Станция Мичуринск-Уральский.

Короче, зарисовка прозы жизни Мичуринского вокзала.

Станция Мичуринск-Уральский. Стоим полчаса с лишним.
Выхожу покурить из вагона в середине состава, который останавливается
аккурат у восточного крыла ж.д вокзала. На углу коего расположены типа
витрины, за которыми продавщицы предлагают огромный выбор
выпечки, снеков, бургеров и пиваса.
Плюс пара шавух в десятишаговой доступности, а там, хоть и давно
я не бухаю, но помню, наливали белую и коньяк. Из под прилавка и по сходной цене.

Я об чём собственно.
В последнее время есть ощущение, что такое культурное явление, как распитие
спиртных напитков в пути следования, практически изжито в структуре пассажирских
перевозок РЖД. И хоть езжу далеко не в купе, но всё реже вижу разудалые пьянки
вахтовиков, дембелей и прочего вольного народа.
Но сегодня случилось явление, вернувшее мне веру в традицию.

Стою, дымлю, слышу из соседнего вагона, с воплем
"Бля! Наконец-то перекур!", нетвёрдой походкой, вываливается на платформу
мужик лет 45. В шортах, шлёпках и зимней куртке на голый торс.
Опухший лицом, и им же усат как порутчик Ржевский.
Закуривает и широкой поступью идёт к витрине.
Облокачиваясь о прилавок, пуская дым в окошко, хрипит:
- Мать!.. Не вот так -Мыыааааать, "Девятки" банку из холодильника дай!"
- Нет "Девятки". И у соседей нет, можете не спрашивать.
- Бля... Не вот так -Быыляяяаааа..! А чО есть?
Тут надо отдать должное мичуринскому общепиту.
- Полторашка "Охоты" устроит?
- Годится. Скока денег?

"Ржевский" скручивает пробку, жадно пьёт.
Густо отрыгивает, делает несколько затяжек и на глазах косеет.
Мимо проходит девка в лосинах с мелкой собачкой на поводке.
Герой повествования умиляется собачке и содержимому лосин.
С небольшим креном, дрейфуя в их сторону, пытаясь погладить псинку, теряет
равновесие, хватаясь за жопу её хозяйки.
Крики, вопли, мат, оплеухи. Ржевский заливисто хохочет.

Из-за угла наряд ППС линейщиков. Подходят со спины.
- Молодой человек, можно вас?
Мужик изумлённо оборачивается.
- Нарисовались два ху-Я, один Петя, один я!
- Позвольте ваши документы и билет.
Ржевский роется в карманах, роняя на пол мятые купюры.
Находит паспорт, протягивает ментам.
- Как же вы, Дмитрий Иванович, на посадку в таком виде? Ведь упадёте
или пуще, уроните кого. Вы же в курсе, что распитие на платформах и в вагонах запрещено?
Вы совершаете административное правонарушение. Девушке докучаете, тут и домогательство налицо.
- Отставить! Комплимент сделать мог. Выпить мог. Домогаться - никогда! Вы раните
мою трепетную душу подобными подозрениями!
- Ну пройдёмте в ваш вагон, разберёмся, запишем.

Когда докуривал вторую, минут через пять, мужика вывели из вагона с вещами.
Два мента и не теряющий оптимизма, Ржевский. Они ушли в здание вокзала.
Я выкинул бычок и пошёл в вагон. И только еле слышно, откуда-то из недр опорки
доносился заливистый смех, не впервые снятого с очередного рейса пассажира.

А я лежал и вспоминал свои нежданные станции прибытия.
Арзамас, Саранск, Пенза, Уфа... Да всё и не упомнишь.