Глава 3 "Посещение"Утро встречает меня хмурыми облаками, налитыми свинцовой тяжестью, и тупыми ударами боли в висок. Похоже, ночные визиты и этот раздражающий запах не проходят даром.
Собираюсь на работу, таскаясь по квартир и скрипя суставами, как старый дед. Если блондинка не обманула, нападений можно пока не бояться. Надо потормошить нашего знайку-зазнайку на предмет подобных перерывов в благословенной Америке. Ведь там, как он невзначай похвастался, проживает его бывшая одноклассница, которая сейчас, ни много, ни мало, а целый детектив в полиции Лос-Анджелеса. Потому Димка и получил такую массу ценных сведений. Школьная любовь не забывается, даже если её раскололи морские мили и сухопутные километры.
Пока брею заспанную свою и опухшую за ночь харю, вспоминаю ночной визит. Каждое слово странной той посетительницы, каждый жест, гримасу и поворот тела.
Как учил меня батя, проработавший всю жизнь учителем труда, иногда движения говорят больше, чем слова. Ученик, бывало, не успевал даже рта открыть, а отец уже точно знал – сейчас соврёт, поганец.
И чем тщательнее я вспоминаю ту блондинку, тем больше прихожу к выводу, что она-то точно не врала. Даже в мелочах.
Звонок на сотовый застает меня, когда я уже открываю дверь, чтобы уйти. Ловушки ставить не стал, потому что бесполезно, а вот скрытую камеру, которую выклянчил у Голованова вчера в кабинете, установил. Если кто придет, мы, по крайней мере, узнаем, как они это делают.
- Лёха, - Клименко торопится так, что не делает паузы в словах, - мне Катрин только что позвонила, они взяли одного урода прямо у двери, представляешь. Много не сказала, потому что сам понимаешь – профессиональная тайна, но кое-что поведала. Давай, дуй на работу быстрее, полковник в кабинете уже рвёт и мечет почем зря.
Ух ты, вот это удача! С громким щелчком закрываю за собой дверь и мчусь на стоянку. Привилегии профессии – мою машину никто и никогда не перекрывает. После того, как у одного полудурка в кармане нашли следы от кифа, желающих испытывать мое терпение резко поубавилось.
А в кабинете полковника Клименко уже приготовился к ответственной речи. Он даже побрызгался одеколоном, который мы подарили ему на последний день рождения. Чудны дела твои, Господи.
- Ну, Дмитрий Леонидович, - торжественно произносит Голованов, - просим-просим, начинайте. Аудитория у ваших ног.
Димка откашливается, поправляет несуществующую бабочку, делает глоток воды прямо из графина и раскрывает папку с бумагами.
Если отбросить слова восхищения работой американской полиции, которые нет-нет, да и прорывались в речи нашего умника, то ситуация в солнечном городе Лос-Анджелесе такова…
Первые два нападения они элементарно прозевали. Это ж Голливуд, накачанного амбала, разрисованного затейливыми рунами, приняли за очередного актера, а дверь – за спецэффекты из фантастического блокбастера.
И лишь когда улеглась шумиха, перед операторской камерой остался лежать мальчишка, разносящий кофе. Но даже тогда звёздные недотёпы не связали между собой два этих факта. Смерть паренька списали на несчастный случай, про дверь забыли, хотя режиссёр еще пытался найти её автора. Уж дюже ему натуральность понравилась.
Через две недели выход татуированного качка повторился, когда в павильоне одиноко репетировала актриса второстепенной роли. Красотку нашли утром, и вот уже тогда судмедэксперт дал заключение о том, что обе жертвы задушены одним человеком, обладающим поистине невиданной силой.
А если где-то пахнет серией, то ФБР прибывает на место преступления быстрее газетчиков.
Первая федеральная засада у двери провалилась полностью, когда бойцы из SWAT один за одним бесславно ушли в отключку, едва распахнулся серебристый прямоугольник.
Но ФБР не было бы ФБР, если б там не работали мозги уровня минимум нашего Клименко.
Кто-то из ученых предположил, что дело либо в излучении, сродни рентгеновскому, либо в психологическом воздействии невыясненной природы.
На следующее рандеву ребята явились во всеоружии: просвинцованных бронежилетах и анти-взрывных шлемах с толстенными бронебойными стёклами. Да уж… Нам о таком снабжении приходится только в откровениях бывших любовниц читать.
В результате спланированной акции разрисованный рунами бугай был взят под черно-белые рученьки и отправлен в засекреченную тюрьму ФБР на каком-то тропическом острове.
И всё… дальше полномочия нашей американской осведомительницы закончились. Пишите письма, что называется.
- Ну и что нам это даёт? – фыркает Голованов. – Ну, взяли и взяли, молодцы. А нам как с нашим клоуном быть? Где я вам возьму такие бронежилеты? У нас только и есть, что очки Платонова, да его странная блондинка с непонятными разговорами. Я вам даже группу захвата могу только через главк организовать, а на это чёрт знает сколько времени уйдет.
Клименко пытается что-то сказать со своего места, но хмурый взгляд полковника прочно усаживает его обратно на стул.
- Значит, так, - подытоживает начальник, - пока устраиваем засады у этой чертовой двери. Дежурить будем по очереди, очки передавать друг другу и беречь пуще собственной жизни. Пока чего-нибудь не придумаем, хотя бы убийства прекратим.
Мы с напарником выходим из кабинета расстроенного Голованова, и тогда уже Димыч говорит то, что не хотел слушать полковник.
- Я хотел предложить переехать к тебе и подождать блондинку там. Уж я бы нашел, что ей сказать.
Ну, судя по мечтательным глазам напарника, он хотел не только кое-что сказать моей ночной гостье. А при удаче, еще и пощупать.
- Спасибо, Дима, - искренне благодарю я, - от всей души, но обойдемся как-нибудь сами. У меня квартира маленькая и диван один.
- Я бы и на раскладушке мог, - обижается напарник и уходит.
Полковник отпустил меня отоспаться перед ночным дежурством, поэтому я с чистой совестью отправляюсь домой, мечтая о том, как наварю пельменей, поем от души и завалюсь на подушку.
Но, как говорится, расскажи блондинке о своих планах. Потому что, едва я после обеда доплетаюсь до дивана, как рядом с креслом распахивается чёртова дверь, и через порог ступает моя знакомая, одетая в вычурную, но явно полицейскую форму с нашитыми шевронами.
Уже здоровой левой рукой гостья держится за ремень, на котором висит странное приспособление, хотя и не похожее на наши пистолеты, но однозначно выполняющее те же функции. Это видно по положению пальцев, готовых выхватить оружие в мгновение ока. Уж в этом-то я разбираюсь, будьте уверены.
Но еще большим сюрпризом для меня становится то, что следом за моей блондинкой из двери выходит высокий седой мужчина в подобной форме.
- Капитан, - официальным тоном говорит девица, - позвольте представить вам руководителя отдела общественной безопасности – магистра Петра Анищенко. У нас мало времени, энергия перехода рассчитана на одного человека и пять минут. У нас две с половиной минуты, так что не перебивайте.
Когда магистр заканчивает говорить, внутри меня зарождается тихая ненависть. Непроизвольно я тянусь к кобуре с пистолетом, что лежит на кресле, но предусмотрительная легавая из другого мира (да, они прибыли из параллельной вселенной) мигом выхватывает из-за пояса свой странный аппарат, и меня сдувает с дивана как пушинку.
- Не дурите, капитан, - предупреждает она, - мы не используем огнестрельное оружие, оно приносит массу разрушений, но мощности моего хватит на то, чтобы расшибить вам голову о стену. Не говоря уже об излучателе коллеги. Это линзы клоуна вызывают кратковременный обморок, а аппарат закона способен разрушить вашу ДНК полностью.
- Мы уходим, - произносит магистр, - исполнение нашего предложения остается за вами. И лучше вам принять правильное решение, капитан.
***
- Какое решение? – нетерпеливо пытает меня Клименко после рассказа.
Как и обещала девица в свой прошлый визит, клоун не появился, несмотря на самое сенокосное для него время. Видимо, наша отчаянная засада самоубийц произвела на него слишком сильное впечатление. И сейчас пострадавший от полицейского произвола залечивает нервы в бесплатном центре психологической разгрузки.
- Мы должны убить его, - поясняю я. – Не пытаться арестовать, не пробовать войти в дверь, а просто взять, и убить.
- Но зачем? – удивляется Клименко. – Американцы же схватили своего маньяка, и ничего – никто не помер. Да, сложно, но можно попробовать. Мы просто не знали, с чем имеем дело, а сейчас знаем. Можно попытаться в брониках и спецназовских шлемах. Плюс твои очки – шансы очень велики. А это и премии, и звездочки на погоны.
- Никто никого не взял,- осаживаю я пыл напарника, - американский душитель скончался еще по дороге к месту заключения от внезапной остановки сердца. Ребята строго охраняют свой покой, просто так до них не добраться.
В кабинете полковник после моего отчета молчит несколько секунд, пытаясь уложить в голове всю полученную от меня информацию. Я его понимаю, в таком возрасте и узнать подобное – это не фунт лиха.
- Параллельный мир, значит, - протягивает Голованов, - вот оно что. А какого ляда им у нас понадобилось? Сидели бы у себя, да бабочек ловили.
Не могут они у себя бабочек ловить, особенно после того, как наш клоун умыкнул табельный Максимова. Вот после этого у них там и началась полная вакханалия. Такая, что даже комитет общественной безопасности пришлось учредить.
- Ну, убить – значит, убить, - на удивление легко соглашается полковник. – После полученной информации считаю это самым простым решением проблемы. Свободны, товарищи офицеры.
- Даже не думай, - произносит напарник за моей спиной, - я тебя одного никуда не отпущу.
Ну, блин, он уже мысли, что ли, читать умеет?
- Нет, Леха, - говорит Клименко, обходя меня справа, - просто я тоже научился понимать язык тела. Когда ты вот так хмуришь брови, это значит, что ты что-то задумал. А что можно задумать в данной ситуации? Только попробовать войти в дверь. Найти источник заразы.
- Но мы не знаем, как это сделать? – парирую я. – Моя блонди вряд ли скоро появится, она сказала мне всё, что нужно.
- Значит, будем дежурить вдвоем, пока не появится этот паразит со струной. А там что-нибудь сообразим на пару.
***
Мы дождались его на третью ночь.
Клименко, памятуя свой прошлый провал на дежурстве, занимается место за будущим проемом.
Около полуночи мы видим, как распахивается дверь, и через порог переступает изящная женская ножка в остроносой туфельке на высоком каблуке.
Пришелица вооружена компактным мини-узи и, несмотря на вечерний наряд, производит опасное впечатление.
Клименко невольно опускает руку с дубинкой, занесенную для удара по клоунской черепушке, а я, видя, что ствол разворачивается в его сторону, кричу изо всех сил:
- Ложись! Димыч, ложись!
Напарник послушно бросается на землю, красотка в черном платье презрительно кривит губы и разворачивается ко мне.
Израильское оружие с высокой скорострельностью способно изрешетить меня в лапшу за несколько секунд, но на голову девицы опускается наша, родная, полицейская дубинка, которую держит очнувшийся умник.
- Не в моем вкусе, - сообщает он маньячке, грациозно упавшей к его ногам.
Времени у нас остаётся в обрез, разбираться, куда подевался клоун, мы не собираемся. Я бесцеремонно перекидываю красотку через плечо, и мы втроем входим в дверь.
В переходе нас колбасит, как в ПАЗике без амортизаторов на разбитой дороге. Я еще как-то давлю в себе тошноту, а напарника откровенно выворачивает прямо на подол черного вечернего платья.
Благо, длится этот кошмарный полет всего несколько секунд, после которых мы выкатываемся прямо в центр овальной комнаты, заполненной людьми в белых халатах.
- Как вы сюда попали? – спрашивает пожилой очкарик, явный руководитель. – В переход встроена система распознавания по типу «свой-чужой», дверь не могла вас пропустить.
Я с облегчением опускаю свою ношу, особо не заботясь об её удобстве, выпрямляюсь и демонстративно достаю пистолет.
По лёгкому облачку страха, промелькнувшему на лице очкарика, вижу, что он знает, с чем имеет дело, хотя огнестрела в их мире нет, как убеждала меня моя гостья.
- Перестаньте, - нервно говорит учёный, - комната напичкана излучателями, а у нас строгие инструкции: в случае опасной ситуации мы обязаны заблокировать двери и включить излучение на максимальную мощность. Гибель всех нас наступит через пару минут. И поверьте, она будет мучительна.
Девица на полу между нами начинает подавать признаки жизни. Узи у нее предусмотрительно отобрал Клименко, и сейчас с интересом вертит его в руках, примериваясь к короткому прикладу.
Очкарик, не отрывая от меня пристального взгляда, бросает своим помощникам:
- Окажите гражданке необходимую помощь и оставьте нас.
- С этими дикарями, профессор? – с испугом переспрашивает толстушка. – Разрешите остаться хотя бы мне, чтобы я привела в действие программу уничтожения.
- Так вот кто мы для вас, - горько усмехаясь, произношу я, - дикари.
- Останьтесь, Мария, - позволяет профессор, - почему-то мне кажется, что цивилизованного диалога у нас не получится.
yaplakal.com