздрагивает напарник, я понимаю, что с этими штуками лучше не играться.
- Лучевая болезнь, - говорит Димыч, - моментальная доза смертельноц радиации. Ты превращаешься в живую головёшку. Живодёры! У нас даже фашисты до такого не додумались.
Я тоже внутренне ежусь, представляя, что стало бы с нами, рискни мы прорываться сквозь оконные излучатели.
- Браво, браво, - доносится от дверей саркастический голос магистра.
- Я предупреждал, что бойцов спецподразделения стоит отправить на обучение в ФСБ. Даже обыскать только не могут.
Это произносит очень знакомый нам голос. Голос, который мы у себя дома частенько слышали с телеэкранов. Это говорит наш, земной, премьер-министр. Это именно он постоянно твердил о необходимости применения оружия возмездия, снятия моратория на смертную казнь и ратовал за военные походы.
От неожиданности Клименко ослабляет захват, и блондинка выкручивается из-под его руки, попутно отвешивая напарнику смачный удар между ног.
От чего Димыч охает и резко сгибается пополам. Я невольно делаю шаг вперед, чтобы врезать этой дуре в попытке отомстить за честь друга, но тихий, испуганный профессор толкает меня в бок, заставляя споткнуться и позорным образом распластаться на полу.
- Будешь знать как трогать меня без разрешения, - шипит разъяренная Светлана и примеривается еще к одному удару.
- Достаточно, - останавливает её магистр, - наши гости всё поняли.
- Увести в камеры, - кивает он охранникам.
Нас опять уводят обратно, и последнее, что мы слышим – это выговор, который магистр делает Светлане:
- А вас, дорогуша, ждёт общественное дознание. Что за цирк вы тут устроили? Чего вы хотели добиться, освобождая этих дикарей?
Так, похоже, мы имеем дело с двумя противоборствующими группами. Как бы еще разобраться, чью нам принять сторону?
Это сообщение отредактировал Ятаган - 22.03.2026 - 08:52
yaplakal.com