Йесчо адна свежынькайа глова ниибаццо романа.
Можэт быть каму-та ана пакажэццо скучьнай и т.д., но паверьте мине на слово, шо ана йавляйвццо савершэнно ниапхадимой сцуконах интермедией и ниибаццо выжным связуйусчим звеном, требуйусчимсо для цэлостности фсево павестваванийа.
Так шо лутшэ не гаварите "Аффтар выпей йаду" и прочийе неприйатныйе весчи, патаму что йесли йа выпйу йад щяс, то кто вам канец истроеи раскажыт, Пушкен што-ле??
Но шо-та йа роспесделся севодня... Итак, пятайа глова:
САГА О СТАТУЕ ЛЕНИНА
------------------------------
Глава 5. ТРУДОВЫЕ БУДНИ
На следующий день, как и обещал мне Степан Матвеич, вместо третьей пары состоялось внеплановое общее собрание нашего курса, на котором он торжественно обьявил, что не далее, как в понедельник, в восемь часов утра все должны собраться перед институтом на набережной Мойки с вещами на четыре недели, включая телогрейки, свитера и другую теплую одежду. "АФФТАР, ВЫПЕЙ ЙАДУ!!!", "УБЕЙ СИБИА АП СТЕНУ!!!", - кричала декану возмущенная публика, но на него это подействовало, как на мертвого – горчичник...
Сразу же после собрания я зашел в комитет комсомола факультета, где меня встретил его председатель Сережа.
- Йа рад, шо ты с наме, Нитормас, - сказал серьезно Сережа и крепко пожал мне руку, - Ты тока главнойе – не сцы. Фсе весчи, каторыйе тибе нужны для Лененской комноты, йа загружу в мошыну, тибе тока там придиоццо разгрузить их как следуйет, напряги там пару поцанофф, пусть памогут, и как тока прийедеш – выбириш сибе место, пашлиош аттуда фсех нахуй и скажэш: "Пашли фсе нахуй атсюдава– сдесь скора будит ниибаццо Лененскайа комнота!"
- Бес праблем, Сириожа, - ответил ему я, - тока мне есчо нужна у дикана ево статуйу Ленена зобрать вмести с тумбачькой...
- Да знайу я, знайу, - замахал руками председатель, - йа и статуйу Ленена тожэ загружу, но тока ты сней паастарожней: ана – самайе дарагойе, шо у сторека асталось. Смари не раздалбай – он етава ни пиринисет!
Я ему пообещал, что статуя Ленина вернется к декану в целостности и сохранности, он пожал мне руку еще один раз и я отправился готовиться к поездке.
Приготовления к поездке сводились к следующему: несколько собраных мной в надежном месте надежных товарищей получили четкие предписания о том, сколько и какого бухла каждый из них должен привезти с собой. Задача была ниибаццо сложной, так как водка в те времена продавалась с двух часов дня и только лицам, достигшим двадцати одного года. Поэтому закупка спиртного превращалась в довольно сложную операцию, основными пунктами которой были:
1. Найти подходящего взрослого алкаша.
2. Дать алкашу необходимые для закупки бухла бабки, втолковать ему, что он должен купить и сколько, и удостовериться в том, что он хорошо запомнил эти данные.
3. Доставить алкаша ко входу в винный магазин и впихнуть его в длинную очередь, желательно как можно ближе к входной двери.
4. Следить за продвижением алкаша к прилавку, постоянно предотвращая попытки со стороны других алкашей выпихнуть его из очереди, оттереть куда-нибудь в угол и спиздить у него данные нами бабки.
5. Проследить за тем, что алкаш покупает то, что нам нужно, а не то, что он любит пить сам.
6. Взять за жопу пытающегося сьебаться с нашим бухлом алкаша.
7. Отобрать у него наше бухло, не разбив ни одной бутылки.
8. Надавать алкашу пиздюлей, справедливо причитающихся ему за попытку съеба.
9. Отстегнуть алкашу чекушку, справедливо причитающуюся ему за труды.
Но, несмотря на все эти заморочки, операции данного типа проводились нами регулярно и никаких проблем с закупкой винно-водочных изделий не возникло. В понедельник утром мы ехали в колхоз, твердо зная, что бухла у нас хватит по крайней мере на неделю, а потом мы уже затоваримся по-новой в каком-то местном сельпо или как его там зовут...
В колхозе выяснилось, что селят нас в стоящий на отшибе деревянный домик, который придется самим топить дровами, сложенными для этого дела у его боковой стены. Первая же попытка наколоть дров для печек закончилась тем, что мы потеряли одного из наших товарищей, когда он решил в первый раз в жизни пиздануть топором по полену и забыл широко расставить ноги... Так как это был первый в его жизни удар топором, он не успел еще как следует пристреляться и поэтому по полену нихуя не попал, а как раз наоборот – попал себе по ноге, в результате чего был сразу же увезен обратно в Питер, в травматологическую больницу имени Нахмансона. После этого случая из сельсовета к нам пришел конкретно упитый в доску представитель местного населения, вывел нас всех во двор, построил буквой "П" и на личном примере показал, что правильно рубить дрова нужно только широко раздвинув ноги. Но он мог бы этого и не делать: прочувствовав, что произошло с нераздвинувшим ноги студентом, народ и без его инструктажа стал колоть дрова, сидя чуть-ли не в шпагате...
Следуя совету, данному мне комсомольским председателем Сережей, я сразу же подсуетился и забил под Ленинскую комнату самую лучшую в стратегическом плане комнату в нашей избушке: она была маленькой, уютной, располагалась в самом конце коридора и идеально подходила для распития крепких напитков после тяжелого трудового дня. Кроме того, она располагала шкафом, куда я сразу же запихнул полное собрание сочинений Ленина, для того, чтобы оно не путалось под ногами и не мозолило глаза. Когда уже почти весь инвентарь Ленинской комнаты был нами в нее затащен и мы осторожно устанавливали Ленинский бюст на одолженную деканом тумбочку, в комнате неожиданно появились два наших начальника-препода, в руках у каждого был чемодан, и они сильно удивились тому, что они увидели:
- Так бля, а хуле вы здесь делойете? Ето жэ наша комнота..., - сказал один из них и от изумления выронил свой чемодан.
Я решил встать на защиту завоеваний научного коммунизма:
- ЕТО НИ ВАША КОМНОТА, А КОМНОТА ЛЕНЕНА!!! ВЫ ШО, НИ ВИДИТЕ ШТОЛЕ, ШО СДЕСЬ УЖЭ ЛЕНЕН ЖЫВЕТ?!, - авторитетно заявил им я и указал на статую Ленина.
- А где тада будим жыть мы?.., - упавшим голосом в унисон спросили преподы.
- Етава йа низнайу, но как атветствинный за Идеалогийу, таржэствинна вам зойавляйу, шо выселять Ленена длиа таво, шобы пасилить вас, йа не намерин!! Йесле бы ни он, вы бы счяс, вместа таво, шобы в инстетуте мелком на даске фсякуйу хуйню ресовать, на зоводе бы на копеталистофф жопу рвали!! Поняли бля?! Так шо за чиорнайа сцукоблять ниблагадарнасть?! Шо за черствость такайа, нахуйсцукобля?! Вы йобанаврот камунисты, иле кто?! Карочи, йа надейус, вы поняли –сдесь ужэ жывет Ленен, местофф сдесь большэ нету, идити нахуй паисчити сибе другуйу жылплосчядь!
Преподы наконец врубилилсь, что их комната уже окончательно занята, очистили помещение и спустя некоторое время нашли себе другую комнату, ту, которая осталась свободной, потому что ее никто не хотел из-за того, что она располагалась прямо у входной двери и в ней было очень холодно.
Потянулись нелегкие трудовые будни. Наша трудодеятельность сводилась к тому, чтобы вместо колхозников собирать картошку с залитой раскисшим гавном плантации и загружать ее в колхозные трактора. Большая часть народа проводила свой трудовой день, загнувшись раком над картофельной грядкой, но была и другая, более элитарная группа, которая занималась погрузкой. Я принадлежал именно к ней.
Прежде всего, рабочий день нашей группы начинался не с утра пораньше, а только тогда, когда на плантацию приезжал первый работающий с нами трактор "Беларусь" с прицепом, которым рулил с трудом продравший с похмела глаза колхозник. До этого мы, удобно расположившись на мешках и ведрах, спокойно курили в сторонке, умиротворенно разглядывая и обсуждая стоящий раком на грядках остальной народ, в особенности – его женские экспонаты. Но после прибытия трактора начиналась нелегкая работа.
Один из нас забирался в прицеп, а остальные, по три человека с обеих сторон медленно движущегося трактора, с трудом поднимали восьмидесятикилограммовые мешки с картошкой и, надсаждаясь, закидывали их в прицеп, где балансирующий на катающихся картошинах чувак вытряхивал из мешков картошку, а мешки складывал на заднем борту прицепа для того, чтобы потом скинуть их возле стоящего раком народа для того, чтобы им опять было во что собирать картошку. В определенный момент времени водила кричал: "ФСЕ БЛЯ, ХВАТЕТ, ЗОЕБАЛИ НОКИДЕВАТЬ!!", наш чувак слезал с прицепа и нагруженный трактор куда-то отчаливал. Как только трактор уезжал, вместо него приезжал другой и все начиналось по-новой. Проработав таким образом полдня, мы пришли к выводу, что при таком темпе работы мы за проведенный в колхозе месяц ниибацца накачаемся, а мы ведь сюда не качаться приехали, так нахуй тогда нам надо качаться? И сразу же разработали план по борьбе с злоебучими тракторами...
Когда после обеда на картофельную плантацию приехал первый трактор, все протекало вроде как обычно, то только до того момента, пока водила не заорал свое "Фсе бля, хватет и т.д". Но на сей раз грузчики не остановились...
- Да ты чо ахуйел, чмо калхознайе?!, - наехал на водилу один из нас, - тут у тибиа йесчо дахуйа места!!
И с этими словами народ начал заваливать трактор мешками, как будто у него открылось второе дыхание.
- БЛИА ЗОЕБАЛЕ НОКИДЫВАТЬ СЦУКЕ ЗАСТРИАНУ ЩАС НАХУЙ!!!, - заверещал водила из кабины трактора.
- Нихуйа не зострианеш: мы блиа студенты – фсе сцуконах прощетале!, - непреклонно отвечали ему грузчики.
Короче, после десятка дополнительных мешочков трактор застрял... Водила вылез, сплюнул себе под ноги, сказал: "Гаварил жэ шо зостриану, уйебаны хуевы!" и попер пешком по гавну за тягачом в колхоз, расположенный на расстоянии примерно 7-8 километров.
Таким же образом был остановлен и второй трактор, и третий, и четвертый, и пятый... Когда к концу трудового дня на поле понуро стояли все пять приданных нам тракторов, мы с удовлетворением отметили, что этот трудовой день прошел не зря. Выяснилось также, что у изобретенного нами способа борьбы с вражескими тракторами имеется и некий побочный эффект, конкретно обрадовавший остальной, собирающий картошку народ: дело в том, что после того, как трактора перестают курсировать, у народа очень быстро заканчиваются мешки для сбора картошки и с этого момента отдыхает уже вообще весь курс.
В дальнейшем водилы тракторов пытались избежать перегруза и после своего "Хватет и т.д." пытались позорно сбежать с поля боя, развивая конкретно высокую скорость, но это им редко удавалось, так как трактора все равно догоняли, устраивали им засады с мешками впереди по маршруту их движения и в результате примерно к десяти часам утра все трактора обычно уже оказывались выведенными из строя.
В результате такой ниибаццо правильной тактики по вечерам у нас оставалось полно сил, чтобы, вдали от преподских глаз, но под неусыпным лукавым взором алебастрового Ленина, с водкой и с пелотками вовсю отжигать в Ленинской комнате.
Так дни шли за днями, все было вроде заебись, но как говорил немецкий стратег фон Клаузевиц, "Война в пустыне – ад для интенданта". Мы, конечно, были не в пустыне, но я понял, что злоебучий пруссак прав, когда через шесть дней после прибытия у нас вдруг закончилось спиртное...
(Продолжение следует...)
© Нетормоз
yaplakal.com