"А старший сын А. С. Пушкина дослужился до генерала" (С)

Когда Дантес убил Александра Пушкина, Наталье Николаевне было всего двадцать четыре. Четверо детей на руках, горы долгов и репутация, которую свет пережевывал с особым смаком. Вдова бежала из квартиры на Мойке, даже не собрав вещей. Кабинет поэта друзья законсервировали, а книги и рукописи отправили на склад. Наталья Николаевна не возвратилась туда никогда.

Она заперлась в имении Полотняный Завод и два года не показывалась в Петербурге. Думала, что уехала из столицы навсегда. Но дети подрастали, а в деревне не было приличных учителей. И ей пришлось возвращаться. В 1839 году она написала Вяземскому, что готова терпеть любые пересуды, только бы сыновья и дочери получили образование.

Денег у неё катастрофически не хватало. Царь погасил долги Пушкина — девяносто четыре тысячи рублей, назначил вдове пенсию в одиннадцать тысяч в год, и оплатил учебу её детей. Но расходы все равно превышали доходы на триста рублей ежемесячно.

Когда опекунский совет передал вдове пятьдесят тысяч за посмертное издание сочинений мужа, она не взяла ни копейки. Все до копейки отложила детям. Вяземский тогда заметил, что она могла бы жить безбедно, но предпочла строжайшую экономию. Из Михайловского она писала брату, что сидит в обветшалом доме без гроша, и сегодня у них нет даже чаю и свечей.

В свете Наталья Николаевна появилась только через шесть лет. Не ради удовольствий — она писала сестре, что дети не должны расти в тени. Чтобы выходить в люди, требовались наряды. Выручила тетка Загряжская, оставившая в наследство гардероб фрейлины: платья, меха, кружево, шелковые чулки, перчатки, страусовые перья. Все это перешили по моде — благо за шесть лет фасоны не слишком изменились, те же атласные лифы и пышные юбки на жестких чехлах.

Современники вспоминали, что она держалась с той же естественностью, что и в юности, когда понравилась Пушкину. Но никто из петербургских кавалеров не решался посвататься. Причина была очевидна: четверо маленьких детей. Наталья Николаевна говорила твердо — кто считает ее детей обузой, тот ей не муж.

Генерал Петр Ланской появился в ее доме случайно. Принес письмо и посылку от брата. Получил приглашение бывать. Ему перевалило за сорок, семьи не было. Родственница Идалия Полетика как-то пошутила, что единственная женщина, способная составить его счастье, — Наталья Пушкина. И попала в точку. Ланского не пугали чужие дети — он сам вырос в большой семье.

Наталья Николаевна присматривалась, как он обращается с ее детьми, и осталась довольна. Когда он сделал предложение, она согласилась. Пушкин когда-то назначил ей срок вдовства в два года, просил выбрать детям доброго отца. Она превысила срок втрое, но выбор сделала верный.
Обвенчались тайно, без пышного приема, 16 июля 1844 года. Перед алтарем Ланской сказал, что не обещает ей богатства, но даст честное имя и заботу. Впервые за шесть лет она улыбнулась по-настоящему.

Супружество продлилось почти двадцать лет. К четырем Пушкиным добавились три дочери Ланских. Плюс пять осиротевших племянников Петра Петровича. Плюс дети друзей, которые жили у них по выходным. Всего в доме обитало четырнадцать ребят. Наталья Николаевна называла свой дом пансионом. Ланской искренне любил эту ораву, несмотря на вечный хаос. Дочь Александра вспоминала, что отец входил в детскую с сияющим лицом.

Наталья Николаевна заранее переживала о приданом для пяти дочерей и о деньгах для сыновей на военной карьере. Ланской сдержал слово — определил Александра и Григория Пушкиных в Пажеский корпус, самое привилегированное учебное заведение, а потом взял служить в свой полк. Старший сын поэта дослужился до генерала, младший — до подполковника.

Генерал обожал жену. С возрастом ее красота почти не увяла — в сорок четыре года она все еще была стройна и изящна. Когда Ланской попросил заказать дочерей новый портрет Натальи, художник Лаш, договариваясь с ними, представлял себе добрую толстую старушку. Увидев Наталью Николаевну, он отказывался верить, что накануне разговаривал с ее взрослыми дочерьми.

Ланской сделал жену полной хозяйкой дома и доходов, оставив себе лишь небольшую сумму на личные нужды. Хозяйствовать экономно она так и не научилась — не умела с Пушкиным, не научилась и с Ланским. Все, что не касалось детей, было для нее на втором плане.

По долгу службы генерал часто уезжал. Они вели переписку, похожую на почтовый роман. Он осыпал ее признаниями, она была сдержаннее — говорила, что их возрасту больше подходит спокойное чувство, а не страсть. Но в письмах проскальзывали «мой прекрасный муж», «дорогой Пьер», «душа моя». Они думали, что времени впереди много.

Но Наталья Николаевна начала таять, как свеча. Ланской возил ее по курортам Германии, Швейцарии, Франции. Целый год врачи пытались вытянуть ее. Вернувшись в Россию, она поехала к старшему сыну на крестины внука — третьего Александра Пушкина. В дороге простудилась. Шесть суток Ланской не отходил от постели, пока врачи не сказали, что её часы сочтены. Дочь Александра писала, что отец содрогнулся, когда услышал приговор.

Наталье Николаевне шел пятьдесят второй год. Ланскому было шестьдесят четыре.
Он не подал в отставку — остались три дочери на выданье, нужны были деньги. Вскоре они вышли замуж за офицеров-кавалергардов. Падчерица Наташа Пушкина уехала за границу, оставив Петру Петровичу двоих детей от первого брака. Девятилетняя Наташа и восьмилетний Леонтий называли его дедушкой Ланским. Он заменил им родителей, которые развелись в 1868 году.

Праздники и невзгоды все дети Пушкина и Ланского переживали вместе. Генерал ложился спать, окруженный портретами жены. Поутру открывал глаза и снова встречался с ней взглядом. Смерти он не боялся. Близкие слышали, как он, отходя ко сну, с облегчением говорил: «Слава богу, еще одним днем ближе к Наташе»