Музыка и музыканты: Jean-Michel Jarre – Oxygène

Предыдущие музыкальные темы ТУТ


Будет 20 видео и немного фото, об окончании сообщу.




Жан-Мишель Жарр — один из тех музыкантов, которые не нуждаются в представлении. Его альбом «Oxygène», вышедший в декабре 1976 года, — один из краеугольных камней современной музыки.

К тому моменту синтезаторы уже успели заявить о себе. Они были важным акцентом в прог-роке, инструментом интеллектуальных поисков в руках Брайана Ино или Вангелиса, основой для гипнотических звуковых ландшафтов Kraftwerk и Tangerine Dream. Электронная музыка обитала в специфических нишах: это были либо авангардные наброски, либо футуристический, холодный техно-поп.

Первым навести мост между головоломными экспериментами и доступной мелодией смог малоизвестный французский композитор, работавший на кухне собственной парижской квартиры. Его звали Жан-Мишель Жарр. Его детище носило простое и гениальное название — «Oxygène», то есть «Кислород».

До этого момента Жарр был почти никем: выпустил альбом с музыкой для кино и телевидения «Deserted Palace» (1973) и саундтрек к фильму «Сгоревшие фермы» (1973) с умеренно успешным синглом в качестве музыкальной темы.

«Deserted Palace»

Идея соединить радикальное звучание с теплотой мелодии вызревала годами. Ещё подростком, играя в авангардной рок-группе The Dustbins, он увлекался обработкой звука: прокручивал плёнки задом наперёд, менял скорость, искажал гитары. Позже сам маэстро объяснял: «Главное отличие электронной музыки в том, что вы создаёте музыку с точки зрения звука, а не просто нот. Это нечто совершенно иное».

К 1968 году Жарр почти полностью отказался от традиционных инструментов, экспериментируя с магнитофонными петлями. Творческие поиски привели молодого электронщика в Groupe de Recherches Musicales — лабораторию под руководством пионера конкретной музыки, музыковеда и композитора Пьера Шеффера. Именно Шеффер стоял у истоков сэмплирования, работая с магнитофонными лентами и радиошумами при Институте французского радио.


«Oxygène (Part I)»

Жарр с головой окунулся в дивный новый мир, набираясь опыта у Пьера Шеффера и Карлхайнца Штокхаузена, которого позже характеризовал как совершенно сумасшедшего, но настоящего гения.
К середине 1970-х технологический ландшафт изменился. Появились первые относительно доступные синтезаторы вроде знаменитого «Муга». Не имея средств, Жан-Мишель Жарр, подрабатывавший продюсированием рок-групп, оборудовал студию прямо на кухне.

Он сумел добыть синтезатор EMS VCS3, подержанный микшерский пульт и несколько гитарных педалей. Магия творилась буквально из того, что было: Жарр и его друзья-музыканты тащили осцилляторы из радиовещательных студий и переделывали технические фильтры, которые применялись в настройке системы вещания, в устройства для создания музыки.

Это означало, что можно было в некотором смысле создавать собственные инструменты. Парадоксальным образом именно в условиях ограничений удалось создать шедевр.

«Oxygène (Part II)»

То, что он записал, было чем-то неслыханным. Шесть композиций, названных по номерам от I до VI, текли единым пульсирующим потоком. Жарр выстроил сложную архитектуру из многослойных, зацикленных синтезаторных последовательностей. Из гипнотической, медитативной основы, как ростки, пробивались пронзительные мелодии.

В холодном космическом вакууме билось тёплое, живое сердце. Разнообразные синтезированные эмуляции перкуссии мягко звучат на заднем плане, задавая темп и часто сводясь к двум или трём ударам, которые то усиливаются, то ослабевают, дополняя настроение и тон синтезаторов.

В эту ткань Жарр смело вплетает неожиданные звуковые объекты: раскатистые лазерные разряды, щебет птиц, крики дельфинов, шёпот электронных волн. Последняя часть, в которой прослеживается интересная связь между шумом прибоя и человеческим дыханием, — прямая и совершенная звуковая иллюстрация к обложке.

«Oxygène (Part III)»

Путь шедевра к слушателю едва не оборвался на самом старте. Альбом без вокала, без гитар, без названий треков, без намёка на коммерческий хит был отвергнут всеми крупными лейблами. Это была музыка, до сих пор не имевшая аналогов. Спасение пришло от Фрэнсиса Дрейфуса, владельца небольшого лейбла Les Disques Motors. Выпустить альбом Жана-Мишеля Жарра его уговорила жена Элен. Первый тираж встретил непонимание: покупатели возвращали пластинки в магазины, подозревая брак из-за полного отсутствия привычных песен.

«Oxygène (Part V)»

В один из сентябрьских дней 1976 года Шарлотта Рамплинг — уже состоявшаяся актриса и будущая супруга Жарра — толкнула дверь парижской галереи «Маркет» и очутилась на совместной выставке молодых французских художников. Там она приобретает картину Oxygene, созданную Мишелем Гранже. На полотне —череп, мощный и недвусмысленный эко-призыв. Такое приснится — подушкой не отмахнёшься. Пятнадцатого сентября с Гранже встретился уже сам Жарр — именно ему Шарлотта и подарила картину. 28-летний музыкант, впечатлённый образом расслоенной Земли, давно работал над альбомом, но теперь у него появился завершённый концепт и название.


Вдвоём они засели за дизайн обложки. «Мне нужно было сделать квадратный вариант картины, ведь оригинал был размером 21×29, — вспоминает Гранже. — Кстати, важный момент: все почему-то думают, что я работаю аэрографом. Вообще, я пишу акварелью. Аэрограф я никогда в руки не брал».

Гранже, по-видимому, один из прародителей экологических плакатов; среди его работ много и тревожной, и мечтательной графики с Землёй — главным источником его вдохновения. Этот череп появился ещё в ’72-м, когда впервые заговорили о контроле над фабриками и когда стали приходить первые тревожные мысли: раз у нас есть заводы, то куда же сливаются их отходы? Сам Жарр хоть и говорил, что концепт альбома — в ясном утверждении, но это одновременно не диагноз. «Что мне нравится в этой картине, так это не обязательно её пессимистичность. Эта картина скорее ставит вопрос: куда мы движемся».

Перелом наступил, когда крупнейшие радиостанции Франции и Великобритании начали ставить альбом целиком в эфир. «Oxygène», лишённый слов, говорил на языке эмоций и образов. Он подходил для документальных фильмов о природе и космосе, служил фоном для чтения и размышлений.
Через полгода после релиза альбом взлетел на второе место в британских чартах, запустив бесконечные допечатки тиража. Даже относительно скромное 78-е место в американском «Биллборде» стало грандиозным достижением для инструментального электронного альбома.Успех «Oxygène» показал, что электронная музыка может быть не только интеллектуальной диковинкой для избранных, но и массовым искусством. Например, четвёртую часть «Кислорода» можно было даже ставить на дискотеке.



«Oxygène (Part IV)»

Через два года альбом «Equinoxe» закрепил успех Жана-Мишеля Жарра, но именно его предшественник задал эталон для эмбиента, нью-эйджа и всех видов атмосферной электроники.

Обросший продолжениями «Oxygène» по сей день занимает особое место в мифологии Жарра: «Когда вам посчастливилось добиться успеха в своём первом проекте, он навсегда останется частью вашей ДНК, чем бы вы ни занимались потом. Это как первый фильм Тарантино или Кубрика. Мне нравятся многие другие мои работы, и я очень горжусь ими, но "Oxygène" — нечто уникальное».

«Oxygène (Part VI)»

«Oxygène 7-13»
…………………………………………………………………………………………..


Спустя два десятилетия, в середине девяностых, Жарр решился на смелый шаг — вернуться к своему главному творению и продолжить историю ровно там, где она когда-то оборвалась. Альбом получил символичное название «Oxygène 7-13», отсчитывая номера частей прямо от финала оригинала, словно подхватывая незаконченную мысль.

Oxygène 7-13 позиционировался как продолжение дебютного альбома Жарра, Oxygène: в первый альбом входили 6 треков, поэтому в новом отсчет композиций вёлся с 7-й по 13-ю. Для записи использовались те же синтезаторы, что и в 1976 году.
Критики отзывались об альбоме холодно. Его считают не самой удачной работой Жарра. Многим не понравился уклон в транс и прочее влияние современной электроники.
Альбом посвящён памяти учителя Жарра, авангардного композитора Пьера Шаффера.

Предпосылкой для этого возвращения стала не только ностальгия, но и колоссальный технологический скачок, который пережила электронная музыка за прошедшие годы. Если в семидесятых Жарру приходилось вручную программировать примитивные аналоговые синтезаторы вроде VCS3 и меллотрон, то к 1997 году в его распоряжении оказались цифровые рабочие станции, сэмплеры и виртуальные инструменты, способные воссоздать любое звучание. Композитор задался вопросом: как прозвучал бы «Oxygène», если бы он создавался сегодня, но при этом сохранял ту же атмосферу космического одиночества и меланхолии?

«Oxygène 9»

Работа над альбомом шла в новой домашней студии Жарра, оснащённой по последнему слову техники того времени. В отличие от почти кустарной записи оригинала, музыкант мог позволить себе многослойное наложение партий, сложную автоматизацию звуковых эффектов и куда более детальную проработку каждого элемента композиции. При этом Жарр сознательно избегал соблазна утонуть в новых технологиях — часть звучания он намеренно стилизовал под винтажное аналоговое тепло, стремясь сохранить преемственность с духом семидесятых, а не просто модернизировать старые идеи.


«Oxygène 11»

Альбом открывается частью «Oxygène 7» — номером, который сразу отсылает слушателя к узнаваемым мелодическим ходам оригинала, но облачает их в куда более плотную, объёмную звуковую оболочку. Здесь угадывается почерк зрелого мастера, который больше не экспериментирует вслепую, а точно знает, какой эмоциональный отклик хочет вызвать.


«Oxygène 7 »

Особое место в альбоме занимает «Oxygène 8» — трек с более выраженным ритмическим рисунком, отражающий влияние танцевальной электронной музыки девяностых, которая к тому моменту сама во многом была обязана пионерским работам Жарра. Получился своеобразный диалог между учителем и жанрами, выросшими из его же наследия.


«Oxygène 8 »

Не менее интересна часть «Oxygène 10» — пожалуй, самая экспериментальная композиция цикла, где Жарр обращается к более резким, индустриальным текстурам звука, демонстрируя, что не собирается просто эксплуатировать старую формулу.

«Oxygène 10 »

А завершающая альбом «Oxygène 13» возвращает слушателя к спокойной, почти медитативной атмосфере, замыкая структуру пластинки в цельное путешествие — подобно тому, как оригинал 1976 года начинался тихим пробуждением и завершался умиротворённым затуханием.

«Oxygène 13 »

Реакция публики и критиков оказалась неоднозначной, но в целом тёплой: одни упрекали Жарра в излишней осторожности и нежелании рисковать так же смело, как в молодости, другие же увидели в альбоме честную и уважительную дань собственному наследию, а не циничную попытку заработать на ностальгии. Коммерчески пластинка показала уверенные результаты, подтвердив, что имя Жарра по-прежнему способно собирать аудиторию по обе стороны Атлантики.

«Oxygène 12 »

Сегодня «Oxygène 7-13» воспринимается прежде всего как культурный жест — редкий пример, когда автор не побоялся вступить в диалог с собственной легендой спустя двадцать лет, не разрушив её, а органично продолжив. Альбом напомнил, что электронная музыка, которую Жарр помог сделать массовым явлением, способна взрослеть вместе со своим создателем, оставаясь при этом узнаваемой и верной изначальному духу свободного звукового космоса.

«Oxygène 3»
…………………………………………………………………………………………….

Oxygène 3 — девятнадцатый студийный альбом Жана-Мишеля Жарра. О нём композитор впервые объявил у себя в Instagram, а релиз состоялся 2 декабря 2016 года — ровно в 40-ю годовщину выхода легендарного Oxygène.
При этом он не собирался ни пересоздавать прошлое, ни звучать вызывающе современно — в технике записи чувствуется, что Жарр прежде всего добивался уместности, а не новизны ради новизны.

«Oxygène Part 14 »

Работая над пластинками Electronica, Жарр сочинил трек, который, по его собственным словам, «заставил задуматься: каким мог бы быть Oxygène, если бы я писал его сегодня». А поскольку как раз подходила круглая дата — 40 лет с момента выхода оригинала, — музыкант решил записать новую главу Oxygène, сохранив ту же минималистичную эстетику, но вложив в неё современное звучание и технологии. Во время тура в поддержку Electronica Жарр представил публике трек Oxygène 17, который позже вышел отдельным синглом 4 ноября.

Для оформления обложки нового альбома он обратился к Мишелю Гранже — художнику, оформлявшему многие его пластинки, — с просьбой разрешить использовать изображение с первой обложки Oxygène и превратить его в объёмную 3D-модель.

Чтобы всё сложилось, он постарался настроиться на ту же волну, что и при создании первого альбома. Себе он отвёл всего шесть недель на рождение нового звукового рассказа — ведь Oxygène записывался на восьмидорожечный магнитофон, а значит, приходилось действовать быстро и решать на ходу.


«Oxygène Part 18 »

Альбом вышел минималистичным во многом из-за того, что инструментов было немного, но на этот раз Жарр сознательно сохранил эту скупую палитру. Смелые музыкальные мазки синтезаторов, секвенсоров и едва заметные перкуссионные ритмы задают темп, а пространство между ними дышит и создаёт атмосферу — без ударных и плотных аранжировок.

«Oxygène Part 17 »

Учитывая то, к чему стремился Жарр, «Oxygène 3» звучит как оглушительный успех, и его не стоит воспринимать как попытку сыграть на ностальгии или прокатиться на собственном бренде — такое ощущение скорее нависало над «Tubular Bells II» Майка Олдфилда и «Thick As A Brick 2» Иэна Андерсона.

«Oxygène Part 16 »

Отправной точкой проекта стал недавний трек Oxygène 19, где пульсирующие в пространстве секвенсоры, словно ur-ритмы сфер, сменяются спиралями отфильтрованного свистящего белого шума — порой, признаться, чересчур нарочитого — а тревожные минорные аккорды вплетаются в яркую, первичную палитру, которая иногда слегка скатывается в слащавость.

«Oxygène Part 19 »