Когда голод сильнее идеологии

Ефрейтор Мингэ нашёл в снегу бочку с солёной свининой. «День и ночь ищем такие клады», - радовался он жене. Куры кончились, картошка - тоже. «Все русские - враги. Будь им 10 или 80 лет. Их надо истребить». Голод превращал людей в волков, а ненависть - в оправдание.

Ефрейтор Цимах нажрался свиной головы, бросил ухо белорусскому мужику. Ротная овчарка «Нептун» перехватила добычу. «Уморительное зрелище», - написал он возлюбленной. Смех был нервный, как треск льда под ногами.

Зима, что ломает позвоночник
Январь 1942-го. Ефрейтор из 269-й пехотной дивизии сидел в лесу, без крыши над головой. «Шесть недель русские сидят у нас на шее, - писал он домой. - Холод отчаянный, обморожения. Радистов осталось двое. В Рождество - окружение, удрали на танках». Вши, грязь, нет белья. «Русские не капитулируют. Партизаны на обозах. Эта война в кустарнике - когда конец?»

Артиллерист из Бреста вспоминал первый день: «Едва пошли в атаку - один застрелился. Винтовку между колен, ствол в рот».

От «метлы» к отчаянию
Май 1942-го. Солдат в окопе у Днепра: «Пишу, снаряды свистят. Друг погиб. Если война не кончится - покажем русским немецкую метлу. Там, где проходит немецкий солдат, даже трава не растёт». Но трава росла. И русские тоже.

Фандер, без пальцев на правой руке, писал 6 июля: «Не ходи добровольцем. Я испортил жизнь».

А письмо Вальтера было коротким: «Я ещё живу». Одна строка. Окопный юмор? Или крик души? Мы никогда не узнаем.




Эти письма - как осколки зеркала, в котором отразилась вся война. Сначала - бравада, грабежи, насилия. «Мы герои». Потом - голод, мороз, партизаны, бесконечные бои. Кадровые солдаты были смелы с беззащитными. Новобранцы скулили. От "непобедимых богов" - к вшам и обморожениям. От башен Москвы - к «я ещё живу».

Они писали домой, не зная, что их слова станут приговором иллюзиям.

Друзья, эти письма - как эхо из морозной бездны: о солдатах, что шагали на Восток с песней о "жизненном пространстве", а возвращались домой - голодными, исцарапанными, с вшами в шинелях и страхом в глазах. Сколько из них, как Феликс или Симон, верили в быстрый триумф у башен Москвы, в безнаказанность за жуткие бесчинства - и сколько осознали, что Россия не сдаётся: ни под танками, ни под "метлой", ни под расистским угаром. Она перемалывает не только тела, но и души, оставляя место лишь для правды - жестокой, как сибирский мороз.



Может, бабушка рассказывала о том, как какой-нибудь "ариец" рыдал, увидев руины своего "блицкрига"?

Наш народ пережил такое, чего никому не пожелаешь: сожжённые дотла деревни, расстрелянные на порогах семьи, девочек, которых насиловали и убивали "освободители", лагеря, где миллионы обратились в пепел. Это нечеловеческое зло, творимое фашистскими захватчиками, не должно кануть в лету - об этом нужно помнить каждую секунду, чтобы такое никогда больше не повторилось ни с одним народом на земле.