Кокон, Автор: Немец

Добавлено в 13:33

Как-то не заметил, скорее наоборот, везде о том, что её нет по жизни.
В жизни корявее диалоги происходят.Текст очень тщательно отшлифован.
Цинизм героя, как у Быкова(Охлобыстина) в "Интернах".
Слишком много шика, безумная красота. Воображение идиота. Драматизму не пожалел, а для главного героя все слишком гладко складывается.

Но, как для художественного произведения - то аллегории и метафоры классные, читаешь и получаешь эстетическое удовольствие.
Идея с коконом хороша. Да и по сути реально про жизнь, без "соплей", только про любовь чуток.


Это сообщение отредактировал samuray3223 - 16.04.2012 - 13:35

Просто преклоняюсь, не знаю что там говорят "Для людей за 30" , но в мои 18 вещь действительно стоящая...КИРПИЧИ И РЯДОМ НЕ СТОЯТ......всем посоветую прочитать

асилил на одном дыхании, хороший рассказ, концовку бы растянуть

очередной раз перечитал, отлично

Действительно, на одном дыхании за несколько часов. Понравилось. Спасибо.

Не буду оригинален - не смотря на то что ежедневно читаю ЯП, всё никак не доходили руки до данного креоса. Прочитал - сподвигло зарегистрироваться. Шик. Пойду изучать остальные произведения автора

Сильная вещь. Как и "крипичи" Юника. Невероятно тронут.

Извините, конечно, но имхо пошлость какая то сплошная. Такое самолюбование - просто аж противно становилось. И зачем мат? Это что сейчас считается чем то оригинальным, неординарным, крутым? Почему все поголовно стали материться: в кино, в жизни при женщинах и детях? Это что - типа "крепкое словцо"?
Ну а сюжет и повествование подходит для сценария телесериала.
Можете кидать в меня шапками, но какое нахрен "золото"?

Низкий поклон Автору... Спасибо за шедевр.

Блин, как про себя почти прочитал эххх......

Ахуенный рассказ.
Просто слов нет.

Продолжене возможно?

Сильно, даже более чем...Немного в шоке от впечатлений...Прочитал не отрываясь, забив на работу... В ЗОЛОТО!!!

Аналогично, работа подождала и свалила на выходные, пока я дочитывал! Это шедевр!! Герой мне напомнил чем-то Др. Хауса, характер прямо его!

Очень и очень.
Современный вариант героя Вячеслава Тихонова из "Доживем до понедельника"

это - платина!

Восторг! Прочел на одном дыхании.

ох тыж, первый раз не хочу еще
завтра попрошу
завтра откомментирую

!!!!!!!!!!!!!!!!!

Блеск.очень понравилось.

Вот оцените мою нетленку

Глава 1. Начало.

Егор приехал на всесоюзную стройку Колымской ГЭС из Подмосковья на велосипеде. Этот странный паренек в армии служил в небольшой воинской части у самой китайской границы, поэтому умел многое. Вдобавок к водительским правам у него было удостоверение велотуриста, умеющего спать, крутя педали, справлять на ходу большую нужду, не пачкая подседельную кобуру, и заниматься омолаживающим онанизмом с двух рук по-македонски, не слазя с велосипеда.

Перед отъездом из Москвы в управлении «ГЭСстроем» он получил запасную педаль от велосипеда «Орленок», два незаметных бушлата, мазь от паховой грыжи, репудин, и, собственно, сам велосипед «Аист».

- Там встретят, и вообще, вас поедет, наверное, человек пятнадцать долбоебов в этот день, так что не потеряетесь, - улыбнулась ему молодая женщина, выдававшая педали, и с интересом посмотрела на симпатичного паренька, - торжественный старт завтра утром. А хочешь, я вечером тебе пиз… то есть, Москву покажу? - кокетливо повела глазками в разные стороны. «Бухая, что ли? Ишь, как глаза распидорасило», - подумал Егор, и внезапно задумался. «А может, у неё астигматизм или триппер? Ох, и непросто все в этой Москве. Ох, непросто».

- Ты ведь не москвич, - утвердительно продолжала та, смерив одним взглядом его простенькое сари, а другим - индийскую чалму на голове. – Так, лимита залетная, лошара в панамке. А я сегодня после работы сама с собой в «крокодила» играю, могла бы показать тебе ГУМ, Красную площадь, алычу и сингулярность. Хочешь? Подъезжай сюда к пяти часам, если надумаешь. Увидишь много интересного.
Егор повелся, он никогда не видел алычу.

Вот тут уже была НОЧЬ! Ирина оказалась весьма темпераментной и опытной крокодильщицей. Она вытворяла такое… Такое редкостное! Лучше всего она показывала голую женщину. «Как настоящая», - восхищенно думал Егор и заскорузлой рукой хватался за пантомиму. Когда Ира заснула, он продолжал гладить, мять и тискать ее податливое нежное тело. Она проснулась вся помятая, несмотря на то, что её всю ночь гладили, и выгнала Егора восвояси, показав ему обширную жопу, вместо алычи, «на дорожку».

Собрав все необходимое, миниатюрный японский магнитофон Яуза-206, словно предназначенный для велопробегов по Колыме, самогонный аппарат, дрожжи и мешок пшеницы, Егор груженный, как Амундсен, приехал на старт. Компакт-бабины с песней Макаревича и атташе-кейс с батарейками также пришлось прихватить: было бы хлопотно и не очень предусмотрительно тянуть удлинитель через всю страну. С ним в компании оказалось еще двенадцать людей. Под самогон и песню Макаревича «Синяя птица» путь в тысячи километров пролетел быстро и незаметно, как год в тюрьме. Так началась дорога Егора на северА…

КРУЧЕ!! ЭТО МОКРОЕ ЗОЛОТО 2 !!!!!

Глава 2. Дорога

Сразу на подъезде к Магадану Егор увидел мужчину, стоящего возле плаката с надписью «Синегалье». Кумачовый плакат выцвел, покрылся пылью и обветшал.
- Почему так долго? – спросил человек с плакатом. – Второй год здесь стою, не жрамши. Вокруг себя уж весь тайгой порос.
- В объезд шли, батя, не обессудь нам.
- Будешь старшим, грамотно излагаешь. Буфет налево в здании, в общем, разберетесь, и чтоб никакого спиртного! Можете взять в ресторане винца, водочки, коньячку, отметить приезд, но чтоб тихо у меня. Главное, никакого спиртного! Иначе сам лично в плотину замурую! Я ж бригадир таежных бобров, зовут Николай. Друзья иногда уважительно зовут Колыма в честь классика нашего магаданского. Я тоже иногда пописываю, ну, и пишу, конечно.
Ребята, конечно, сразу отправились именно в данный ресторан. По обоюдной договоренности тринадцати человек был куплен ящик сухого вина «Монастырская изба». Прихлебывая винцо, ребята сели в автобус и поехали строить.

Дорога причудливой лентой петляла по сопке, машину то прижимало к самому боку горы, то, наоборот, отжимало, она то шла почти по краю дороги, то ехала где-то посредине, и поднимаясь все выше к кратеру, пропадающая внизу речка становилась все меньше. От двигателя ощутимо пыхало жаром. Миновав очередной поворот, автобус почти по прямой стал, натужно ревя. Теперь все видели, как далеко внизу, изгибаясь гигантской саблей, вниз по долине уходила река, которая еще недавно, поднимаясь все выше, становилась все меньше. Такое...™ Егор не видел даже в Москве, когда ему показывали небритую сингулярность. Виды стояли изумительной красоты.

В Синегалье они приехали уже к вечеру, сразу завалились и стали спать. Утром общага просыпалась рано. Большинство ребят еще сладко дрыхли. Общага разбудила только Егора, уронив ему на лицо кусок штукатурки с потолка.
- Па-а-адъем!!! – испуганно-страшным голосом рявкнул Егор.
Все зашевелились и начали подниматься.
- Ну, че орешь-то, в натуре, что ль, ебанутый? – сказал ему один наглый, как пидор, парень с блатной челкой.
- А чо вы спите?
- Ты реально комсюк или от природы мудак?
- Не понял вопроса.
- Глаз высосу, поймешь!
- Я вас категорически отказываюсь понимать. Чей глаз?
- Сопливый, ты чо такой трудный?
- Вы определитесь, пожалуйста, сопливый я или трудный.
- Сука, ты реально меня выводишь. Щя оба глаза высосу! И гланды!
- Да что ж вы так со сранья глаза сосать-то вздумали, на голодный-то желудок? Что за привычка такая?
- Сяду в тюрьму, но от олигофрена синегальскую землю избавлю! Я тя порву щя, как носорог евражку! - в сжатом кулаке парня щелкнуло и вырвалось на волю холодно блестевшее жало ножа. «На волю, в пампасы»! – как бы говорила холодная до блеска пиковина.
- Ребята, давайте жить дружно, - миролюбиво сказал Егор парню.
- Ты чо, кот Леопольд?
- Да нет, ты что, я просто так, типа вот так, так, типа, типа…. Хорошо, хорошо… встаньте ровно, не сутультесь. Подбородочек! Улыбочку! - и неожиданно крутанувшись на одной ноге, Егор высоко подпрыгнул вверх. Заканчивая оборот, он резко выбросил непринужденно сжатую в колене ногу и буквально снес ударом голову стоящего перед ним урки. Тот рухнул, как подрубленный, голова, звякнув об пол, отлетела куда-то в сторону.
- Значит так, товарищи питухи, кто там у вас кто, решайте сами, хотите жить по законам питушатни - живите, но перья всем сдать, челки подстричь, тут, а точнее, здесь, птичьего базара не будет. Узнаю, кто в питушки озорные подался, - повторю, - Егор кивнул на лежащего до сих пор без головы парня.
Порядок был восстановлен, по этой причине все потянулись в умывальник. Сашка (хуй знает, откуда нарисовался, извините), присев на корточки рядом со стоящим Егором, спросил, подобострастно глядя снизу вверх:
- А где ты так «махаться» научился, это что было, дзюдо с броском через бедро?
- Да нет, тупица, - отмахнулся Егор. - Ты чо не видел? Само как-то получилось.

Глава 3. Любовь

Служа в армии, Егор как-то в очередном «самоходе» познакомился с обрусевшим графоманом. В той маленькой ангарской деревушке его звали Ван. И он поразил Егора тем, что, несмотря на возраст, как-то легко и без усилий выполнял всю трудную работу целой ОПГ, будучи одновременно и вором, и алкашом, и наркоманом в одном поселковом магазине. Щупленький Ван играючи воровал 80-килограммовые мешки с мукой.

Тогда, глядя на это, Егор сначала не поверил своим глазам. Худенький мужчина, больше похожий на торчка, потому что и ростом-то был чуть выше этого самого мешка, легко, без видимых усилий, забрасывал его себе на плечо и, мелко семеня, скрывался в темноте.
- Помочь вам? - неожиданно даже для себя самого вдруг спросил Егор.
- Иди нахуй, - радушно ответил Ван. Но, приглядевшись и поманив его рукой, взгромоздил на плечо Егора мешок с мукой.

Парня прижало огромной тяжестью, ноги подкосились и неприятно заныли. Мелко перебирая подкосившимися нытиками, Егор потащил мешок во тьму.
- Шухер! Мусора! Коты позорные! – вдруг крикнул Ван, и Егор чуть не промазал мимо двери, так его занесло в сторону. Скинув с плеч тяжесть и, сильно удивляясь, откуда в поле дверь, он тяжело выдохнул и побежал в бурьяны. В это время мимо него с четырьмя мешками на плечах резво пронесся вор, алкаш и наркоман. У Егора от удивления наступил ступор. Так не бывает! Ведь в ступор нормальные люди впадают, а тут он сам взял и наступил. Вана практически не было видно, казалось, мешки бежали сами, на своих мешковатых ногах. Скинув их в кучу, Ван повернул свое даже не вспотевшее, а наоборот суховатое лицо к Егору:
- Ну, вот и все, спасибо за помощь. Теперь ты сядешь в тюрьму.
Говорил он по-русски чисто, правильным литературным языком, только слегка как-то путая гласные с согласными, то и дело вставляя «коты позорные». Так они познакомились. Егор научился воровать, пропивать награбленное, оставшееся протарчивать и недолго сидеть в тюрьме. В общем, полезный опыт жизненный имелся.

Благодаря этому, Егор устроился на Колыме хорошо. Водил грузовик туда-сюда, отдыхая в буфете, пил свежее пиво во Дворце культуры и слушал хороший танцевальный ансамбль там же. И вдруг в этой замечательной жизни молодого человека холостяцкого телосложения случилась ВСТРЕЧА! Не какая-то там невзрачная сифилистичная встреча на пол-шишечки, а именно ВСТРЕЧА! Эге-ге-гей йобанаврот – вот такая ВСТРЕЧА, по-другому и не скажешь.
.
Грустная красавица стояла одна на танцульках, очевидно, она была одинокой. Как на заказ, музыканты начали исполнять «Естэрдэй», это была любимая «битловская» вещь Егора, и он рискнул. Подойдя к девушке, он слегка склонил голову к плечу и, отчаянно смущаясь, пригласил ее на танец. Голова подняла на него взгляд и задумчиво посмотрела.
- Битлы моя любимая песня, если можно, потанцуй со мной, - сказал Егор.
- Знаешь, Битлы – это группа. Такая же хорошая, как Надежда Бабкина, - внезапно улыбнулась она. – Голову мою отпусти. И не склоняй её так больше.
И именно в эту секунду, и именно в эту улыбку именно Егор и влюбился. Сразу. Окончательно и навсегда. В то же мгновенье и в тот же миг. Однозначно и бесповоротно. Девушка подала ему руку.
- Егор.
- Я тоже Егор, - удивился Егор.
- Шутю, я – Таня, - немного глупо и снова улыбнулась она.
А потом они танцевали джигу.

Вот так все и началось. Почти всю зиму они почти ежедневно встречались, гуляли, ходили и сидели в кино, в комнате, то у него, то у нее, когда соседи отсутствовали, пили чай с сахаром и кипятком, лепили снежную бабу из снега. В общем, с пользой проводили время. Первый поцелуй, как и снежная баба у него в комнате, тоже стал для Егора событием.

Почти четыре месяца он корячился с этой, грубо говоря, Таней, но никак не решался. Уже несколько раз вроде и были все предпосылки… И аргументы, и… и ваще…это ни в какие блять ворота… Он обнимал Таню за плечи, зарывался лицом в ее длинные русые волосы в подмышках и плакал. Они стояли, торча, ровными рядами, плотно прижавшись друг к другу. Длинный и русые. Потом Таня подняла голову и как-то особенно посмотрела ему в глаза.
- Ради тебя я побрею их, милый.

И мир взорвался! Егор коснулся ее губ, это было так… Это так было… Было это так…Да нет, наверное, было все не так, и аффтар припиздел для антуражу, что называется художественным вымыслом, но надо же и берега видеть. Всю зиму продрочить при живой-то бабе! Это как?! Однако, мы отвлеклись.

Голова кружилась, слов не было. Был только поцелуй, поцелуй длиною в вечность (тьфу). Уже и рука Егора робко коснулась Таниной груди, уже ощутила эту упругую, но одновременно расслабленную мягкость, лихорадочно касаясь ее тут и там… Егор почувствовал жар и влагу, там. Тут никакой влаги он не почувствовал. «Сухо, как на лице у Вана », - подумал Егор и снова лихорадочно пощупал там.

Влаги было столько, что все уже плыло вокруг него, казалось, табуретки бороздили комнату кверху ногами-трубами, океанским лайнером степенно плавал холодильник, мелкая посудная сволочь сбивалась стаями и тонула. «Затопим соседей», - промелькнуло в голове у Егора. Такое случилось впервые за почти четырехмесячное знакомство, и уже отчаянно стучало в висках, уже руки приготовились дать отпор суровым строителям снизу. Таня, уперев свой маленький кулачок ему в грудь, тихо сказала несколько раз:
- Егор, не надо, не надо пока. Не обижайся. Но я от сильных переживаний могу описаться.

В течение нескольких секунд девушка думала, что уже все, Егор ее не слышит. Она испуганно смотрела, как он вычерпывает влагу ведром, выливая в ванную, и не могла понять, что происходит.
- Ой, я кажется немного таво, уже, оттуда, ну, где там… наделала мокрого золота….
- Так это был - не сквирт?!
- Прости, Егорушка…Не со зла я.
- А я уж обрадовался. Вот дурак - сквирт с селевым энурезом перепутал.

koluma7
А что ты в ЧУЖОМ КРЕОСЕ забыл?????
Да ещё в таком культовом как Кокон?

Это сообщение отредактировал Алюсик - 28.07.2012 - 14:28

Я не менее культовый

Глава 4. Клад

Дело было так. Якутенок Василий Эдуардович украл в распадке сто советских рублей.
- Красть грешно, - вежливо заметил поймавший его за покупкой водки Егор и, разбив якутенку нос, отобрал деньги.
- Да нет, вот Продавщица Николаевна Гнус меня знает. Мы с ней большие друзья, она мне все время продает. Я одолжил и верну.
- Красивое у вас имя - Продавщица. В тюрьме погоняло не надо будет придумывать, - улыбнулся золотозубой хабалке Егор.
- Я ничего ему не продавала. Первый раз вижу этого узкоглазого бурята. Я сейчас милицию вызову, - улыбнулась она одними глазами, пряча улыбку в густых бровях. – Сдадим пиздюка, а вознаграждение поделим.
- Тетя Гнус, не надо милицию, я вам завтра еще сотню принесу. У моих дядьев этих сотен, как у вас золотых зубов в пасти, - взмолился якутенок 9-15-ти лет отроду.

«Штука восемьсот, нихера себе!» - определил на глаз Егор, глядя на прореженный чьим-то кулаком золотой частокол работницы торговли.
- Пойдем, Василий Эдуардович, покажешь, где это такие деньжищи водятся. Мы теперь друзья навек.
- Водки и беломора возьми, друг, а то я без опохмела сдохну и никуда не пойду. Только деду не рассказывай, когда придем. Дед не любит, не пьет совсем.
- Мое слово – кремень, сказал – не сдам, значит, там видно будет.
- Ах ты сука хитрая, - прошипела Продавщица Николаевна Егору, но водку продала.
Опохмеленный Василий Эдуардович быстро привел Егора в логово подпольных тунгусских миллионеров.

Егор неторопливо подходил к домику, когда распахнулась настежь обитая старым ватным бушлатом входная дверь с рукавами и оттуда, из двери, на приступок выпал маленький, казалось бы, высохший до состояния мумии, старый ватный якут. «Ван? - мелькнуло в голове у Егора. – Нет, обознался». Угашенные водярой мощи внесли в дом и уложили на бок, чтоб не захлебнулись, блюя. «Это он, видно, из ненависти так нахерачился, - догадался Егор. – Сразу видно, не любит и уничтожает».

В избушке было чисто, из мебели - только пол, устеленный оленьими шкурками. По стенам висели связки травы, отчего воздух в избе был душистым, пряным, густым, смолистым. И это несмотря на то, что здесь долбили, не переставая. На столе, сделанном из оленьей шкуры, за которым важно сидел Василий Эдуардович, стоял самодельный бульбик, вырезанный из березового корня.

- Хочешь, сюда садись, - вдруг отдуплившийся старик указал на пол, - кури, если куришь. Василий, забей гостю, говорить будем. Если сможет.
По его невозмутимому, выдолбленному морозами и годами лицу ничего невозможно было прочесть. Да и зрачки, их почти не видно было, так, прищуренные точечки, но взгляд был пронзительно острый и какой-то – насквозь, как у накуренного ежа. Егор даже поежился и сделал первых три напаса. Это было ошибкой.

Следующие два дня Егор помнил плохо. Все мелькало, как в поломанном калейдоскопе. Хохотал старик, выпадая на приступок, приходили туманные фигурки дядьев и уходили в туман. Егор помнил, что от предложения забить для гостя оленя он отказался, мотивируя это тем, что олени плохо раскуриваются. Старик уговаривал, рассказывал, как они в молодости скурили половину колхозного стада. Егор согласился. И тогда понеслось.

Ему мерещилось, что в избушке есть озеро в виде идеальной гантели. И будто то бы с его пальца сняли печатку, завернули в сцаную тряпку, сели на плот и выкинули в это озеро вместе с сушеным пометом лемминга и оленьими пенисами, завернутыми в осклизлые шкурки биробиджанских семитов. Они говорили, что теперь у них есть клад из одного кольца, курили и опять смеялись.

Очнулся он у себя в кровати, почувствовав, что случилась БЕДА. И, действительно, он внимательно осмотрел палец – печатки нигде НЕ БЫЛО.