Слово об алтайско-индейской медвежути

Было дело в начале 2000-х. Мы втроём ходили в Горный Ал-Тай, на верхние Мультинские озёра. Там тогда (да и счас тоже) медвежий рай был. Следы и свежий помёт постоянно попадались. Пару раз их видели издалека. Бегают резво, это да. С Поперечного озера поднялись на Пятое, свалили через крутой ледниково-скальный перевал «1 Б» на Шестое безымянное, к ночи уже. Склон крутой был, к воде сходил под углом в 40-45%. И там только один горизонтальный к поверхности озера плоский валун был, пригодный для ночёвки. Вот на него покидали карематы, спальники – и под звёздным открытым небом заночевали. Воззвав к духам места, озера, леса, попросив защиты и крова.

И всю ночь амиканы-«дедушки» рявкали, хрюкали, урчали, рычали в каких-то 10-15 метрах от нас – у них там типа ночной водопой был или свадьбы медвежьи... Но тусило их там рыл пять, не меньше, судя по разным голосам-тональностям. Я даже начал понимать в какой-то момент их речь. И мы были в каком-то странном ступоре, сладком оцепенении, в безмятежном похеризме. Мои спутники верили мне – а я верил и вверил нас Духам места, Духу Озера, Духу Леса, Духу Ал-Тая, Духу МАТИ-Земли. И мы чётко знали, что мы под защитой, и ничего плохого с нами быть не может. Потому что мы шли с чистыми сердцами, душами, намерениями. И ревел в кронах кедров ветер с ледниковых вершин. И Духи хранили нас.

У старых алтайцев очень почтительное-уважительное отношение к ведмедям... Как к родоначальникам некоторых родов – которые когда-то тоже были людьми. Но потом за свои кармические огрехи, эго-прихоти-похоти-понты и личные косяки были наказаны Ведающими – и силой ДРЕВней магии обращены в диких лесных зверей. Исправно и смиренно служивших Ведающим, и вообще славянским родам, во многих из которых было принято вскармливать, содержать и воспитывать ведмедей-помощников. В генетической памяти и подкорковой «прошивке» всех диких зверей есть программа служения Ведающим Человекам – за свет безусловной любви и ласки, от Человеков исходящий. Вот поэтому они охотно служили и Сергию Радонежскому, и Серафиму Саровскому, и другим светочам-подвижникам Земли Света-Русь-кой.

Помню, на горно-алтайском празднике Эл Ойыне в предгорьях, тоже в начале 2000-х, одного старенького директора-алтайца – со всем штатом своих нескольких училок и небольшим количеством детей, расположившихся рядом. Меня сильно впечатлили первобытно-общинные отношения детей и учителей... Дети, большей частью славянской внешности, ходят такой раскидайской степной походкой... Типа, нам, алтаям, нет война – я хозяин всей страна! И так же неторопливо, даже как бы лениво, могут сделать «колесо», стойку на руках, сальто, схватиться в шутейной борьбе, заливисто хохотать во весь голос, громко петь... Представьте себе что-то подобное в современных городских школах.

На камнях у вечерней Катуни педагоги чутка перебрали огненной воды, танцевали, пели... Какой-то пьяный алтаец захотел к ним примкнуть, поучаствовать в общей радости. Но его жёстко так осадила одна училка-алтайка : «Уйди, зверь! У меня камень!» Бедолагу как ветром сдуло. Утром та же сонная растрёпанная училка вылазит из палатки – у которой уже стоят две девочки с кувшином воды и полотенцем. Даже не глядя на них, она подставляет руки, умывается, вытирается, бросив на руки им полотенце, благодарит небрежным кивком – и уходит в директорскую палатку на педсовет.

А директор-алтаец после ночных возлияний в благости-радости пребывает… И что-то громко поёт – сперва на алтайском, вместе с собравшимися училками, потом на русском : «На медведя я, друзья, на медведя я, друзья, выйду без испуга...» Минутный ступор, забыл слова – ну бывает. И потом вдохновенно завершает затянувшуюся паузу поэтическим хокку:

И медведь меня съест.
Я ему
Ребятишек отдам!

Т.е. мудрому предку-медведю он смиренно доверит-отдаст вверенных ему детей... А кому же ещё? Не училкам же их оставлять на съедение. Лучше медведю. И меня на слезу умиления аж пробило в тот приснопамятный момент.


Это сообщение отредактировал YarRosSlav - 10 янв. 2026 г. в 11:47

Помню, в школьные годы (начало 80-х) фанател по Сат Оку : легендарной личности, сыну индейского вождя последнего свободного племени шеванезов Высокого Орла – и синеглазой блондинки-полячки Станиславы Суплатович, юной студентки, сосланной за участие в революционном движе 1905 года на край света, аж на Чукотку. И она бежала оттуда зимой! В Канаду!! Через Берингов пролив чукчи перевезли её на собачьей упряжке – и высадили на Канадский берег. И деликатно уехали дальше по делам. Зачем мешать женщине?

И она, вчерашняя петербуржская студентка – по колено в снегу брела наугад по глухому зимнему лесу, шла в никуда. Чтобы умереть Свободной. А потом, когда выбилась из сил, просто легла на снег – и стала смотреть на яркие крупные звёзды, чувствуя, как Душа по-степенно выходит из тела. И вот тут её нашли двое охотников-шеванезов из того до сих пор свободного племени. И волей сутьбы она выжила, получила имя Та-Ва, Белая Тучка. И стала женой Вождя. Самолично убившего для неё в конфетно-букетный период трёх громадных ведмедей-гризли – самых свирепых и опасных из всех! И анонимно-скромно складывавшего их шкурки у входа в её фигвам. Пока она не соблаговолила сказать ему – ДА !

И вот их сын, Сат-Ок, зеленоглазый блонд, с 7 лет был оторван от матери – и отдан, как все индейские мальчики, в школу Молодых Волков. Которая без изменений существовала тысячи лет – и может быть, существует поныне. И до 17 лет он там учился всему, что нужно для выживания, жизни, войны, охоты... А в 17 лет, пройдя суровые испытания, жёсткие инициации-посвящения, стал полноценным Воином. И тоже поучаствовал в боевых действиях против бледнолицых двуногих хищников – захватчиков Родной Земли.

Но Высокий Орёл старел... А Станислава тосковала по России и Польше. И мудрый вождь принял решение. Он отправил жену и сына в её теперь «свободную» от России Польшу – чтобы сын научился наукам белых людей, и привёз необходимые им огнестрелы. Они прибыли туда в 1936-м. А в 39-м попали в зону немецкой оккупации... И пути сына с матерью разошлись навсегда. Она пропала где-то в концлагерях. Он сбежал с эшелона смерти. Будучи сильно избитым, в безсознанке, он как-то выковырял из досчатого вагонного пола гвоздь, расщепил им доски пола, вынул их – и сбежал с группой пленных поляков в лес!

И попал к партизанам, командиром которых был русский капитан, бежавший из плена. И по понятным причинам, не очень спешивший к своим. И вот Сат учил их индейской науке выживать и охотиться, индейской науке воевать. Отряд был неуловим и неуязвим, как призрак! Они делали луки с тетивами из парашютных строп – и безшумно снимали стрелами часовых у складов, разводили костры без дыма, охотились на немцев даже в их глубоких тылах. В общем, стали их ночным кошмаром.

И потом они влились в Войско Польско, соединились с Красной Армией, встретили Великую Победу. Мать он так и не нашёл. И остался в советской Польше. Стал моряком торгового флота, борт-механиком. Ходил в Канаду, там нашёл ещё живого отца, затарил племя лучшими винчестерами... Но снова вернулся к белым братьям.

И написал две потрясающих авто-биографических книги – «Таинственные следы» и «Земля Солёных Скал»... Их печатали в пионерском журнале «Костёр». Так вот по одной из глав «Таинственных следов» – посвящённой охоте на трёхметрового медведя-гризли, я ставил сценическую пантомиму.

Под «индейско-чукотскую» северную музыку я, старший брат Сат-Ока Танто, и он, мой младший братишка, нашли следы гичи-мокве – большого медведя... А вот и он : стоит на задних лапах, пожирая ягоды с высоких кустов! Здоровенный высокий парень-десятиклассник в шкуре белого медведя смотрелся очень эпично, внушительно, впечатлял.

«Брат мой, мокве! Оглянись!» – беззвучно вскричал я, и он повернул к нам оскаленную пасть. С воображаемого лука сорвалась почти реально свистнувшая незримая стрела – и пронзила медвежий глаз! Зарычавший мокве пошёл на нас... И тут, как в замедленном кино, я бросаю ему в глаза и морду горсть соли! Я срываю с себя пропахшую пОтом кожаную куртку – и ухожу-стекаю с острия медвежьей атаки вбок и в сторону скруткой! И одним движением набрасываю её ему на морду – из которой торчит стрела!

И вот в эти секунды, пока брат наш мокве поглощён борьбой со стрелой, с болью, с курткой, сдирая её обоими лапами – я, проскользнув под ними ему за спину, всаживаю-вгоняю ему в сердце вполне реальный боевой нож : два точных удара, один контрольный. И идя дальше по движению, выхожу ему за спину. И – наношу два страшных удара томагавком в затылок. Всё. Бой окончен. И из огромной шкуры белого медведя неспешно вылазит его душа – тот самый парнишка... И гордо уходит в закат Дорогой Солнца. Занавес. Вот как-то так это было у племени шеванезов из рода Шауни. ХАУ !

...

Сат-Ок

Сат-Ок

Сат-Ок

P.S.

От Сердца к Сердцу читателя передавал он своё чувство-знание, духо-видение, разумение... На Извечной Речи – лежащей за пределами слов. Как учили. Открывал-показывал нам свой суровый, прекрасный, яростный, сказочный мир, свою сказку Жизни! После ухода Отца Великого Орла он стал почётным верховным вождём своего племени шеванезов из рода Шауни – до сих пор кочующего где-то в северных дебрях Канады.

И всё это косвенно взаимо-связано с Россией... С его почти русской матерью. С его русским командиром в ВОВ. С обожавшей его русской читательской аудиторией – которая вырастала и воспитывалась на его книгах, как и на книгах Командора Крапивина. Всё это связано с Россией – а значит, и с каждым из нас. Узнавших, впитавших, полюбивших его книги, его миры, его до сих пор свободный и непокорённый Народ! Его охотничьи Песни!

* * *

Совершив недостойный поступок,
Я не смею взглянуть вам в глаза...
Пусть я издали только смогу
Дым селенья родного увидеть.
Никогда уже больше мой след
С вашим следом не совпадёт
На охотничьей общей тропе.

* * *

Не пугай меня воем своим, Серый Брат!
Я при встрече сниму с тебя тёплый мех.
Ты дрожи, Серый Волк, услыхав мой клич!
Вслед за ним мои стрелы в сердце твоё летят.

* * *

Прости мне, Олень-великан,
Что сердце пробито твоё
Моей оперенной стрелой...
Пусть мчится твоя душа
В долину Страны Покоя.
Мы встретимся там с тобой,
Когда наступит мой час.

* * *

Прилетайте, Орлы, из-за туч!
Прилетайте, садитесь рядом.
А потом войдите в шатёр,
Пусть отныне он станет вашим.
Я прошу вас об этом, Орлы:
Вы спуститесь на землю, приблизьтесь.
Поселитесь в наших шатрах!
Пусть они станут вашим домом!

* * *

Над рекой несется песня...
Лес покрылся белым цветом.
В камышах гогочут гуси,
И орёл взлетает к Солнцу.
Мех смените, братья мокве :
С юга тёплый ветер дует!