Холодное осеннее небо было плотно обложено тяжелыми облаками, из-за которых лишь на короткие мгновенья прорезались солнечные лучи, даря последнее тепло. Вязко гукали паровозные гудки. Сквозь треск динамиков прорывались команды дежурной по станции. Худенький, высокий подросток четырнадцати лет в легком черном пальто брел между железнодорожных путей, мимо пакгаузов, складов, стоящих в тупике вагонов по мерзлой промасленной земле, заплеванной семечками, окурками и пивными пробками. К ушам его тянулись проводки от плеера, черный вязаный шарф аккуратно укутывал шею. Он близоруко щурился, выбирая дорогу, переступая через рельсы, неловко спотыкаясь временами о шпалы. Все время, что он шел, удалившись уже достаточно далеко от здания вокзала, за ним наблюдали пять пар глаз. Пятеро подростков от девяти до четырнадцати лет, скрытно преследовали его на отдалении, прячась за вагонами. По внешнему виду можно было безошибочно определить в них беспризорников, разве что у самого старшего имелась куртка более-менее цивильного вида, но лоснящиеся от грязи джинсы и спутанные волосы выдавали и его. - Я те говорю, Серый – подкашливая, говорил старшему самый мелкий среди них пацаненок с чумазой физиономией – Эт наш клиент. Я его от палатки вел. Он один. Смотри, какой жирный, плеер, мобила сто пудов, да и деньги мамочка в кармашек положила… - Цыц, Колокольчик. Не тараторь. Сам вижу. – сплюнув, оборвал его Серый. – Подождем малеха. Куда он прется? Может у него здесь батя пашет, или кто еще… - Да ты посмотри на него! – не успокоился малый. – Да кто у него здесь? Он же цивил, ё-маё, голим
Даже страшно представить, сколько всего полезного могло бы быть сделано, если бы не интернет. * * * Урок литературы. Учительница спрашивает детей: - Ну что я задавала вчера? Все молчат и затихают. - А я вчера задавала выучить басни. Кто выучил? Все молчат. - Сидоров выучил? - Однажды лебедь раком щуку... - Извращенец! 2 тебе! Петров выучил? - Однажды лебедь сраку щуки... - Извращенец! 2! Вовочка ты выучил? - Однажды лебедь, рак и щука... - Вовочка молодец продолжай. - Решили сотворить квартет. Поставили мартышку раком, ебут, ебут, а сыра нет! * * * - Ты вчера напился. - Угу. Я это отчетливо чувствую сегодня. Будет скандал? - Не будет. Вчера был. - Да? (огорченно) Перескажи вкратце, а то я не очень помню. - Я тебе рассказывала о культуре потребления алкоголя в довольно резких выражениях. - Да? А я чего? - А ты курил, слушал молча, а потом и говоришь "Милая, я второй раз женат, и, судя по твоей манере разговора, чувствую - не в последний"... - Хыыыы. А ты чего? - А чего я? Заткнулась... * * * - Кукушка! Сколько жить-то осталось? - Сколько нальешь, столько и накукую... * * * Сказка о рыболове и рыбке. Вынул мужик сеть, а там Золотая Рыбка в ячее запуталась. Обрадовался мужик, а рыбка ему человечьим голосом отпусти меня, любое желание твое исполню! Любое? Переспросил мужик и призадумался, но ненадолго и молвит: - Tы, рыбка, почистись, выпотрошись, порционными кусочками нарежься, в муке да сольце изваляйся, в маслице до корочки золотистой изжарься, от косточек своих из
Когда самой козырной жувачкой был «Орбит – свежий гудрон», а главным порнушным сервером – фрески на стенах школьного сральника, был у меня во дворе кореш один, Додик. Я хуйевознает чего там его предки за химию употребляли, но Додика реально звали Додик. И кличку нахуй не надо было придумывать. Хотя сейчас, глядя на школьные фотки, я этих родителей паходу понимать начинаю – и не потому что сам попыхиваю, а потому что более удачного погоняла этому полуторапудовому хитросплетению мослов и ушей даже под какой-нибудь кислотой хуй подберешь. Не, ну есть конечно пару вариантов, но за них в ЗАГСе если чо и по еблу можно легко словить.
Развлечений для не доросших до онанизма опездолов тогда было как бы не то чтобы мало, их было примерно минус полтора – разъебать в футбол пару стекол и опесдюлица от дворника или на стройке какой-нибудь в догонялки этажа со второго наебнуться. Скучно вобщем было. Вот мы с Додиком целыми днями по окрестностям и шаройобились. Шаройобистых мест тоже не особо дохуя было, воинская часть да свалка рядом с ней – в первой нет-нет можно было чего-нибудь спиздить, на второй – чего-нибудь поджечь или опять же спиздить. Или спиздить, а потом поджечь. Вариантов короче масса была. А потом воинскую часть с какого-то хуя принялись усиленно расформировывать, и на свалке стало намного интересней. То ли военным было влом перевозить все свои порожняки на новое место, то ли еще чего – но по мере их сйобывания среди ржавых холодильников и тухлой колбасы все быстрее росла гора всякой армейской хуйни – от раций и учебных гранат до запрещенного Женевской конвенцией бактериологического оружия. Класса «портянки старшины Иванова». А еще на окраине свалки жили бомжи. П
Движения мужчины убыстрились, дыхание участилось и стало громче. Ольга чуть приоткрыла левый глаз, скосила его в сторону настенных часов. Шесть минут уже долбит. Пора заканчивать. Она выдохнула – аахх… – потом издала протяжный стон, вцепилась ногтями в плечи партнёра, напрягла мышцы. Мужчина запыхтел ещё сильнее. Аденоиды у него, подумала Ольга. Ну, всё, хватит. Она выгнулась дугой, пронзительно завизжала, с силой провела ногтями по спине – как же его?.. а, да, Саша… по Сашиной, значит, спине – ну, останется на какое-то время её фирменный знак. По четыре длинных полосы под каждой лопаткой. Пусть жена, или кто там у него есть, полюбуется. Хотя, скорее всего, никакой постоянной женщины нет у этого Саши. Ольга резко расслабила мышцы, снова напрягла их – до дрожи в икрах, – опять расслабила. Через пару секунд партнёр глухо и яростно зарычал, затем рывком вышел из неё и рухнул рядом. Словно труп. Ольга мурлыкнула – не отреагировал. Это бывает, это такого типа мужчина. Ольга улыбнулась про себя – так и предполагала. Даже презерватив снять не удосужился. Не исключено, что сейчас в сон провалится, захрапит – аденоиды же. Ну и славно. Попадаются мужики, норовящие после секса приласкать женщину. Тоже забавные. Котики-пёсики. Поцелуйчики там всякие, словечки. Похлопывания, пощипывания, покусывания. Ладно, хорошенького понемножку. Так вот позволишь себе полчасика понежиться – очухается, начнёт минет вымогать. Да и некогда нежиться, домой пора. Сергей – она снова бросила взгляд на часы – часа через полтора вернется, надо бы раньше успеть. Ольга выбралась из постели. Мужчина промычал что-то, всхрапнул, повернулся набок. Ну-ну. Где у него тут
Юньнань, провинция на юге Китая, без всякого сомнения является одной из самых интересных областей страны. В Китае ее называют «краем вечной весны» за замечательный мягкий субтропический климат. Живописные ландшафты, чистый горный воздух, доброжелательность местных народностей (а их здесь — более 20), старинные города и чудеса природы- все это Юньнань...
Куньмин - столица провинции Юньнань. Название города произошло от народа "Куньми", который жил в этой местности в доисторические времена. Многовековая история оставила городу множество памятников культуры и древних архитектурных ансамблей.
yaplakal.com