Пять минут

Ну да. В подворотне за хамство вполне достаточно будет пырнуть финкой в печень, а в фойе театра (чиво?! какова тиатра?!!) негодяя надо фамильной шпагой пронзать. И чтоб непременно в сердце!

Вообще-то сюжеты, аналогичные греческой титаномахии, есть и у множества других народов. В частности, у индоевропейцев и у семитов. Рама против Раваны, Мардук против Тиамат, Луг против Балора...

Типа жаба. Может получится разбавить утомительный и душный фон последних страниц.

Последняя зима Одина
Всеотец умер во вторник, между завтраком и обедом.
Я знаю точно, потому что как раз чистил клетку, когда старик захрипел, дёрнулся и обмочился в последний раз. Сорок лет он провисел на ясене - наш Один, гордость деревни, последний настоящий жрец, принесённый в жертву по всем правилам. Девять дней на дереве, копьё в боку, вороны выклевали глаз на третий день, но он продержался положенный срок, получил руны и мудрость, и мы сняли его, залечили и посадили в священную клетку у корней Мирового Древа.
Ну, не совсем Мирового. Обычный ясень. Большой, правда.

Сорок лет он пророчествовал. Предсказывал урожаи, войны, женитьбы. Иногда попадал в точку. Чаще нёс околесицу про Рагнарёк и гибель богов, но люди верили - глаза нет, значит, видит дальше. Известное дело.

Теперь он был мёртв, а я, Торгейр Хромой, смотритель священных мест, стоял с граблями в руках и думал, как поприличнее сообщить деревне, что главный источник божественной мудрости только что наложил в штаны и откинулся.

- Проблемы? - спросил голос за спиной.
Я обернулся. Ингвар Торговец, самый богатый человек в деревне, рассматривал труп с интересом мясника, оценивающего тушу.
- Один помер, - сказал я.
- Вижу. Давно?
- Минут пятнадцать.

Ингвар почесал бороду. Густая, с сединой, внушающая доверие. Я таким бородам не доверял - обычно за ними скрывается что-нибудь подозрительное.
- Плохо, - сказал он. - Вот Свейн из соседней деревни на прошлой неделе приезжал, хвастался - у них сразу два Одина в клетках сидят. Молодые, крепкие, орут пророчества день и ночь. А у нас теперь ноль.
- Можем нового повесить, - предложил я. - Добровольцев найдём.
- Добровольцев, - хмыкнул Ингвар. - Знаешь, когда последний раз кто-то добровольно лез в петлю? Двадцать лет назад. Всё, кончились те времена. Раньше считалось честью. Теперь молодёжь предпочитает торговать, плавать на юг, грабить монастыри и таскать христианское золото.
- Христиане, - я сплюнул. - Это они во всём виноваты. Их бог не требует жертв. Наш Один висит девять дней без глаза - а они крестик целуют и свободны. Удобно.
- Практично, - поправил Ингвар. - Вот в чём дело.

Мы помолчали, глядя на мёртвого старика. Вороны кружили над клеткой. Наглые птицы - раньше священные вестники, теперь просто падальщики.
- Слушай, - сказал Ингвар, и в голосе прозвучало что-то, от чего у меня похолодело в животе. - А ты пробовал?
- Что пробовал?
- Сидеть в клетке. Пророчествовать.
- Я уставился на него.
- Ты сдурел? Я смотритель. Я чищу дерьмо и приношу еду. Я не жрец.
- Но ты видел, как это делается. Сорок лет наблюдал. Это несложно, правда? Сидишь, закатываешь глаз, бормочешь про волков и валькирий. Люди хавают всё, что звучит древним.
- Это святотатство.
- Это бизнес, - Ингвар достал кошель, и я услышал звон серебра. - Думай о деревне, Торгейр. Без Одина мы пропали. Туристы разбегутся. Паломники не придут. Торговля встанет. Купцы поедут к Свейну, к его двум молодым оракулам, а мы останемся ни с чем.

Я молчал. Серебро звенело.
- Четыре месяца, - сказал Ингвар. - Посиди четыре месяца. К весне найдём настоящего добровольца, повесим как положено, получит руны - и всё. А пока ты просто временно замещаешь должность.
- А если раскроют?
- Кто раскроет? Старик был одноглазым и не вставал с места сорок лет. Ты тоже будешь как слепой и не встанешь. Никто не помнит лицо настоящего Одина - ему было пятнадцать, когда мы его вешали, прошло сорок лет. Говори хрипло, глубоко, будто из-под земли. Сработает.

Я посмотрел на серебро. Потом на мёртвого старика. Потом на ясень.
- Три месяца, - сказал я. - И одежду забираю. Она священная, с ней правдоподобнее.
Ингвар улыбнулся. Как торговец, которому только что уступили в цене вдвое больше, чем он надеялся.

Первую неделю было легко. Я сидел в клетке, бормотал про Вальхаллу, а Ингвар приводил паломников. Старухи плакали. Воины спрашивали о будущих битвах. Я говорил то, что они хотели услышать - о славе, богатстве, смерти в бою.

Однажды привели Браги - местного скальда, который слагал стихи на пирах у ярла. Тощий, нервный, с чернильными пятнами на пальцах. Он долго стоял молча, потом спросил:
- Всеотец, стоит ли мне ехать на юг? Говорят, при дворе конунга нужен скальд. Хорошо платят. Но здесь моя семья, мой дом...
Я хотел сказать что-то про судьбу и славу, но вместо этого выдал:
- Езжай. Здесь скоро не будет никого, кому нужны твои песни.
Он кивнул, ушёл. Через неделю уехал с торговцами. Больше его не видел.

Во вторую неделю началось странное.
Вороны перестали улетать на ночь. Они сидели на ветках надо мной, десятки чёрных глаз, и смотрели. Когда я пытался прогнать их, они отлетали на метр и возвращались.

На третьей неделе я услышал шёпот.
Сначала решил - ветер в листве. Потом различил слова. Древние слова. Такие старые, что помнили времена до людей.
- Самозванец, - шептали деревья. - Вор. Осквернитель.
- Заткнитесь, - прошипел я ночью. - Вы просто деревья.
- А ты просто человек, - ответил ясень надо мной, и голос был как треск ломающихся костей. - Но сидишь в священном месте. Носишь украденную одежду. Говоришь от имени мёртвого бога.
- Боги не умирают, - сказал я, хотя уже не очень в это верил.
- Боги умирают, когда в них не верят, - ответило дерево. - Но о мести никогда не забывают.

На четвёртой неделе ко мне пришёл ярл.
Высокий, седобородый, с мечом, который видел сотню битв. Он стоял перед клеткой, молчал, потом спросил:
- Всеотец, стоит ли идти войной на запад? Говорят, там богатые монастыри, слабая охрана. Но я стар. Это может быть мой последний поход, и я хочу, чтобы он был достойным.
Я должен был сказать что-нибудь про славу и Вальхаллу. Про то, что смерть в бою - величайшая честь. Стандартный набор.
Вместо этого из горла вырвалось:
- Не ходи. Твои корабли сожгут. Людей повесят. Ты умрёшь не в бою, а в петле, как вор, и не войдёшь в Вальхаллу. Останься дома. Умри в постели. Спаси людей.
Тишина стояла такая, что я слышал собственное сердце.

Ярл побледнел.
- Ты... ты уверен, Всеотец?
- Я увидел, - сказал я чужим голосом. - Я вижу твою смерть. Верёвка. Холодный рассвет. Монахи поют, а ты задыхаешься, и никто не вспомнит твоё имя.
Ярл попятился, развернулся и ушёл.
Ингвар пришёл вечером, разъярённый.
- Ты спятил?! Ярл хотел оставить здесь половину добычи! Теперь он уехал, всем рассказывает, что наш Один пророчит только смерть и позор!
- Я не хотел, - прохрипел я. - Само... вырвалось.
- Что само?!
- Не знаю. Наверное правда.
Ингвар схватил меня за одежду.
- Слушай, калека. Ты - не Один. Ты - смотритель, которому я плачу за враньё. Въехал? Никакой правды. Только то, что люди хотят слышать.
Он ушёл, хлопнув воротами.

Ворон над головой каркнул. Звучало похоже на смех. А может, на предупреждение - их не всегда разберёшь.
В последнюю ночь перед тем, как должен был прийти новый жрец (настоящий, добровольный, правильный), мне приснился сон.
Я стоял на поле после битвы. Тысячи мёртвых тел. И среди них - старик с копьём, с одним глазом и двумя воронами на плечах.
- Думал, легко будет? - спросил он. - Надеть чужую шкуру и заговорить чужим голосом?
- Я не хотел, - сказал я. - Мне нужны были деньги.
- Все нуждаются, - усмехнулся Один. - Боги тоже. Мы нуждаемся в вере. А когда её нет... - он обвёл рукой поле мёртвых. - Сначала мы берём насмешками. Потом - страхом. Потом жертвами. А в самом конце, когда совсем оголодаем - душами. Ты думал, что просто сидишь в клетке за серебро? Нет. Ты открыл дверь. Позвал. Надел священную одежду и произнёс слова, которые не тебе говорить. И я пришёл. Потому что голодный бог приходит на любой зов, даже фальшивый.
- Что ты хочешь от меня?
- Ничего, - он пожал плечами. - Ты уже отдал. Сидя в этой клетке, нося эту одежду, ты стал мостом. А через мосты ходят в обе стороны. Ты хотел казаться мной? Получилось. Только теперь не разберёшь - это ты играешь бога, или бог играет тобой.
Я проснулся с криком.

Новый жрец прибыл на рассвете - молодой, красивый, полный энтузиазма идиот, который действительно верил, что повешение даст ему мудрость.
Когда меня выпустили из клетки, ноги не держали. Я упал на землю, и мир закружился.
- Как ты? - спросил Ингвар, протягивая руку.
Я посмотрел на него. Обоими глазами. Вернее, всеми тремя.
Дело в том, что когда я зашёл в клетку четыре месяца назад, у меня было два глаза. Сейчас было три. Третий открылся посреди лба, но видеть его могли только вороны. И я сам. Он видел то, чего не должны видеть люди.
Я увидел, как Ингвар умрёт - подавится костью через два года. Видел, как деревня опустеет через десять лет, когда люди поймут, что боги не отвечают, потому что их больше нет. Видел христиан с юга, кресты и мечи, сожжённые ясени, последних Одинов в петлях.

- Ну? - повторил Ингвар. - Как твои три месяца?
Я улыбнулся. Почему-то это далось легко.
- Поучительно, - сказал я. - Очень поучительно.
Серебро он мне всё-таки заплатил. Честный торговец.

Через месяц я вернулся к ясеню.
Новый жрец висел на дереве - молодой, красивый, уже ослепший. Вороны кружили над ним, но не садились. Ждали чего-то.
- Больно? - спросил я.
Он повернул окровавленное лицо в мою сторону. Пустая глазница, как чёрная дыра.
- Ты... - голос его был хрип, едва слышный. - Ты видишь? Видишь правду?
Я посмотрел на него третьим глазом.
Увидел, как он сойдёт с ума на шестой день. Как сорвётся с дерева и упадёт, сломав себе шею. Как его похоронят без почестей, потому что он не выдержал испытания. Как Ингвар будет искать нового добровольца. Долго. Безуспешно.
Как никто больше не согласится висеть на этом дереве.
- Вижу, - сказал я тихо.
- Тогда скажи мне... - он закашлялся кровью. - Скажи... стоило?
Вороны замерли. Даже ветер затих. Будто весь мир ждал моего ответа.

Я мог сказать правду. Мог сказать: нет, не стоило, ты умрёшь через пять дней, не получив ничего, кроме боли. Мог снять его с дерева прямо сейчас, спасти, закончить этот фарс.
Вместо этого из моего рта вырвалось:
- Стоило. Ты получишь руны. На девятый день придёт мудрость. Терпи. Всё будет так, как должно быть.
Он выдохнул. Расслабился. На искалеченном лице появилось что-то похожее на улыбку.
- Благодарю... Всеотец...
Вороны каркнули.
Один раз. Другой. Третий.
Одобрительно.

Я развернулся, чтобы уйти, и они слетели с ветвей. Сели мне на плечи - два ворона, тяжёлые и тёплые. Хугин и Мунин. Мысль и Память.
В тот момент я понял.
Не важно, настоящий ты или фальшивый бог. Не важно, веришь ли сам в то, что говоришь.
Важно только одно: умеешь ли ты врать так убедительно, что вороны поверят.
Они мне верят.

Теперь я хожу по деревням и предсказываю будущее. Люди платят хорошо. Говорят, у меня особый дар - я всегда попадаю в точку.
Иногда я говорю правду. Вижу смерть, болезнь, разорение - и честно предупреждаю. Люди благодарят, потом всё равно делают по-своему и гибнут именно так, как я сказал.
Но чаще я лгу. Говорю то, что хотят услышать. О славе. О богатстве. О детях, которые не родятся. О победах, которых не будет.
И они уходят счастливыми.

Вороны летят за мной следом. Каркают одобрительно. Особенно когда я вру.
Однажды в дальней деревне я встретил Браги. Он пел на пиру у какого-то мелкого конунга, пьяный и довольный. Увидел меня, протрезвел мгновенно.
- Ты был прав, - сказал он тихо. - Деревня опустела. Ингвар умер. Ярл повесился сам - не вынес позора, что струсил. А я жив. Пою. Зарабатываю.
Он помолчал.
- Ты правда видел? Или просто угадал?
Я не ответил. Вороны на плечах каркнули.

Иногда мне снится старик с копьём, и он смеётся.
А иногда смеюсь я сам и не понимаю чей это смех.
Потому что понял: боги не любят правду.
Боги любят тех, кто играет убедительно.
И я не могу перестать видеть, как умирают те, кому я лгу.
Но продолжаю врать.
Потому что вороны поверили.
А когда веришь достаточно долго - ложь становится правдой.
Даже для того, кто её придумал. Особенно для него.

Это сообщение отредактировал omega42 - 15.01.2026 - 12:52

Да. У всех, где существует столкновение двух разных традиций
По сути - столкновение двух разных групп племен, переросшее далее в синтез на основе главенства победившей группы, ассимилировавшей побежденных.

В самом упрощённом варианте итогов столкновения - взаимодействия.

Это сообщение отредактировал Horizen8 - 15.01.2026 - 12:41

А чего нет? Жизни черных... Э.. Чувства критиков не важны? Тем более, автор и критик может быть одним и тем же человеком. Почему в одном случае мы должны его щадить, а в другом - размазывать?

Размещено через приложение ЯПлакалъ

А если Емеля реально понравился?

Вау! Очень здорово! Да, есть похожие тексты, ну что? Написано от души. Респект

Козьма Прутков был в позапрошлом веке. Но АПЧеркасов не тянет на такую высоту.

Да легко. Надо только собраться с силами.

omega42
такое не должно кануть) Выложи в инк.

Кто-то говорил, что жабок не было? Вот, одну нашёл.

Было интересно, но я запуталась про нагрузку.

вон, выше от омеги.
ещё от него:
https://www.yaplakal.com/findpost/147524405...pic3027756.html

от Крестной была про новичка в глиняной терапии. Но чёт не найду.

мои небольшие лягушечки:)
На детектив:
https://www.yaplakal.com/findpost/147389897...pic3027756.html
На Перфекто:
https://www.yaplakal.com/findpost/147408043...pic3027756.html
На Не погасло:
https://www.yaplakal.com/findpost/147514156...pic3027756.html

Давайте возьмём такой атрибут, как факел.
Одна из версий мифа о Прометее гласит:

Собственно, на ряде картин Нового времени Прометей изображен с факелом в руке.

Но при том факел является одним из неизменных атрибутов бога войны Ареса, который с помощью его зажигает кровожадную ярость в душах людей.

Да и сам огонь выступает в трёх ипостасях: как символ созидания - огонь Гефеста, как символ очищения - огонь Гестии, и как символ разрушения - один из вариантов ему как раз огонь Ареса.

Кстати, возвращаясь к Прометею - всех люди, которых он создал, были исключительно мужчинами.
А первую женщину (в наказание им :) ) создал Зевс. И получила она имя Пандора (по одному из мифов жизнь в нее вдохнула та же Афина, помогавшая ранее Прометею). И она открыла ящичек, из любопытства, откуда на человечество всякие беды и пороки посыпались. А на самом дне того ящичка притаилась надежда
Так вот, Зевс там помимо прочего на людишек суть позже ещё потоп навёл. В наказание за обуявшую их порочность. Которая распространилась благодаря созданной им Пандоре.
Ну, это понятно, не себя же за это высечь :)
И понятное дело, спаслась там одна благая пара, а ребенка-первенца их звали Эллин.

А вот тут не могу не согласиться с АПЧеркасовым. Но, как я понял, всем похуй.

UPD: А Хорайзен-то - еврей юрист!

Это сообщение отредактировал Peredvan - 15.01.2026 - 14:58

Причем, заметь, критики критикуют текст, а люди в белых пальто- критиков, вынося личностные оценки вроде " он злой, потому что у него день не заладился, он завидует, самоутверждается, срывается на авторах, а не дома" и т.д))
Читатель должен не только ооочень вдумчиво прочитать всю ленту, но и написать отзывы именно такие, как указали тута. Должен, должен...а автор ни черта не должен, даже правильно по русски изъясняться))

Нет, ничего такого никто не должен. Критикующий может писать всё, что ему заблагорассудится. Ну если ему, конечно, безразлично, как он выглядит.

Единственная проблема тут в том, что авторы, приславшие свои работы, имеют право рассчитывать хотя бы на вежливость тех, кто их критикует. Я уж не говорю об уважении — оно, на мой взгляд, может выражаться во вдумчивом прочтении и написании обоснованных отзывов, а не просто «автор дурак курит табак» — здесь большинство оценок именно такие, причём, их авторы ещё и умудряются называть это рецензиями. Да на фиг и кому такие «рецензии» нужны-то?

Сами же говорите: на каждом конкурсе всё меньше работ, всё меньше читателей. Тут причинно-следственная связь прямая.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 15.01.2026 - 15:03

*благостно* Хорошо-то как!
Ну вот буквально всё-всё-всё, что нужно интеллигентной девушке с утра для тонуса:
весомая порция интеллектуальной полемики, щедро приправленная где легкими галантными срачиками, где тяжеловатой риторикой из подворотни, но и в том, и в другом случае демонстрирующая незаурядность и даже избранность ее участников. Обожаю вас!

И, как на мой вкус, совершенно не душно - писатели как писатели и критики как критики.
Всё нормально, всё как у людей… живенько...
И даже где-то как у богов, не побоимся этого сравнения. ))

Это сообщение отредактировал Крестная - 15.01.2026 - 15:03

Не-не-не, не надо больше! Больше мне просто не осилить! ))

Тут уже сутки обсуждают, как появляются смыслы. Я несколько слов написал в своём топике про «Старик и море» как ответ некоторым участникам. А когда уже выложил, пришло на ум, что это неплохо перекликается со здешним обсуждением. Дублировать контент не буду, кому интересно, почитайте.

Она сидела в аэропорту, закрыв лицо руками. На коленях лежал телефон с открытым приложением «Яплакал». Ее рассказ на литературном конкурсе ЯПа критиковали все, кому не лень: за затянутость и нераскрытость, за бедные образы и излишние метафоры, за предсказуемый сюжет и непонятную концовку. Когда же она писала отзывы на чужие рассказы, то тут же слышала, что с авторами так нельзя, скоро они вообще перестанут писать, конкурсы умрут – именно из-за таких, как она.
Все это было обидно и несправедливо. Она старалась.
Вдруг кто-то тронул ее за руку.
- Ты это, не того… не этого, -произнес незнакомый мужской голос, а потом большая мягкая рука вложила в ее полураскрытую ладонь теплый предмет.
Она рассмотрела сувенир. Сомнений не было – это был вырезанный из дерева член, см 12 в длину.
Подняла удивленные глаза на подарившего - высокого бородатого мужчину.
- Дак это, символ плодородия. Многослойно смотри.
Она посмотрела раз, потом другой, повертела предмет в руках, но никакого второго слоя не нашла. Сомнений не было – незнакомец без всякой на то причины всучил ей деревянный пенис.
Она хотела запустить «подарком» в мужчину, но на месте, где он только что стоял, никого не было. Лишь большая квадратная фекалия свидетельствовала о его присутствии.
- А вот и еще один слой, - подумала она. – А с этим что делать? Ладно, какому-нибудь бомжу вручу.

Это сообщение отредактировал Умачка - 15.01.2026 - 15:25

Нет тут никакой особо связи. Причин у " почему не пишут и не читают"множество, а не одна. И никто себя, естественно, критиками настоящими не считает, просто так принято называть. Обычные читательские отзывы. И с каких пор замечания и правки по тексту стали " доколупываниями"? Подобные замечания везде делают. И во что вдумчиво вчитываться, если 90 процентов текстов плоские как Кира Найтли, с трудом сосочек найдешь, чтобы ущипнуть. и да...читателям вообще не платят, в отличие от авторов, которые часто какие- никакие призовые получают.

Ну нет так нет.

Аурландс

Ах, шалунья.

Вот, в соседней, так сказать, теме недавно было такое: