Сегодня, значит, я расскажу, как обычно, не котиках и не о персях и даже не про ад и израиль, а о весьма малоизвестной книге некогда известной, но ныне подзабытой писательницы, которая написала про никому не известный и совершенно забытый уголок России. А книга – потрясающая во всех смыслах. И найти ее довольно сложно, в электронном виде ее не существует, в интернет-магазинах – нет в наличии, а сам я покупал книгу непосредственно в музее.
Есть в спальных районах города Пскова небольшая, довольно унылая улочка – улица Алтаева. Редкий пскович знает, кто такой Алтаев, и скорее всего предположит, что это или революционер или герой ВОВ из нашего богатого на историю края. Но Ал. Алтаев - это не мужчина, и не герой.
Это сообщение отредактировал demonword - 19 апр. 2026 г. в 14:58
Все началось еще до революции, в конце 19 века, когда дочь мелкого дворянина Владимира Рокотова решила стать писательницей. Звали ее Маргарита, а ее отец был весьма неудачливым аристократом, можно даже сказать, бедным по меркам того времени. Он увлекался всякой организаторской деятельностью, был даже предводителем дворянства Великолуцкого уезда Псковской губернии. А его семнадцатилетняя дочка, хорошо образованная, увлекавшаяся книгами и театром, взяла и отправила в популярный питерский журнал свой рассказ. Но, зная, что автора-женщину всерьез не воспримут, она подписалась псевдонимом, подсмотренным в книге ее кумира и покровителя Якова Полонского.
Так на свет появился автор-женщина Ал. Алтаев. Маргарита Рокотова, которая Ал. Алтаев, за всю жизнь написала более ста пятидесяти произведений. В основном писала она биографические книги в жанре "Жизнь замечательных людей" (о Микеланджело, Рафаэле, Франциске Ассизском, Шиллере, Чайковском, Глинке, патриархе Никоне, Иоанне Грозном и других) и была очень популярна в советское время. А еще у нее были огромные связи со всем столичным литературным бомондом. Говорят, и вполне обоснованно, что ее необычный черный кот Мавр стал прообразом кота Бегемота из "Мастера и Маргариты" – кот, кстати, похоронен у Кремлевской стены.
Но речь сейчас не о самой Рокотовой, а о том, куда ее занесло. Где-то в середине 90-х годов позапрошлого века Маргарита, будучи Ямщиковой, сбежала от мужа, который не хотел, чтобы женушка занималась сочинительством. Сбежала она вместе с маленьким ребенком – дочкой Людмилой. Такой поступок в те времена был практически супергеройским: у женщин не было паспорта, они "прописывались" в паспорте мужа, и некоторое время она жила нелегально, скрываясь у знакомых. В итоге в 1895 году судьба закинула ее в небольшую деревню между нынешними Псковской и Ленинградской областями. Деревня называлась Лосицы. Как и сейчас, глухое местечко в 60 километрах от Плюссы, 109 километрах от Гдова и 132 километрах от Луги. В деревне ей дал приют местный священник, и она продолжила работать как литератор.
Так вот именно в Лосицах она познакомилась с эксцентричной хозяйкой усадьбы Лог Варварой Писаревой и ее дочерьми Верой и Ольгой. Дальнейшая жизнь Ал. Алтаева будет так или иначе связана с этой усадьбой. И книга, про которую я собираюсь рассказать, это мемуары. Воспоминания Ал. Алтаева об усадьбе, о событиях вокруг усадьбы, о ее хозяевах, о жителях окрестных деревень. Повествование охватывает период с 1895 по 1956 годы. И несмотря на то, что мемуары носят художественно-документальный характер, на самом деле это сага. О людях, которых никто не знает, которых никто не помнит. О событиях, которые в нашей стране всегда невероятно драматичны: герои книги проходят через царскую Россию, переживают Революцию, Гражданскую войну, коллективизацию, эпоху доносов и раскулачивания, а затем и немецкую оккупацию.
Маргарита Ямщикова отнюдь не постоянно жила в деревне, но, будучи влюбленной в красоты плюсских лесов и рек, частенько приезжала в летние периоды в эти края, снимала жилье у знакомых, а потом и вовсе прикупила флигель возле писаревской усадьбы. Работала и наблюдала, помогала местным, решала проблемы, вплоть до обращения к высокопоставленным сотрудникам Смольного (чтобы понимать уровень ее знакомств: Маргарита в революционные дни работала с сестрой Ленина, а далее в книге упоминается еще ряд фамилий из сталинского окружения, к которым она обращалась за помощью). А среди документов представленных в музее, о котором речь ниже, можно посмотреть, например, на благодарственное письмо Ямщиковой с кучей подписей, среди которых Маршак, Михалков, Симонов, Городецкий, Кассиль, Барто, Горький...
Это сообщение отредактировал demonword - 19 апр. 2026 г. в 14:51
Стоит еще отметить, что рукописей было две. Обе не то, что бы незаконченные, но не отредактированные. Первая рукопись "Забытый угол" принадлежит самой Ямщиковой и написаны в хрущевские оттепельные времена. А вторая – редакция мемуаров, выполненная дочкой Людмилой (которая была известной театральной актрисой и писательницей, взявшей по примеру матери мужской псевдоним Арт. Феличе). Людмила правила рукопись уже в брежневскую эпоху, когда скрепы начали сгибать, а гайки завинчивать. При этом ее воспоминания и правки также имели огромную ценность, так как многие события в книге дочь пережила вместе с автором.
В 1967 году в усадьбе, которая, на минуточку, является чуть ли не единственной сохранившейся с середины 19 века деревянной усадьбой в стране, решено сделать музей. А в наши дни научные работники музея, наконец, достали рукописи из архивов, провели огромную работу, вычитали, доработали, пересмотрели кучу сопутствующих материалов, опросили еще живых современников и издали, наконец, книгу "Забытый угол". Огромное спасибо за это нынешнему директору музея Татьяне Николаевне Степановой, благодаря ее трудам мемуары увидели свет.
Теперь, когда я дал очень краткую, но необходимую, справку об авторе и контексте, я могу перейти к самим мемуарам и рассказать о впечатлениях, которые, как уже обозначил в начале, потрясающие!
По традиции жизнь российской глубинки вряд ли когда-либо можно назвать тихой или мирной. Если эта жизнь рассматривается в первой половине 20 века на западно-европейской части страны, то понятно, что истории будут интересные. Сама Ямщикова – очень оптимистичная женщина, и все ее персонажи – люди совсем не злые и не грубые, а заблудившиеся, несчастные, не получившие в свое время внимания и возможностей. Автор верит в людей и искренне горюет, если чья-то судьба не сложилась. А не складывается она там почти у всех. Этот скончался от пустяковой нынче болезни, этот уехал в Сибирь при царе, этот перешел к белым и сгинул, того расстреляли большевики, а ту казнили партизаны за сотрудничество с немцами. И эта сторона книги довольно страшная – столько судеб, столько горя, столько нелепых смертей. В начале книги ты встречаешь зажиточного крестьянина с прекрасным домом и дружной семьей, а в конце – он больной и слепой живет на подачки невестки. Или вот маленькая умненькая девчушка, слушающая сказки важной тети из Москвы, а затем нелепо и трагически тонет при попытке перейти реку. А вот беззаботный ленивый парень, который не знает, чем заняться, от скуки пытается смастерить радио – на него пишут донос за шпионаж в пользу врагов, и его увозят в областной центр, навсегда, без вести. Ямщикова пытается писать сдержанно, не выдавая эмоций, потому что в отличие от читателя, она знает, сколько горя еще впереди.
Единственный минус книги это, конечно, имена. Учитывая, что Ал.Алтаев оставил рукопись недоработанной, то даже после редактирования силами биографов запомнить всех действующих лиц сложно. Возникший в начале книге человек пропадает из повествования через пару страниц, а потом, уже в конце вдруг всплывает, как "тот самый, что жил в доме напротив во время нашего десятого приезда" и с ним что-то происходит по вине персонажей из середины книги. Не помогает даже именной справочник, нужен как минимум указатель со ссылками на страницы, где упоминается та или иная фамилия или семья. Поэтому читать книгу стоит не запоминая имена, либо постоянно перечитывая, вооружившись ворохом закладок.
Я был в этих местах, я посещал музей, сидел на берегу Плюссы, бродил по лесам и стоял на вершине необычных глиняных утесов. Я понимаю, почему Ал. Алтаев влюбился в эти края. Совсем рядом в восьмидесяти километрах находятся аж две восстановленные дачи Римского-Корсакова, где композитор проводил сезон, шатался по окрестностям и наблюдал за шмелями, чтобы потом сочинить сами знаете что. И некоторые герои книги – важные гости автора – нехотя приезжают в этот уголок и в итоге признаются: "действительно, теперь понятно, почему Вы, Маргарита Владимировна, не в Крым катаетесь, а сюда".
И ближе к концу книги Ямщикова, которой становилось все сложнее ходить из-за болезни ног, все равно устремляется в милый Лог, чтобы посидеть на веранде и вдохнуть запахи луговых цветов и послушать шум прибрежной рощи.
Тем не менее несмотря на разрозненный характер книги с сотнями персонажей, в мемуарах есть четкий главный герой. Это Ольга – дочка Варвары Писаревой. Хозяйка усадьбы Лог. В начале Ямщикова встречает ее маленькой капризной девочкой, а в конце провожает мудрую пожилую женщину в Америку к дочерям, навсегда. Между этими событиями около шестидесяти невеселых лет. Избалованное дитя не совсем здоровой на голову аристократки проходит через эпохи с необычайной волей к жизни. Читаешь мемуары и не понимаешь, как она, Ольга, вынесла всю дичь, ужас и безнадегу, происходившие вокруг. Тут и революция, и раскулачивание, и голод, и унижение на работе (школьная учительница в деревне с сомнительным происхождением), и постоянная угроза лишения крова, и трагическая потеря близких людей, воспитанников и возлюбленных, смерть сошедшей с ума сестры, расставание с дочерьми... А потом оккупация…
Ямщикова не заостряет внимание на психологизме Ольге, чаще всего пересказывает события, произошедшие в жизни подруги, при очередном приезде в деревню. И Ольга всегда с достоинством справляется. Выкручивается, терпит, не сдается. И суховатый, скорее летописный, язык Алтаева приводит читателя к определенным верным выводам: вот Человек! В книге на самом деле два персонажа, которые прошли через полвека, вынесли всё и даже больше и остались, не без потерь, прежними – Ольга Гориневская и ее дом. Усадьба Лог.
Стоит ли читать книгу? Если вы хотите узнать, как происходили будни простых людей, а не великих и замечательных персонажей истории, если вам хочется абстрагироваться от политического подтекста и увидеть жизнь глазами современников, если вы способны воспринимать горести и беды народа и не собираетесь с первой страницы вопить "это все выдумка" и искать аргументы за или против существования Ямщиковой, то очень рекомендую. А когда прочитаете книгу, найдите свободное время, купите билет до Пскова или Санкт-Петербурга, а оттуда (обязательно продумав маршрут) езжайте в Лосицы и непременно попадите на экскурсию к Татьяне Николаевне Степановой – хранительнице музея-усадьбы Лог. Гарантирую, что это будет один из ваших самых незабываемых опытов. И, возможно, вы еще туда вернетесь, потому что меня с тех пор тянет в эти странные и глухие места, где неспешно течет река Плюсса, а возле старого-старого дома шумит тополиная роща.
Ну и вдогонку отрывок из книги, меня впечатливший среди прочих. На тему, как хорошо и благодатно жилось простому народу до этих ваших большевиков.
"И мельник мне рассказал страшную историю, происшедшую, оказалось, не так давно на Юшенке. Там служила в свинарках молоденькая деревенская девушка-дурочка. Мать отдала ее на барский двор ходить за свиньями, под руководством старухи, много лет проработавшей в юшенской свинарне. Там держали стадо породистых йоркширских свиней, которых выгодно продавали, не то в Петербург, не то в Псков. Калашников [ранее про него упоминалось как о барине, сильно охочим до женщин - прим. ТС]- , как обычно, не оставил в покое и дурочку. И дурочка в положенное время родила ночью в свинарнике, одна, без чьей-нибудь помощи. В ужасе она убежала от новорожденного, куда глаза глядели, боясь показаться матери. А свиньи ребенка съели. Скрыть историю Калашникову не удалось. Нашлись свидетели, видевшие, как свиньи доканчивали свою пирушку. Молва докатилась до урядника. Он немедленно явился на место происшествия. В усадьбе начались обсуждения. Доказать, кто был отцом ребенка было трудно. Всем известный сердцеед Калашников мог кивнуть на любого из работников мызы. Нельзя было наказать и девушку, поскольку она не «в полном разуме» и испугалась. Но ребенка съели все же свиньи, как же этих свиней с человечиной внутри можно теперь продавать? Вроде - как продавать на потребу людям саму «человечину».
Урядник намекнул, что, по-настоящему, следовало бы всех свиней заколоть и зарыть в землю, а еще лучше сжечь, чтобы собаки не вырыли и тоже не съели. Но какой убыток! Столько свиней!.. Хуже чем мор. Мор может которых-нибудь и пощадить, а тут: неведомо, какая свинья ела, а какая не успела? Барыня сердито пожимала пышными плечиками и говорила с возмущением:
- Глупости!.. Какой тут грех? Ребенок был еще не крещеный.
Урядник чесал в затылке:
- Оно так-то-так, да все ж... неловко... что станут болтать? Все ж человеческое дитё...
Барин хорошо знал нравы полиции и ценность денег в этих местах. Он показал уряднику двадцатипятирублевый кредитный билет. Барыня тоже подсчитала присланные папашей — «гофом» цыбики с чаем и другие сокровища из провизии, доставшейся ей из дворцовых запасов, и добавила кое-что уряднику от себя. Урядник ушел, замяв всю историю. На всякий случай, Калашников все же скоропалительно продал всех своих йоркширских свиней знакомому «сомряку». «Сомряками» в Гдовщине называли торговцев живым скотом. Они приходили, главным образом, с ближнего озера Сомро и быстро богатели с помощью своей выгодной торговли.
Рассказав мне всё событие, мельник замолчал, а потом уныло добавил:
- Простого мужика за драку - в волость, в холодная... а барин за то, что девка сгубил и свинью скормил ребенка... ништо... Порти девка, барин, на здоровье!... Корми своя свинья...
В глазах его вспыхнул враждебный огонек. И он с торжеством шепнул:
- Он, прова, не знает, а я в Дерпт написал... в газету... про свинью, барина и дитю... Только про урядника не написал. Испугаются в газете и не напечатают. Про полицию никогда - нельзя, а про барина, девку, и свинью можно. Пусть знают... А он тоже узнает.. наши эстонцы у него работают - расскажут. Только ты не скажи, что я в газете писал..." Это сообщение отредактировал demonword - 19 апр. 2026 г. в 14:57
Мы были в этом доме-музее. Да, интересные места. Только туда добраться не просто, даже на машине.
Вот, у меня была схема, как добраться.
Доезжаем по трассе Е95 до поворота на город Плюсса. Сейчас (по состоянию на осень 2023 года) шоссе от питерской трассы до деревни Ляды - отличнейшего качества. Поедете с ветерком. В самом начале пути у меня стрелочкой отмечена усадьба Римского-Корсакова в Вечаше (там же рядом сгоревшая не так давно усадьба Любенск). А вот дальше требуется углубиться в хтонические псковские дали. Не доезжая до Лядов, поворачиваем на юг и по грунтовке едем до поворота на Лосицы - указателей там не будет. Проезжать будете мимо таинственного Лядского треугольника (привет уфологам). Затем уже из Лосиц двигается на север до белого мостика, где паркуемся на лужайке и дальше метров двести идем пешком. Псковичам могу порекомендовать дорогу через Струги Красные - это будет по большей части грунтовка относительно хорошего состояния, но с живописной местностью, одна часовенка с купелью в Ксти чего стоит.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
6 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 1 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com