Это случилось в Станице

Это история для тех, кто предпочитает реализм в литературе. Она с элементами детектива, в ней действуют казаки, цыгане и просто русские. Еще она о любви между парнем и девушкой. Любви вполне земной, но тот, кто везде ищет эротику, может не читать: ничего такого здесь нет, зато добавлено чуток гаданий и мистики.
Как обычно, роман написан полностью, поэтому, если интернет не подведет буду выкладывать каждый день по три главы, добавляя их сюда.

Это случилось в Станице.

Часть I
Станица
Глава первая

На влюбленных мне «везет» – впрочем, это может сказать про себя каждая гадалка. Даже не профессиональная. Даже если она не практикует. Где бы она ни очутилась, но плечо ее быстро превращается в жилетку, куда каждый норовит выплакать и радость свою, и горе.
В юности я баловалась, конечно, и пасьянсами, и таро, и хрустальным шаром, пока твердо не усвоила: судьба не любит, когда ее расспрашивают, и потом всегда свое отыгрывает. Но когда и где это останавливало влюбленных девиц? Особенно если ты на каникулах, у мужа отпуск, и вы вдвоем с ним приехали к его родне на юга погостить, покушать «экологически чистых фруктов» и искупаться в море. Ведь оно здесь совсем рядом – в каких-то 100 километрах!

Да-да, рукой подать – а Ростов-на-Дону, столица соседней области еще ближе. Этот в 80. Хорошо хоть река через Станицу протекает, и то утешение.
Впрочем, пейзажи вокруг живописные, и сама Станица хороша. Преобладающие цвета местного градостроения – красный и белый: либо красные стены со светло-серой, отбеленной солнцем крышей, либо наоборот. Да и встретили нас как положено встречать родных: с распростертыми объятиями и готовым накрыться столом.

С юным поколением, двумя племянниками и племянницей у меня сразу же возник нужный контакт: мальчишек я видела только за общим столом, а девочка всю первую неделю нашего пребывания в Станице таскала меня по окрестностям, показывая местные достопримечательности. Ей было 16 лет, и ничего, что бы предвещало леденящий душу ужас в ее доверчивых карих глазах, не намечалось.

В общем, я уже надеялась, что пронесет, гадать не придется, и все всё знают без меня. Тем более что они местные, а я вообще жена дяди, то есть седьмая вода на киселе. Звали девочку Феней, а ее братьев Григорий и Артемий. Все три имени старинные, и это меня несколько удивило. Я привыкала к ним целых три дня, а потом Гришка и Тёма начали звучать для моего уха столь же естественно, как Элеонора и Анжелика у моих коллег по работе.

В общем, в субботу в центральном парке Станицы на летней площадке были танцы. «Старикам» там делать было нечего, и молодежь ускакала без меня. Я же приготовилась посидеть в тишине за книжкой – расслабиться по полной программе. Потому что мне некуда было торопиться чуть ли не впервые в жизни.
Даже на поезд. Даже на автобус или на метро. Посуду после трапезы мы с хозяйкой перемыли, все последние московские новости я ей давно пересказала, и муж мой сидел где-то внизу в гостиной возле телевизора, погруженный во что-то сугубо мужское – смотрел очередной матч очередного чемпионата мира по футболу на пару со своим зятем.

Я подошла к книжной полке и с интересом начала перебирать книжки, там стоявшие. Подборка была забавной: «Тихий Дон» мирно сосуществовал с «Джейн Эйр», «Гарри Поттером» и «Алыми парусами», а «Самозащита без оружия» и «Человек в экстремальной ситуации» дополняли картину.
«Гарри Поттера» я до сих не читала. Это было упущение: как учительнице, мне следовало бы знать, чем увлекаются современные школяры. Пробел следовало заполнить, и я, растянувшись на диване, погрузилась в мир фэнтези.

Каюсь, лачуга под лестницей, где обитал главгерой, не исторгла из меня слез сочувствия, а приключение со змеем не заставило восхититься его талантами. Удивило лишь, как при таких магических способностях Гарри не «построил» всех в доме и позволял собой помыкать.
Мальчик производил впечатление ребенка, полностью лишенного даже зачатков интеллекта, слабовольного и упрямого.

Каким образом он все же постиг грамоту, отчего вместо того, чтобы давать сдачу, лишь несмело бормотал: «Я не виноват», автор даже не пытался объяснить. В общем, типичный школьный омега, забитый и затюканный. По моему учительскому опыту то же самое ожидало бы его в любой другой школе, и в школе магии тоже. Но авторша сией книженции, очевидно, в школе не работала, поэтому не моргнув глазом превратила физически хилого изгоя, не способного драться вообще, в кумира его однокашников-волшебников.

Впрочем, глубоко погрузиться мне не довелось. Не успела я дойти до животрепещущего момента превращения Гарри из нюни и жертвы в сопротивленца и драчуна, как в прихожей кукушка настенных часов прокуковала 22.00, заставив меня невольно вздрогнуть. После чего входная дверь распахнулась, и реальная жизнь ворвалась в дом голосами трех реальных подростков. Гарри Поттер был брошен, и я поспешила вниз.

– Ну как сегодня танцы? – деловито поинтересовалась мать семейства, устремив взор в лицо дочери, отчего та опустила глаза и смутилась.
Я тоже с интересом глянула на вдруг запылавшие девичьи щеки – диагноз был ясен, и не нужно было быть гадалкой, чтобы понять, что бы это значило.
– Ну, рассказывайте! – произнес отец за ужином, когда все уселись вокруг стола и приступили к трапезе. – Кого вы сегодня встретили?

– Велька Чепек вернулся из армии, – сказал старший из мальчишек. – Он был на танцах.
– Ага. Еще один кобель свалился нам на голову. И уже успел закидоны сделать на вашу сеструху.
– Попробовал бы он! – пылко произнес младший. – Мы бы ему враз руки поотрывали!
– А ты, Тёмка, помолчи, когда старшие разговаривают. Так что там было?

– Ничего не было. Он даже не подходил. Глянул один раз в нашу сторону – и все.
– А ты, доча, что думаешь? – повернулся хозяин дома к дочери.
– Я? Ничего. Он меня ни разу не пригласил ни на один медляк.
– А на быстрые?
– И на быстрые тоже. Мы с девчонками танцевали, а он в нашу сторону даже не глянул.

– Зато ты все глаза проела, что сумела это заметить. Смотри у меня: в подоле принесешь – из дома выгоню.
– А кто он такой, этот самый «Велька Чепек»? – спросил мой муж, чтобы увести разговор в безопасное русло. – Неужели он настолько опасен?
– Чепеки все опасны. Его старший брат – один из «центровых» в станице. После того как убили Кита, он поклялся отомстить за его смерть, и один труп уже есть. Доказательств никаких, но вся Станица уверена, что это их рук дело.

– То есть он бандит? А другие группировки здесь есть?
– Имеются, как не быть! Но мелкие, и еще совсем недавно драки были не шуточные, стенка на стенку ходили. При Ките добрым людям опасно было ночью по улицам перемещаться: и били, и дань требовали по беспределу. Сейчас, когда власть к Серому перешла, намного спокойнее стало.
– Я слышала, что он и с наркотрафиком пытается бороться. И трезвость от ребят требует, которые у него в охране, – сказала хозяйка.

– Он к нам в школу приходил, приглашал записываться в его бойцовскую секцию самообороны.
– И вы повелись! – в голосе хозяина радости не прозвучало ни единой нотки.
– Ну пап! – возмутился Артем.
– Что, пап? Сначала научит вас драться, а потом пригласит к нему в отряд вступить. И попробуй тогда откажись! Нет, держитесь-ка вы лучше от всех Чепеков подальше. Лучше я по-прежнему буду платить им дань деньгами, чем вашей кровью.
На этом разговор был исчерпан. Мальчишки надулись и замолчали, а Феня опустила глаза и не поднимала их до конца ужина.
* * * * *

На следующий день было воскресенье, когда снова должны были состояться танцы, а до них – прогулка по вечерней Станице, в парке соседнем, посвященном военной тематике.
– Тетя, погадай мне! – внезапно попросила Феня, когда мы, устав от перемещения по парковым аллеям, присели на лавочку, с которой можно было видеть не только гуляющую публику, но и выставленную вдоль ограды позади монумента военную технику.

И публики, и техники было немного – так, несколько танков в рядок и пара небольших самолетов. Малышне, может, они и были интересны, но мне нет. Парк явно предназначался для парадов и торжеств, но не для отдыха. Однако признаваться в этом девочке, которая очень старалась развлечь московскую гостью, было бы с моей стороны более чем невежливо.

– И на чем я тебе должна гадать? – спросила я удивленно.
Потому что все мои гадательные атрибуты остались дома, и ничего такого за всю неделю я, как будто бы, о себе не сообщала.
– По руке! Дядя говорил, что вы умеете. Что вы можете предвидеть будущее.
– Та-ак, – протянула я, вспомнив вчерашний вечер и румянец на ее щеках. И повторила слова хозяина дома: – Рассказывай!

– А нечего рассказывать. Погадайте мне … на него. Он моя судьба или нет?
– Здрасьте, приехали! – всплеснула я руками. – Я, по линиям твоей ладони, должна догадаться, что за мальчишку ты вчера встретила?
– Ну да! Посмотрите мне в зрачки…
Я засмеялась. Потом взглянула девчонке в глаза и смеяться мне расхотелось – она действительно верила в ту чушь, что сейчас несла.

– Бред! – невольно вырвалось у меня. – Где ты набралась всех этих глупостей? Чтобы узнать хоть что-то о человеке, надо с ним как минимум познакомиться и пообщаться. Лично пообщаться, самой.
– Тогда идемте с нами на танцы! Я вам его покажу! Вы глянете на его ауру …
Тут она запнулась, уловив мой скепсис, и тихо произнесла:
– Или ауры тоже не существует?

– Смотря что под этим словом понимать, – вздохнула я. – Если разноцветную картинку, то нет. Но понять, что за человек перед тобой, иногда можно… Хорошо, убедила: взгляну я на твоего Велека. Если ты мне, конечно, доверяешь.
Феня закивала головой, мы поднялись и вернулись «домой», готовиться к вечернему мероприятию. То есть подкрепить мозг калориями, в просторечии, поесть, и перестроить его на восприятие невидимых, но тем не менее реально существующих электромагнитных потоков, способных приоткрыть человеческую душу больше, чем хозяин ее желает кому-либо показать.

Прощупать. Настроиться. Пропустить через себя и ощутить. Я шла на подобное очень и очень редко – напряжения это требовало много, а в результате узнавала, что передо мной самый обычный человек с его слабостями и крошечной червоточинкой, вполне простительной, но не вызывающей особого желания к более близкому знакомству.
Не то, чтобы все люди были совершенно одинаковыми – отличия имелись, естественно, и по темпераменту, и по воспитанию, но в общем и в целом проще было общаться с людьми, не копаясь в их недостатках. Тем более что и сама я вовсе не была святой, хотя и старалась жить так, чтобы не было за саму себя перед собой стыдно.

Мы договорились с Феней, что она снова пойдет с братьями в парк Культуры и отдыха, а я явлюсь попозже, уже одна. Отыщу ее через решетку танцпола, и она мне покажет предмет своего интереса, после чего я займусь им не торопясь и без нервов. И надо сказать, первая часть операции прошла без сучка и задоринки, то есть мне удалось, обойдя вокруг площадки, приблизиться к парню на такое расстояние, чтобы запомнить его со спины и обоих профилей.

Оставалось дождаться, пока он не выйдет наружу, и, следовало признаться, для меня это была самая проблематичная часть операции. Терпением я никогда не отличалась, ждать мне всегда стоило нервного напряжения, оправдываемого исключительно жестокой необходимостью. Сейчас был такой случай, но спустя пяток минут я уже начала подумывать о покупке билета, дающего возможность прорваться на вожделенный кусок пространства и выцепить из толпы объект моего внимания.

Лишь соображение насчет того, как я при этом буду выглядеть в глазах станичной молодежи, удержало меня от такого подвига – старой вешалкой выглядеть ужасно не хотелось, да и привлекать внимание к племяннице тоже – сплетни по небольшим городкам и поселкам распространяются быстро. На мою удачу, парень вышел покурить, и я, оперативненько подрулив к нему, предложила отойти в сторону для разговора.

– К кустикам или под прожектора? – деловито поинтересовался он, выпрямляясь, и я едва не воскликнула «ох!».
Потому что экземпляр представителя станичной элиты, стоявшего передо мной, оказался по любым меркам потрясающе привлекательным. И даже не лицом, хотя и брови вразлет, и рисунок губ, и лоб, и линия подбородка, квадратного в меру, отступали от идеала на самую чуть.

Однако с этим справиться еще было можно. Но разворот плеч, пропорции фигуры и рост чуть выше среднего, заставили меня вспомнить кого-то из популярных киноактеров моей юности, всегда игравшего героев, готовых вступить в драку на стороне справедливости по первому же зову. Дерзкий насмешливый взгляд темных, почти черных, глаз, казалось, обжигал потаенной лаской.
Какое там насилие? Девки на таких самцов обычно вешаются пачками и гроздьями.

– Туда, где светло, конечно, – засмеялась я, стараясь сбить впечатление. – Мне надо с тобой поговорить. Предупредить кое о чем.
– Без свидетелей, значит.
– Без посторонних ушей.
Парень кивнул, и мы с ним передвинулись на тот кусок аллеи, докуда музыка хотя и долетала, но уже не оглушала, и горел фонарь, позволяя нам обоим видеть игру мускулатуры на лицах друг друга.

– Слушаю, – произнес он. – И если можно, побыстрее.
– Я насчет вон той девочки с розой в волосах…, – начала я.
– В синем платье? – в голосе парня прозвучала лишь деловитость. – А что с ней не так?
– Ей всего 16.
– Дура-малолетка, значит. И что дальше?
– Ее родители настроены серьезно. Если заметят тебя рядом с ней, потащат ее на проверку. И в случае чего напишут на тебя заявление.

– Чтобы я на ней женился?
– Хуже. Они тебя посадят. Они вашу семью терпеть не могут.
Парень слегка подумал.
– Меня малолетки не интересуют, – возразил он опять же деловито. – Мне достаточно студенток.
– Верю, – парировала я. – Но в этом глупом возрасте девчонкам очень хочется нравиться, и они часто стараются выглядеть взрослыми.
– И откуда обо мне такая забота?

– Я забочусь не о тебе, а о девочке, – возразила я. – Не хочу, чтобы из-за пары улыбок с твоей стороны она оттрафаретила тебя в своем сердце и решила, что это любовь до гробовой доски. Для тебя через пару лет что Маша, что Даша или Глаша
– Или Наташа…
– Угу… будут на одно лицо и мало чем отличаться, а ей еще надо окончить школу и сдать ЕГЭ.
Парень снова слегка подумал.
– Принято. Буду делать морду кирпичом. Все? Я свободен?

Я кивнула и проводила его взглядом. Парнишка был потрясающ – хотя черное со светлым и было в его характере перемешано самым причудливым образом, но зато в нем не было и грамма гнильцы. Будь я помоложе лет на двадцать, устоять перед ним я бы точно не сумела. Моя племянница обречена была на влюбленность, и мне оставалось сделать лишь, чтобы она не наделала преждевременных глупостей.
* * * * *

– Ну что, тетя? Что он вам сказал? – спросила Фенечка, едва дождавшись конца завтрака, и мы остались с ней наедине.
Вечером я постаралась лишить ее такой возможности, отужинав раньше, чем молодежь вернулась с танцев. В результате за общим столом меня не было, и я успела изобразить, будто вижу десятые сны.
На этот раз она повела меня на «Поле казачьей славы». Мы шли пешком, и подслушать нас никто не мог.

– Плоха та гадалка, которая выдает секреты своих клиентов, – отшутилась я, потому что сообщать про «дуру-малолетку» шестнадцатилетней девушке никак было нельзя.
Но, глянув на ее расстроенную физиономию, добавила:
– Я хотела всего лишь узнать, что он за человек, этот самый Чепек. На его будущее я не гадала, да и на твое тоже.
Надежда, появившаяся на девчоночьем лице, показала, что от меня ждут исключительно хороших вестей, и любые призывы быть осторожнее приведут к противоположному результату.

– Я не могу лгать, иначе дар предвидения от меня уйдет, – пояснила я. – Если я бы увидела на твоей или его руке беду, я вынуждена была бы это озвучить, и ни ты, ни он не смогли бы изменить предначертанной судьбы.
– А сейчас сможем?
– Сейчас ваша судьба зависит только от вас самих. У вас есть время на раздумья. У тебя, например, чтобы доучиться и поступить по избранной специальности. А когда ты уже будешь студенткой и тебе исполнится 18, ты сможешь в случае чего удержаться на поверхности, и не бросишь свою биографию корове под хвост.

– Велек не корова, – хмыкнула Фенечка.
– Ага, вот мы и снова добрались до героя наших сладких грез! – выжала я из себя, стараясь придать голосу строгость. – Дорогая моя, этот парень вообще не собирается ни на ком жениться, но ему нравится гулять со студентками. Хочешь, чтобы до тебя дошла очередь – наберись терпения.
Глаза девушки наполнились слезами…
– Я хочу, чтобы он меня полюбил, – прошептала она.

– Как Ромео Джульетту? – я придала своему голосу необходимую мягкость.
– Да.
– То есть ты хочешь, чтобы ваш Гришаня полез с ножом на драку с парнем, который его заведомо сильнее и тот его зарезал? А сам очутился бы в тюрьме по обвинению в развращении несовершеннолетней? – деланно изумилась я.
Фенечка покраснела.

– А ты знаешь, как поступают в местах лишения свободы с парнями, которых посадили из-за девчонки? – усилила я давление. – Их унижают и лишают чести. Ты хочешь, чтобы он там повесился?
Вот теперь Фенечка испугалась – до нее, наконец, дошло.
– Нет, ни за что! – воскликнула она в отчаянии. – Но что же мне делать? Тетя, вы верите в любовь с первого взгляда?

Я остановилась и задумалась. С высоты моего жизненного опыта любовь с первого взгляда выглядела блажью, миражом и эфемерной дымкой, не способной выдержать даже самых ничтожных жизненных испытаний. Но вряд ли шестнадцатилетняя головка способна была проникнуться мудростью сорокалетней школьной «училки»…
– Первая любовь обычно недолговечна, – молвила я, вздохнув. – Но воспоминания о ней бесценны. И если ты замараешь ее грязью, то тень этой грязи будет отравлять всю твою жизнь. Поэтому если этот парень тебе дорог, то ты постараешься все два года держаться от него подальше и смотреть на него как на красивую картинку в телевизоре.

На этом мы и закрыли тему. В оставшиеся две недели отпуска мы с мужем и его племянниками съездили на море, потом в Ростов, где погуляли три дня, осматривая достопримечательности. В общем, выполнили намеченную программу полностью и без суеты вернулись в столицу к рутине.
Следующий год пролетел неприметно и без особых событий. Сын мой вернулся из армии, нашел приличную работу, где стабильно платили зарплату, и не бедствовал даже без моей «подпитки». Потом он вообще женился, и снова без шума и пыли. Я тоже трудилась без особых эксцессов: меня не хвалили, и не ругали, но и не мешали вести уроки по-своему.

На открытых уроках я была паинькой, методички старалась соблюдать, собак не дразнить – в общем, не нарывалась. Из Станицы особых вестей не поступало, мы лишь по родственному обменивались поздравлениями к праздникам. В общем, промелькнуло следующее лето, и наступила та роковая осень, которая попробовала нас всех «на зуб», кто чего стоил…

Глава вторая
Из электронного дневника Фенечки

Этот дневник Фенечка завела задолго до роковых событий, и зарыла его в своем ноутбуке аж среди скрытых файлов. Чтобы не было сомнений в моей порядочности, сразу предупреждаю, что все имена и фамилии я здесь изменила и чуть-чуть подправила биографии действующих лиц, живых по крайней мере, так что найти «Who is Who» невозможно.
А из дневника мы с Фенечкой согласились привести здесь только те куски, которые имеют отношения ко произошедшей в Станице истории. Итак …

«Дорогой Дневник! Давно я тебя не открывала. В моей жизни произошло важное событие: я влюбилась. Тетя говорит, что это все пустое, что пройдет и забудется, и что моя настоящая любовь еще впереди. Но я ей не верю: плохо она меня знает. Я как увидела В., так сердце у меня и упало: «Мой! Никому я его не уступлю!» И ты знаешь, В. тоже сразу посмотрел в мою сторону. Я готова поклясться чем угодно: он тоже меня заметил…

«Тетя сказала, чтобы я держалась от него подальше. А Тёмка пообещал ему руки оторвать, если он что-нибудь себе позволит. Вот дуралей! В. совсем не такой, чтобы руки распускать. Он вообще весь из себя культурный! А как он танцует…
«Сегодня В. снова посмотрел в мою сторону. Равнодушно-равнодушно. Но мне кажется, что он притворяется, на самом деле я ему нравлюсь. Только нельзя нам встречаться. Батяня точно меня пришибет, если я начну его позорить и вести себя как другие девчонки.

«Я решила поступать на бухгалтера. Батя одобрил. Он сказал, что нам это пригодиться, чтобы в трубу не вылететь, когда будем иметь дело с налоговой.
«Меня взяли на бюджет. Ура!!! Я такая счастливая!
«Вчера проводили в армию Гришаню. Мама плакала, а я рада: теперь точно он не полезет драться с В. и я могу не отворачиваться, когда он мимо меня проходит.
«Тетя оказалась права: В. обычный кобель, ни одной юбки не пропускает. Чтобы я встала в очередь в толпу вокруг него – да ни за какие коврижки! Не дождется!
* * * * *

«А вчера вечером случилось такое… Такое… Дорогой дневник, я не знаю, как это даже описать! У нас в Станице произошло массовое убийство. Мы все в шоке. Я до сих пор не верю, что такое возможно. Мне кажется, что это выдумка, и кто-то нехорошо пошутил.
«Все оказалось правда. В доме на улице З. вырезали семью Метовых, их гостей и соседку с сыном.
«Какое счастье! не всю семью, оказывается. Жека Метов. остался жив, его дома не было, он ночевал на ферме. И дочь у них живет отдельно, так как она уже замужем.

«Говорят, что ничего ценного не забрали, а вместо этого устроили пожар, чтобы скрыть следы.
«Говорят, что их всех порезали. Ножом. Кровищи было – уйма. Что это какой-то маньяк орудовал. Вся станица гудит – это ж вообще надо было быть отмороженным на всю голову, чтобы 15 раз в человека ножом пырять.

«Полиция арестовала И.М., В.С. и братьев Г. Говорят, что они наркоманы, и резали людей под дозой. И что они будто бы искали деньги, но ушли ни с чем, потому что их спугнули. Но Тёмка сказал, что эти пацаны даже не пили, и что наркоту им подбросили. Мама не знает, что и думать, но отец тоже сомневается, чтобы у кого-то из подростков хватило решимости за просто так задушить руками двухлетнего ребенка.

«Наши станичные менты сняты и заменены на понаехавших. Понаехавшие из какого-то Следственного комитета, и они все переиграли. Теперь арестованы Б., В. и братья К. Почему? Потому что они бригадиры, взрослые и сильные. И принадлежат к «чепековским». Улик по-прежнему не нашли. Никто не знает, что и думать.
«Подняты дела всего произошедшего в Станице за последние 15 лет. Всех арестованных обвиняют в изнасилованиях студенток и школьниц. Что, мол, это не по согласию было, а угрозами вынуждали. «Ох!» – сказала мама. Тетя была права – от В.Ч. надо было держаться подальше – батя точно накатал бы на него телегу, если бы я посмела с ним загулять.
* * * * *

Последующие события я узнала уже потом, после приезда в Станицу. А приехать туда мне довелось очень быстро, потому что звонок от Фенечки способен был бы заставить любого неравнодушного человека бежать, спасать и пытаться помочь, даже если бы дело и не касалось любимой племянницы собственного мужа. Конечно, я тоже немедленно сорвалась с работы – с этого момента и началась для меня история, беспрецедентная даже на фоне того, что творилось в нашей стране в последующие, богатые событиями годы.

Повторюсь: не обессудьте, если я буду не совсем точна в именах, фамилиях и датах – не хочу подводить добрых людей, да и не очень добрых тоже. Особенно если вспомнить, как мало я знаю о том, что происходило в Станице до трагедии, вокруг нее и много после.
Итак, не успел по Станице пронестись слух об аресте четверых «чепековских», как в этот же день после второй пары к Фене подошел Велек и сказал:

– Я слышал, что твой дядя капитан московской милиции? Позвони ему. Пусть приедет и разберется. Они арестовали не тех. Наши не виноваты, но их никто не слушает и не собирается слушать.
– Дядю тоже могут не послушать.
– Могут. Но у него есть хоть какой-то шанс. Я на все пойду, чтобы их спасти, и ты мне в этом должна помочь.
– На всё? – удивилась Феня. – Даже жениться на мне?

Она вякнула это, не подумав – просто язык сам шевельнулся, озвучив абсолютно невероятную оплату такого незначительного поступка, как ни к чему не обязывающий звонок родственнику.
– Да хоть сейчас, если это поможет твоему дяде приехать, – ответил Велек не затормозив ни на секунду. – Только я не понял, зачем.
– Затем, что тогда я сумею обосновать, почему дядя обязан тебе помочь. Одно дело – посторонний, и другое – член семьи.

Как можно догадаться, слово «коррупция» не явилось в тот момент ни в ее голову, ни в Велековскую, хотя четыре года разницы могли бы пробить нехитрую истину сквозь пелену возникших перед ним сразу и маячивших в тумане проблем.
– Не распишут, – буркнул он.
– У меня есть знакомая медичка, она может выдать мне справку о беременности. Ты скажешь, что ребенок твой, и нас распишут немедленно. Если тебя это не пугает, конечно.
– Меня не пугает уже ничего, – снова буркнул самый младший Чепек. – Лишь бы ты не передумала.
– Не передумаю. Я давно на тебя положила глаз и от своего не отступлюсь. Жди меня возле ЗАГСа.
* * * * *

– Ну и зачем тебе такая справка? – поинтересовалась Фенечкина бывшая одноклассница, проходившая практику в поликлинике непосредственно в гинекологии. – Шантажировать кого-то намереваешься?
– Я похожа на дуру? – пожала плечами Феня. – Чтобы меня посадили или избили до кровавых соплей? Я хочу, чтобы мои родители не препятствовали моему браку с парнем, который мне нравится. Чтобы они наоборот, были рады, если бы мы побыстрее расписались.

– А, ну это другое дело! Тогда я напишу, конечно. Надеюсь, что ты хорошо знаешь, что завариваешь!
Соображала ли Фенечка, что она заваривала? Это вряд ли – она лишь понимала, что другого шанса затащить Велека в ЗАГС судьба ей не предоставит, однозначно, и грех был бы этим шансом не воспользоваться. Поэтому она покивала головой для приличия, схватила вожделенный документ и поспешила к обговоренной точке пространства, где парень ее уже ждал.

Поставив свои росписи под свидетельством о браке, они прикоснулись губами друг к другу на глазах у регистраторши, и поспешили туда, куда Велек всегда водил девочек, с которыми развлекался – в одну из мини-гостиниц вблизи от трассы, проходившей через Станицу. Где хозяев нисколько не смущало ни отсутствие колец, ни скудость документов у клиентов – всех своих постоянных они давно и хорошо знали.

– Вот это пассаж! – воскликнул Велек, когда процесс закрепления брака свершился, свет был включен, и оба молодожена, встав с кровати, принялись торопливо одеваться, чтобы разойтись каждый в свою сторону. – Да ты, оказывается, целочкой до меня была! Значит, эта справка фальшивая? И ты не…
– Конечно я не беременная, я приличная девушка, – поежилась Феня. – Ну и как тебе?

– Да нормально, я просто не ожидал. Думал, что у меня сегодня вообще ничего не получится: я же привык в твою сторону не смотреть и никаких чувств к тебе не испытывал. А тебе со мной понравилось?
– Нет, – покраснела Фенечка, – было очень больно.
– Сама виновата. Кстати, мне показалось, что ты тоже не очень-то горела желанием. Что теперь?

– Привыкну. «Видели очи, чего покупали – теперь ешьте, хоть повылазьте.» Жаль, что ты меня не любишь, конечно, но так даже лучше. Приставать к тебе не стану, дурь из башки выкину, а заявление о разводе подадим, когда все закончится.
– Тогда звони своему дяде.
– А я уже. Я сразу ему позвонила, из поликлиники, до того как за справкой в кабинет обращаться.
* * * * *

Велек впервые за целый вечер взглянул на нее с интересом, словно увидел впервые.
– Как же так? – произнес он. – Почему? Зачем?
– А вдруг бы дядя отказался вмешиваться? Получилось бы, что я тебя заставила на себе жениться обманом. Они с тетей приедут завтра вечером. Номер поезда и вагона тетя сообщит. Если хочешь, встретим их вместе.
Велек кивнул.
– Обязательно позвони, – произнес он, помедлив. – Только ведь я не предохранялся сейчас с тобой. Могут быть последствия.

Фенечка снова покраснела.
– Значит, буду законная разведенка с ребенком. Жаль, что настоящей свадьбы не было. Ну там фаты, красивого белого платья, колец.
Велек усмехнулся. Сейчас этот нелепый брак показался ему забавным – забавнее некуда.
– А то, что с алиментами от меня будет большой облом, тебя не смущает? Я ведь официально нигде не трудоустроен, и хата, где я живу, мамкина, я там только прописан. Наследства в случае моей смерти или раздела имущества не предвидится, накоплений у меня нет даже сейчас.

– Мне все равно.
– И если ты надеешься на пособие от Серого, то зря. Я байстрюк не его, а покойного Кита, я и фамилию-то взял их только когда паспорт получал, чтобы в глазах людей при семье значиться.
– Тогда ты тем более должен меня понять. Я это сделала ради родителей и братьев. Чтобы можно было свободно с тобой рядом везде появляться, и никто бы пальцем не тыкал. Потому что мне тоже охота разобраться, кто у нас в районе способен на такой беспредел. Я не хочу ходить по улицам, от всех шарахаясь, или дрожать за закрытой дверью в ожидании маньяка.

Велек подумал. Похоже, что девчонка ему в подруги досталась повышенной адекватности. С такой вполне можно было кашу сварить!
– А ты точно хочешь со мной развестись? – спросил он уже с любопытством.
– Так ведь ты меня не любишь! –
Из глаз у Фенечки покатились слезы, и это в свете только что высказанного ею выглядело еще забавнее.

– Ну и что? Можно жить и без любви, – озвучил Велек сделанный им вывод. – Одной твоей на двоих хватит. Или ты откажешь мне в ласке, если я снова тебя сюда позову?
– Не откажу, – прошептала Фенечка, снова покраснев. – Запиши мой номер телефона, обменяемся. Я звякну тебе завтра, когда дядя с тетей приедут.
* * * * *

Я узнала о массовом убийстве в Станице из газет – вся центральная пресса целую неделю только о том и шумела. Чего только не писали – день ото дня кошмарное происшествие расцвечивалось новыми подробностями, количество изнасилованных девиц перевалило за 200, что было как-то многовато для казачьего райцентра с населением в 28 тысяч хотя бы потому, что «лихие 90-е» были далеко позади.

Я быстро подсчитала: при количестве женщин в 14 тысяч от новорожденных до глубоких старух и действующем уголовном кодексе девушек нужного возраста набиралось не больше 7 на сотню, то есть никак не более 1000 на весь райцентр. Разделив это количество на 200, мы получали каждую пятую девицу. Массовое жертвоприношение какое-то!
То есть парни не ревновали, отцы не возмущались, мстителей не находилось. Не мужчины, не казаки, а послушные ягнята там проживали, не способные ни на самооборону, ни на что-либо серьезное вообще. Ангелы, а не население. Откуда ж там тогда кровавые разборки брались, что всю Станицу колотило аж 20 лет подряд?

В конце-концов следствие остановилось на 23 девичьих пострадавших, завело по этим эпизодам уголовные дела и принялось выколачивать признательные показания из арестованных в данном направлении. К разгадке резни в доме на тихой улочке на окраине Станицы это не подводило никаким боком. Потому что разные это были статьи уголовного кодекса, и в подтверждение этого ни одна женщина среди убитых не была изнасилована: ни старая, ни молодая, ни до убийства, ни после, ни в процессе.

Мы с мужем недоумевали, а потом нам позвонила Фенечка и со слезами в голосе попросила спасти ее мужа, пока его не загребли за то, чего он не совершал.
– И кто у нас муж? – спросила я для приличия, потому что ответ наклевывался сам собой.
– Велек! – всхлипнула Фенечка. – Всех Чепеков намереваются пристегнуть к этому убийству, и только ты можешь пробить, что там произошло. Ты же «видяшая», я знаю!

– Хорошо, мы немедленно выезжаем! – вынуждена была пообещать я. – Но нам надо отпроситься с работы, а такое не делается мгновенно.
– Дорогой! – обратилась я к мужу. – Ты сам все слышал. Как у тебя с графиком?
– Я не был в отпуске почти полтора года. Пару недель «выбить» могу.

Я кивнула. Позвонив на работу, я договорилась о десяти днях за свой счет, не поленилась съездить и написать собственноручно заявление, и этим же вечером мы выехали. На поезде, потому что наш автомобиль на тот момент был в ремонте.
В Станицу мы прибыли через сутки еще засветло, и сразу же окунулись в обозначенную для нас проблему: все в полной растерянности, район лихорадило, и понимать что-либо народ решительно отказывался.

Не то, чтобы народ не стремился к пониманию, но все окончательно запутались, и видели лишь одно: назначенный «сверху» Следственный комитет вознамерился во что бы то ни стало доказать, что семью фермера Метова прирезали Чепеки. На эту тему подбирались доказательства, допросы велись так, чтобы собрать все мыслимые и немыслимые сплетни о Чепеках, и из этих сплетен соорудить ловушку, из которой Чепекам было бы не вырваться. Об этом говорили даже в поезде, после того как в Ростове в наш вагон подсели новые пассажиры.
* * * * *

– В общем так, – произнесла я после того, как мы ступили на перрон и встретились с юной супружеской парой, – прежде всего мне надо побывать на кладбище и посмотреть на могилы.
– Зачем? – удивился Велек. – Вы всерьез верите, будто мертвые могут вылезти из-под земли и что-то рассказать о своих убийцах?
– А вдруг? – вздернула нос Фенечка.
– Если бы это было так, то ни одно преступление скрыть было бы невозможно. Но мертвые молчат, и отомстить за себя не могут!

– Мертвые молчат, – согласилась я, – зато сами могилы могут кое-что рассказать о живых, которые наследуют их имущество.
Пока мы шли, Фенечка передала все станичные сплетни о произошедшем убийстве, и слушая ее, Велек все больше хмурился.
– А ты что скажешь? – спросил его мой муж, когда она замолкла.

– Наши не виновны. Драки были, убийства в драках были – раньше были, при разборках. Но вот на такое ребята не способны. Ну подумайте сами: могут ли серьезные люди воткнуть в тело нож 10 раз, если для того, чтобы убить, хватает одного удара? Они же опытные, нож держат не впервые, свиней режут – только в путь: быстро и без проблем. Зачем им фонтаны и брызги чужой крови, которую потом отстирывать надо, и самому тоже отмываться, потому что грязным ты по Станице не пойдешь гулять на глазах у народа. А тут – все до единого трупешника исколоты от нечего делать. Как попав на Зону, ты будешь выглядеть в глазах у братвы?

– Да, троих убитых малышей авторитеты «в законе» вашему бригадиру бы не простили, как он ни пыжься после этого.
– Угу. Это ж какой безголовой мразью надо быть, чтобы решиться на такое! Не, у нас таких не держали. Такие вымерли еще при Ките. Если вообще были. Нарвались и самоликвидировались. А Серый вообще следил, чтобы беспредела не было. Он сказал однажды, что он хочет, чтобы наша Станица была образцовой. Он же в депутаты намеревался баллотироваться!

– А из других группировок?
– Какие-такие «другие»? Жека бы знал, если бы им кто-нибудь угрожал или дань с его отца требовал. Ну не убивают у нас за просто так! Только за вину, и то сначала бы побили.
– Значит, пришлые, говоришь?
– Или месть. Или Серого хотят подставить.

Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 17.01.2026 - 01:17

Глава третья

За разговором мы незаметно дошли до станичного мусульманского кладбища и зашли внутрь. Кладбище было большое, но похороны жестоко убитой семьи фермера и их соседки состоялись недавно, поэтому мы понадеялись найти могилы сами, по следам толпы людей. Возле центрального входа мы разделились: я пошла налево, юные супруги в противоположную сторону, а мой муж направился вперед, в глубь территории.
– Эгей! – вдруг позвал он меня. – Иди-ка сюда, я что нашел!

Я немедленно переместилась к нему, высматривая свежую землю. Но зря старалась: все вокруг того места, где он стоял, выглядело старым и давно запущенным.
– Смотри, здесь и цыганские надгробия есть! – махнул он рукой, не замечая моего недовольства.
– И что? – сердито произнесла я, недовольная тем, что кто-то сбивает меня с нужного настроя. – Цыгане-то здесь причем?

– Совершенно ни при чем! – согласился он. – Просто имя мне знакомое. Читай: «Оглы Валерий Лятюнович». Было у меня уголовное дело, связанное с таким фигурантом.
Я глянула на надгробную плиту, вмурованную вертикально. На ней был изображен не старый еще мужчина, стоявший возле автомобиля, на капоте которого красовалось угощение: бутылка, рюмка и закуска.

– С этим?
– Нет, дата рождения не совпадает.

Я еще раз осмотрела памятник. Ничего особенного, кроме христианского креста, выбитого вверху напротив того места, где располагался мусульманский полумесяц со звездами. Фамилия же явно была тюркская…

– Я вижу, ты тоже впечатлена? И да, Оглы считаются крымскими цыганами. Но то была совершенно необычная история, просто романс. Любовь, и все такое. Парень был черным, как жук, а девушка миниатюрная стройная блондинка с голубыми глазами. Между прочим, отличница. Что заставило ее связаться с полуграмотным уголовником – ума не приложу. Только она вместе с ним сбежала от отработки после училища и вернулась уже одна где-то через месяц.

– Ты мне зубы не заговаривай, мы сюда по делу явились, – укоризненно оборвала я поток его ностальгии по СССР-овским временам. – Лучше свяжись сегодня с коллегами, и проясни, что там у них имеется, какие подробности известны. Может, они важные улики скрывают?
– Мы нашли могилы, – проговорила Фенечка, незаметно очутившаяся рядом с нами, и прослушавшая тирады столичного капитана полиции со всем вниманием неокрепшего юного ума.

Ее Велек стоял рядышком и тоже внимал откровениям, которые его никак не касались.
– В управление я пойду завтра, – отвечал мой супруг. – Сегодня там уже никого нет. Да и нам лучше бы всем отдохнуть и набраться сил перед напряженным трудовым днем. Предчувствую я, что задача нам предстоит не простая.

Оставалось с ним согласиться и отправиться туда, где были похоронены фермер, его жена, невестка и внучка. Я осмотрела могилы, точнее, одну общую насыпь, под которой покоились сложенные в рядок четыре гроба: три больших и один совсем крошечный: самой младшей из погибших девочек не было и одного года. Насыпь была плотно завалена венками, из которых выглядывали три увеличенных фотографии: хозяина фермы, его жены и молодой женщины с ребенком на руках.

Я задумчиво окинула взором окружающее пространство, кивнула сама себе головой и сказала:
– Пошли домой. Здесь нам больше делать нечего.
– Вы что-нибудь обнаружили? – спросил Велек.
– Да. Сын фермера в этом убийстве участия не принимал.
– Конечно не принимал! Как вам такое могло прийти в голову, тетя! – возмущенно воскликнула Фенечка.
– Это самая первая гипотеза, которая проверяется следствием, – пояснил мой муж. – Ты даже не представляешь себе, моя племяшка, сколько парней спустя год семейной жизни раскаиваются, что поспешили с браком, и думают, насколько им все опостылело. До смертоубийства доходит редко, но до развода – очень часто.

Всю обратную дорогу с кладбища мы молчали.
– Завтра мы отправимся к особняку, где произошли события, и осмотрим все, что можно, на месте, – сказала я, когда мы уже подходили к дому Фенечкиных родителей. – А после этого прикинем, какие действия преступников могли оставить такие следы… Кстати, вы оба сейчас куда?
– Я к себе, – буркнул Велек. – Ее родные не в курсе наших отношений, и лучше не говорить им ничего. Чем позднее они узнают, тем лучше.

– Эге, значит, ты нас обманула? – сурово сказал мой супруг.
– Нет, не обманула, – были слова парня. – Держи, дорогая!
Он вынул из кармана тоненькое золотое колечко и надел Фенечке на палец. И добавил с горечью:
– Полстаницы считает сейчас нашу семью маньяками и убийцами. Тень этого непременно упадет на вашу племянницу, если кто узнает, что мы расписаны.
* * * * *

На следующий день, едва позавтракав, Фенечка повела меня на место происшествия. Велек ее уже там ждал, напротив входа: на противоположной стороне улицы располагалась одна из местных гостиниц, где для клиентов была даже парковка.
– Из этого отеля очень удобно наблюдать за противоположной стороной, – сказала я. – Странно, что никто не заметил выходящую из машины группу лиц, направляющихся к дому напротив.

– Нападение было совершено не отсюда, – мрачно ответствовал Велек. – Они вошли с задней калитки, с соседней улицы.
– Ну что ж, перемещаемся на соседнюю улицу. Мы должны пройти точь-в-точь тем же маршрутом, по возможности, конечно. Наша задача – перевоплотиться в этих преступников, ощутить себя в их шкуре и понять, что ими двигало.
Велек с сомнением взглянул на меня, но спорить не стал.

– А как могло получиться, что из этой гостиницы никто не заметил ничего подозрительного, и даже огня в окнах, когда начался пожар? – запоздало удивилась Фенечка, когда мы миновали отель и дошли до угла.
– Высокие деревья мешали обзору, – предположила я, заметив, наконец, растительность вдоль дороги. – К тому же огонь так и не разгорелся толком из-за отсутствия щелей в пластиковых окнах. Так писали газеты.
– Вы в это верите?

– Нам не обязательно сомневаться во всем. Мы будем отметать лишь то, что невозможно в принципе. Или не факт, а всего лишь гипотеза… Ну так где люди видели темно-красную иномарку, стоявшую несколько часов?
– Вот здесь, – показал Велек, указав место, от которого действительно тянулись следы, словно по земле волокли нечто тяжелое, неподъемное.
– Могла это быть канистра с бензином?
– Конечно же нет! – воскликнули оба, не сговариваясь.
– Канистру проще в руке донести, – добавил Велек.

– А если бы та при волочении прохудилась? – добавила Фенечка.
– Значит, это была не канистра. Тогда что?
– Сейф? А зачем?
– Предположим как рабочую гипотезу. Из машины вышли четверо. Если бы это был кто-то из местных, опознали ли бы их свидетели?
– Не знаю, – сказала Фенечка.

– Изменим формулировку. Если бы это были обвиняемые, был бы хоть один шанс, что никого из них граждане, проживающие на этой улице, не узнали бы по силуэту, по походке, или еще как-то?
Велек подумал.
– Практически исключено, – сделал он вывод. – Узнали бы. Наши не артисты, зачем им лицедеить? Они всегда вели себя так, чтобы народ издалека видел: вот идут чепековские. Их все узнавали, потому что боялись. И если бы они вдруг переоделись и начали пригибаться, то полулицы бы принялось следить, чего они там задумали и для чего прячутся.

– Пацанва так уж точно, – подтвердила Фенечка. – Мне Тёмка такое рассказывал о своих приключениях, как они парочкам мешали обжиматься… Я навсегда запомнила, как мне было бы стыдно.
– А почему за этими не следили?
– Потому что зачем? Дом заброшенный, все решили, что это покупатели приехали его осмотреть, и как приехали так и уедут. Здесь проходит трасса, поэтому до чужих никому дела нет.

– Ну что ж, будем надеяться, что до нас никому не будет дела тоже. Но темноты мы ждать не будем, пойдем сейчас…
Мы подошли к калитке, открыли ее и зашли во двор. Нам навстречу сразу же кинулась собака, сидевшая на цепи, которая принялась неистово лаять. То есть, и в ту роковую ночь собака должна была бы вести себя аналогично…
– Свои! – строго произнесла я. – Место!
К удивлению моих сопровождающих, собакен послушно забрался назад в будку и больше нас не беспокоил.

– Как вы это проделали? – с восхищением спросил Велек.
– Мне это дано: животные меня слушаются и никогда не нападают, – пожала я плечами. – Но вот отчего пес не выполнил свой собачий долг в ту ночь, следует хорошенько подумать.
Кинув беглый взгляд по сторонам, я увидела во дворе одного из постовых полиции и сразу же направилась к нему.
– А! – сказал тот, глянув мне за спину, – виновный явился на место преступления! Тянет! Классика жанра.

– Я не преступник, – возразил Велек, слегка побледнев. – Я вот, приезжим из Москвы показываю, как здесь все было.
– Да, – подтвердила я, – Мы с супругом приехали к своей родне в гости, а тут у вас такое произошло, что хоть хоррор с триллером снимай. После моего возвращения на работу все мои коллеги слетятся, чтобы меня расспросить, и ученики тоже. Все очень хотят, чтобы виновные были наказаны по заслугам. Вы не могли бы оказать мне любезность и провести со мной экскурсию по следам событий?

Я придала своему голосу ту необходимую нотку авторитетной заинтересованности, которая всегда открывала передо мной двери в любое закрытое учреждение. На охранников и вахтеров оно действовало без осечки. Постовой тоже проникся и сделался сама любезность.
– Вам надо было приехать раньше, – произнес он. – в дом я вас пустить не имею права, это чужая собственность, но рассказать, как все происходило, могу. Вот здесь вот, на том месте, был убит подросток. Кровищи было – целая лужа, и видно, как его тащили внутрь к остальным. Вторая цепочка крови, двойная, из бильярдной – вот из этого павильона во дворе. Там находились гость и старик, его тесть.

– А откуда это известно? – спросила Фенечка.
– По отпечаткам пальцев на киях – они играли. Остальные были в доме, в трех местах. Они собирались ужинать – мясо было на столе, никто к нему даже не прикоснулся.
– Ясно, – сказала я. – Значит, о том, что жену гостя преступники заперли в ванной вместе с детьми, тоже по отпечаткам их следов выяснили?
– Наверное, – неуверенно произнес постовой. – Ну, еще допрашивали арестованных, двое рассказали все в подробностях.

– Из малолеток? – саркастически произнес Велек. – И о том, что хозяин дома стоял в коридоре с внучкой, тоже оттуда же?
– Не верите – не надо, – нахмурился полицейский. – Зачем спрашивать, если ты лучше знаешь?
– Ничего он не знает, – быстро возразила я. – А где были обнаружены убитые?

– В столовой, где собирались праздновать. Все трупы были свалены в одну кучу, облиты бензином и подожжены. Самый маленький ребенок был брошен сверху еще живым. Он задохнулся в дыму.
– Какой ужас! – воскликнула я. – Трудно себе даже представить такое! Ну, спасибо вам за подробный рассказ. Мы пошли, выпустите нас через переднюю калитку!
* * * * *

– Ты с ума сошел, с такими репликами? – набросилась я на Велека, когда мы, очутившись на улице, отошли от особняка на безопасное расстояние. – Хочешь попасть под подозрение?
Велек опустил голову и побледнел.
– Я ничего не знаю, – проговорил он глухо. – Я ляпнул, не подумав.
– А думать надо: всегда полезно. Сейчас любое оброненное вашей бригадой слово будет использовано против вашей семьи. Разве ты еще не понял: вас, Чепеков, хотят убрать из Станицы любой ценой, и для этого будет сделано все мыслимое и немыслимое.

– А вы что предполагаете?
– Пока ничего. Единственный вариант – найти настоящих убийц. Но если это были «гастролеры» – где их искать-то? Страна большая, заказчик непонятен, и даже неясно, кто был целью: фермер или его гость.
– Я думаю, что гость! – сказала Фенечка убежденно. – убийцы появились следом за ним, а остальных убрали как свидетелей.

– Давайте подождем моего супруга: что нароет он. А сейчас пока разойдемся. Наберемся терпения и каждый хорошо продумает все возможные варианты. Ты отправляешься в свой институт, твой парень – туда, где он должен сейчас находиться, а я – займусь обработкой информации из Интернета.
* * * * *

Интернет не порадовал. Из зацепок – единственная деталь: хотя ограбления и не было, но пропала женская шуба и ожерелье, бывшее на юной матери во время свадебной церемонии и хранившееся отдельно от остальной бижутерии. Кто и когда их взял, было неясно, однако имелась крошечная надежда, что они всплывут в каком-нибудь из ломбардов Ростова.
– Вот что мне удалось узнать, – сказал мой муж вечером.
Мы снова были всей командой, на этот раз в парке, потому что без Велека совещание теряло смысл.

– В доме были обнаружены следы нервно-паралитического газа, а собака усыплена из ружья, стреляющего снотворными капсулами. Согласитесь, это несколько меняет картину.
– Сильно меняет, – согласился Велек. – Получается, что волоком они тащили газовый агрегат. После того как пес уснул, они зашли во двор, запустили газ в дом, и пока тот не начал действовать, прошли в бильярдную и расправились с гостями-мужчинами.

– А потом надели противогазы и принялись резать потерявших сознание женщин и малышей.
– Гостья была в ванной с детьми, чтобы помочь тем умыться перед трапезой. – сказала я. – Самое жуткое, что никакой нужды в избиении и особой резне не было. Все жертвы находились в беспомощном состоянии.
– А как же соседский мальчик? – спросила Фенечка.

– Один из нападавших наверняка оставался во дворе, чтобы в случае чего подать сигнал об опасности. Увидев мальчишку, он сразу же подстрелил того из травмата и для надежности ударил ножом, после чего тело отволокли в дом к остальным. Туда же переместили и трупы обоих гостей из бильярдной.
Все мы помолчали, обдумывая. Картинка складывалась убедительной: убийство было заранее запланированным, и наличие нервно–паралитического газа сразу же переводило стрелки с фермера на гостя – убийцы явно гнались за ним; для рядового мелкого фермера удостоиться таких хлопот было слишком много чести.

– Или я чего-то не знаю, и ваш фермер был в масштабах Станицы ключевой фигурой? – озвучил мой супруг мои сомнения.
– Обычным он был, – фыркнул Велек. – Вы же видели его дом: ничего особенного. Так себе, рядом побольше и побогаче стоят. И участок стандартный.
– А гость?
– Важная шишка из Ростова. Финансовый директор одной из крупнейших компании, производившей питание и занимавшей ведущее место в экспорте сельхозпродукции.
– А-а-а, вон оно что, – согласился супруг. – Несомненно, весовые категории даже не сопоставимые. Такого заказать могли: либо проворовался и хотел сбежать в Грузию, либо кто-то уже приготовился занять его место… А ты что думаешь, дорогая?

– Я? Я размышляю, откуда такая ненависть к женщинам и детям. 10 ножевых ранений у красивой 19-летней девушки и три – у четырехлетнего ребенка… Может, главарь банды был пассивным гомосексуалистом?
– У нас в Станице таких нет! – возразил Велек.
– Точно? – скепсису моего мужа не было предела.
– Сами-то по себе они, конечно, есть, но банд таких не водится. – Кто им подчиняться-то станет?

– А женщины? Такой, чтобы она была мужеподобной чайлдфри и хотела отомстить молодым и красивым за то, что у тех были заботливые богатые мужья и семейное счастье?
Фенечка вздрогнула и беспомощно взглянула на Велека.
– Ну тогда это точно не про нашу Станицу, – возразил тот. – у нас таких уродок никогда не было! И у казаков, и у татар женщины «вне игры», и дальше вырывания кос никогда дело не шло. Хвататься за нож? Детей убивать? Да ее бы на части разорвали сами бабы!

Мой супруг кивнул.
– Вам виднее. Я завтра еду в Следственный комитет с докладом и сделанными мной выводами. Но на большой эффект не рассчитываю. Так что хорошо продумай себе алиби: минуту за минутой своих передвижений в тот вечер. Вернусь – все обсудим.

(продолжение завстра в этом же посте)

Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 17.01.2026 - 01:19

в общение