Железная любовь

На свете повести печальнее не станет,
чем та, что можем мы романом испоганить...

Скроить по дружбе — как вещает память —
пытаясь макинтошик из досок,
сосед Иван в один прекрасный вечер
ножом на кухне дефлорировал мне печень…
Но я в ту пору всё же молод был и вечен
и потерял лишь вечности кусок.

Рассталась с чем печёнка, всем известно:
утрачен был Эдем. Познала бездна
дно, и теперь я печень повсеместно
имел. При всех сначала, в окруженьи тел,
нас с ней тостующих, тоскующих по ласке,
В угоду им желал, по их подсказке,
её так вдохновенно, что, потупив глазки,
сам у себя я в печени сидел.

* * * * *

В текучке дел текучесть лиц имела место.
А нам с ней было жить под кожей тесной,
и нам жилось… как не разлей-вода, как тили-тесто!
Наш бренный мир пытались мы объять!
Когда ж поэма жизни незаметно в прозу
перетекла, ты безрассудно отдалась циррозу.
О стол я молча из сосуда сделал розу:
- Прощай! Молилась ли ты на ночь, блядь?