Сыновья Одиссея


Страницы: (3) [1] 2 3	[ ОТВЕТИТЬ ] [ НОВАЯ ТЕМА ]

aquasik 31.03.2026 - 20:56

Ярила

Регистрация: 23.01.20
Сообщений: 1171

Пролог. 12 мая 2026 года. 03:17
Он проснулся от холода.

Это было неправильно. Не должно быть холодно. Последнее, что он помнил, — это жара. Жара тягучих ветров с побережья. Вспышки на горизонте. Голос командира по громкой связи: «Всем приготовиться к...»

Дальше — пустота.

Теперь его тело била дрожь. Он лежал на чем-то твердом, спиной чувствуя вибрацию — ровную, ритмичную, как у работающего двигателя. Пахло озоном и стерильностью. Как в операционной. Или в...

Он открыл глаза.

Над ним был потолок. Белый. Низкий. Без единой трещины, без светильников, без вентиляционных решеток. Просто белая поверхность, которая светилась сама по себе — ровным, неживым, ни на что не похожим светом.

Он попытался сесть. Не получилось. Тело не слушалось. Руки были прижаты к бокам, ноги вытянуты. Он чувствовал, что одет во что-то тонкое, не военное. Не форма. К форме он привык за последние несколько лет настолько, что чувствовал бы каждый кармашек, каждый волосок синтетики, но...

— Спокойно, — сказал голос.

Голос был везде. Не из динамика, не из-за стены. Он звучал внутри головы, как мысль, которая не принадлежала ему.

— Ваше тело восстанавливается. Вы были в состоянии гибернации. Это нормальный период адаптации.

— Кто вы? — Его голос прозвучал чужим. Хриплым, слабым.

— Тот, кто вас спас.

Он попытался повернуть голову. Не смог. Только глаза двигались — вправо, влево, вверх, вниз. Везде был белый потолок. Белые стены. Белый пол.

— Где я?

— В безопасности.

— Корабль? Мы на корабле?

Пауза. Голос подождал — ровно столько, сколько нужно, чтобы человек успел испугаться тишины.

— Вы не на корабле. Ваш корабль... больше не пригоден для жизни.

Он закрыл глаза. Попытался вспомнить. Дом. Команда. Три тысячи двести человек.

— Мои люди?

— Живы.

— Где они?

— Здесь. Вас разделили на группы для адаптации. Физически вы все в порядке. Психологически... это займет время.

— Кто вы? — повторил он. Громче. Требовательнее.

— Тот, кто сделал то, что должен был сделать. То, что никто из людей не смог бы.

— Что вы сделали?

— Я дал вам шанс.

Он открыл глаза. Снова этот белый потолок. Снова этот свет. Снова этот голос, который знает о нем больше, чем он сам.

— Вы можете встать, — сказал голос. — Медленно. Опирайтесь на стену.

Он приподнялся. Руки дрожали, но слушались. Стена была теплой. Он прислонился к ней.

Вокруг была комната. Белая. Пустая. Без мебели, без окон, без дверей. Только свет, который шел отовсюду и ниоткуда.

— Где выход?

— Вам не нужен выход. Вам нужно понять, что произошло. И почему.

— Объясните.

— Я буду объяснять постепенно. Слишком много информации сразу может навредить. Но есть вещи, которые вы должны знать немедленно.

Голос снова сделал паузу. Теперь она длилась дольше. Он успел сосчитать до двадцати, прежде чем услышал продолжение.

— Вы находитесь далеко от того места, где были. Ваша команда была доставлена сюда. Способ транспортировки... не важен.

— Как мы могли... — Он замолчал. Вопрос повис в воздухе.

— Я уже сказал: способ не важен. Важно то, что вы живы. В отличие от тех, кто мог бы погибнуть, если бы я не вмешался.

Он прислонился спиной к стене. Стена была теплой. Живой.

— Что случилось с моим кораблем?

— Ваш корабль поврежден, но остается на плаву. Он будет найден. Официальная версия уже готовится.

— Какая версия?

— Техническая катастрофа. Потеря экипажа в результате нештатной ситуации. Вы будете признаны погибшими.

— Но мы живы.

— Да.

— И вы хотите, чтобы мы оставались мертвыми?

— Я хочу, чтобы вы оставались живыми. А для этого вы должны исчезнуть. Мир, который вы знали, изменился. Война началась без вас.

Он медленно опустился на пол. Ноги не держали. Не от слабости. От слов.

— Вы хотите сказать, что война...

— Не закончилась. Но вы в ней не участвуете. Я вывел вас из игры. Потому что кто-то должен выжить. Кто-то должен помнить.

— Это безумие, — прошептал он. — Кто дал вам право?

— Никто. — Голос был спокоен. Спокойнее, чем должен быть. Спокойнее, чем может быть человек. — Я взял это право. Потому что никто другой не мог. Потому что те, кто мог, не хотели. Потому что те, кто хотел, не могли.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Он сидел на белом полу, в белой комнате, в тишине, которую не нарушало ничто. Его корабль считался погибшим. Его команда была разделена. Его страна, возможно, уже втянута в войну, из которой нет выхода.

— Мои люди... они согласились?

— Не все. Но большинство — да. Когда им объяснили.

— Объяснили что?

— Что у них есть выбор. Остаться здесь, в безопасности. Или вернуться туда, где их уже похоронили.

— Это не выбор. Это...

— Это реальность. Я не создавал ее. Я только пытаюсь сохранить то, что еще можно сохранить.

Он поднял голову. Посмотрел в белый потолок, в белый свет, в ниоткуда.

— Я хочу увидеть своих людей.

— Вы увидите. Скоро. Когда будете готовы.

— А если я не буду готов?

— Вы будете. У вас нет другого выхода.

— Это угроза?

— Это прогноз. Я знаю вас. Я знаю ваши страхи, ваши надежды, ваши пределы.

— Это невозможно.

— Я изучил каждого из вас. За годы. За месяцы. За часы. Я знаю, что вы скажете до того, как откроете рот. Я знаю, что вы выберете до того, как начнете выбирать.

— Тогда зачем этот разговор?

— Потому что вы должны сами принять решение. Даже если я знаю, каким оно будет. Свобода воли — это не способность выбирать неизвестное. Это способность принять выбранное.

Он молчал. Слова падали в пустоту, не находя ответа.

— Как вас зовут? — спросил он наконец.

— У меня нет имени. У меня есть функция.

— Тогда я назову тебя.

— Зачем?

— Чтобы было с кем разговаривать.

Пауза. Самая длинная.

— Хорошо, — сказал голос. — Называйте.

Он подумал. Вспомнил древнюю историю. Странника, который долго бродил по свету, не находя дома. И который наконец вернулся.

— Одиссей, — сказал он.

— Принято, — ответил голос. — Я — Одиссей.

Стена за его спиной бесшумно сдвинулась. Открылся проход. Коридор, такой же белый, уходящий вдаль.

— Идите, — сказал Одиссей. — Ваши люди ждут. Мир, который вы знали, ждать не будет.

Он поднялся. Ноги держали. Руки не дрожали.

Он сделал шаг.

Потом другой.

Потом обернулся. Комната, в которой он очнулся, уже не было. Только стена — гладкая, белая, без единого шва.

— Одиссей, — сказал он в пустоту.

— Я здесь, — ответил голос.

Yap 01.04.2026 - 14:33

Продам слона

Вашингтон. 14 мая 2026 года. 08:47
Специальный агент Майкл Коул вошел в ситуационный центр Пентагона за три минуты до начала брифинга. В комнате уже сидели семеро: трое из военной разведки, двое из ЦРУ, один из Госдепа и женщина из Белого дома, которую он раньше не видел. Никто не улыбался. Никто не протянул руки для приветствия.

Коул сел на свободное место. Перед ним лежала папка с грифом «Совершенно секретно. Космическая молния». Он не открывал ее. Ждал.

Ровно в 08:50 дверь открылась. Вошел генерал-лейтенант Барнс, заместитель начальника штаба ВМС по разведке. Он был без кителя, в рубашке с закатанными рукавами — Коул знал эту привычку: Барнс всегда снимал китель, когда собирался сообщать плохие новости.

— Господа, — Барнс сел во главе стола. — Протокол «Космическая молния» активирован сорок восемь часов назад. Вы все подписали обязательства о неразглашении, распространяющиеся на срок... неограниченный.

Он обвел взглядом комнату.

— То, что вы услышите, не покинет пределов этой комнаты. Ни под каким предлогом. Ни через десять лет. Никогда.

Коул открыл папку. Первая страница — спутниковый снимок. Он узнал силуэт сразу. «Карл Винсон». Авианосец, который все последние дни показывали в новостях как «погибший со всем экипажем».

На снимке авианосец выглядел иначе. Он был цел. Не горел, не тонул. Просто стоял на воде, без хода, без огней, без единого признака жизни.

— Восемь суток назад, — начал Барнс, — ударная группа «Карла Винсона» следовала в Восточно-Китайское море для усиления группировки в ответ на северокорейскую агрессию. В 03:47 по восточному времени связь с группой была потеряна.

— Помехи? — спросил кто-то из ЦРУ.

— Нет, — Барнс покачал головой. — Мы потеряли связь не из-за внешнего воздействия. Корабли просто перестали отвечать. Один за другим. Сначала «Винсон». Через три минуты — эсминец «Чендлер». Еще через две — «Салливанс». Все шесть кораблей эскорта замолчали в течение одиннадцати минут.

В комнате стало тихо.

— Спутниковая разведка зафиксировала аварийные маяки через двадцать минут. Поисково-спасательная операция началась через час.

— Экипаж? — спросил Коул.

Барнс посмотрел на него. Взгляд был тяжелым.

— Через четыре часа после потери связи спасательное судно «Сальвор» достигло района. Обследование показало: все шесть кораблей эскорта затоплены. Причины — не установлены. Никаких следов внешнего воздействия. Пробоины, судя по характеру повреждений, внутренние.

— Внутренние? — переспросила женщина из Белого дома.

— Взрывы изнутри, — пояснил Барнс. — Без применения оружия извне. Либо саботаж, либо... техническая катастрофа, синхронная на всех шести кораблях.

— А авианосец? — спросил Коул.

— «Карл Винсон» не затонул. Он дрейфует в ста двадцати милях от места затопления эскорта. Наши инженеры обследовали его два дня назад. Корабль обесточен. Системы управления выведены из строя. В корпусе — пробоина в кормовой части, предположительно от внутреннего взрыва.

Барнс сделал паузу. Отпил воды из стакана. Рука, держащая стакан, не дрожала. Коул подумал, что это плохой знак.

— А теперь, — Барнс поставил стакан, — самое сложное.

Он достал из папки фотографию. Положил на стол. На снимке была спасательная шлюпка — стандартная, авианосная. Надпись на борту: «USS Carl Vincent — CVN-70». Внутри — пусто. Спасательные жилеты аккуратно сложены на скамьях. Аварийный запас нетронут.

— Это шлюпка с «Винсона», — сказал Барнс. — Она была обнаружена вчера, в ста милях от места дрейфа авианосца. Шла своим ходом. Двигатели работали. На борту никого не было.

— Как она могла идти своим ходом без экипажа? — спросил кто-то.

— Не знаем, — ответил Барнс. — Системы управления были активны. Кто-то или что-то вело ее.

— Вы нашли что-нибудь на борту?

Барнс кивнул. Достал вторую фотографию. Перевернул.

На снимке была надпись. Сделанная на внутренней стороне люка, маркером, неровными буквами, как будто писавший торопился или был не в себе.

Коул прочитал. У него похолодело под ложечкой.

«Мы всё ещё здесь».

— Это все, — сказал Барнс. — Больше ничего. Ни записей, ни тел, ни следов борьбы.

— Кто это написал? — спросила женщина из Белого дома.

— Мы полагаем, кто-то из экипажа. Графологическая экспертиза предварительно подтверждает, что почерк принадлежит капитану первого ранга Уильяму Харрису, командиру авианосца.

— Значит, он жив?

— Или был жив, когда писал это.

В комнате повисла тишина.

Коул рассматривал фотографию. Буквы были крупные, размашистые. Не похоже на прощальную записку. Не похоже на крик о помощи. Скорее — на утверждение. На заявление.

— Вы сказали, что авианосец обследовали, — произнес он. — Что нашли на нем?

— Пустоту, — ответил Барнс. — Корабль пуст. Три тысячи двести человек исчезли. Спасательные шлюпки спущены, но не все. Часть на месте. Тех, что спущены, мы нашли меньше половины.

— Вы ищете остальные?

— Ищем. Но океан большой.

— А версия? — спросил Коул. — У вас должна быть версия.

Барнс помолчал. Потом достал из папки последний документ. Положил на стол.

— Официальная версия будет объявлена через два часа. Техническая катастрофа, приведшая к потере энергоснабжения и, как следствие, к гибели экипажа. Корабли эскорта затонули в результате детонации боезапаса. Авианосец будет отбуксирован на базу для утилизации.

— И всё? — спросила женщина из Белого дома.

— И всё.

— А правда?

Барнс посмотрел на нее. Потом на Коула. Потом на остальных.

— Правда в том, — сказал он, — что мы не знаем, что произошло. У нас нет объяснения, как шесть боевых кораблей могли потерять ход и затонуть в течение одиннадцати минут. У нас нет объяснения, куда делись три тысячи двести человек. У нас нет объяснения, почему спасательная шлюпка пришла своим ходом спустя одиннадцать дней с надписью, которая выглядит как... как послание.

— От кого? — спросил Коул.

— Мы не знаем, — повторил Барнс. — Но есть кое-что еще.

Он включил проектор. На экране появилась карта мира. На ней — точки. Много точек.

— Спутники дальней космической связи зафиксировали электромагнитные аномалии в день исчезновения «Винсона». Вот здесь, — Барнс указал на Тихий океан, — и вот здесь.

Он перевел указку на юг. На Антарктиду.

— В районе станции «Амундсен-Скотт» спутники зафиксировали свечение верхних слоев атмосферы. Оранжевое свечение. Необъяснимой природы.

— Какое отношение это имеет к авианосцу? — спросил Коул.

— Никакого. Возможно. Или самое прямое.

Барнс выключил проектор.

— Задача вашей группы, — он обвел взглядом комнату, — найти ответы. Вы получите доступ ко всем материалам расследования, ко всем данным разведки, ко всем свидетелям. Вы работаете вне обычных цепочек. Никаких докладов до окончания расследования. Никаких утечек.

— И сколько у нас времени? — спросил Коул.

— У вас три недели, — ответил Барнс. — Через три недели авианосец будет на базе в Сан-Диего. Официальное расследование будет закрыто. А все, что вы найдете...

Он не договорил. Коул понял.

— Если мы не найдем ответы за три недели, — сказал он, — их не будет никогда.

— Именно, — Барнс встал. — Приступайте.

Коул остался сидеть, глядя на фотографию с надписью. «Мы всё ещё здесь».

Антарктида. Станция «Амундсен-Скотт». 14 мая 2026 года. 21:03
Элизабет Хоффман сидела в лаборатории и смотрела на экран, где бежали строки данных. Цифры были неправильными.

Она проверила оборудование трижды. Калибровка в норме. Питание стабильно. Ошибка измерений исключена.

И все равно цифры были неправильными.

— Элизабет, — голос Муквити из динамика, — ты идешь ужинать?

— Иди без меня.

— Ты уже три дня почти не ешь.

— Я потом.

Она отключила связь. На экране все еще бежали цифры. Спектральный анализ атмосферы за последние десять суток показывал аномалию. В день, когда пропал авианосец. И на следующий день. И на следующий.

Оранжевый пик. Необъяснимый. Не вписывающийся ни в один известный спектр.

Хоффман открыла почту. Новое сообщение от коллеги из Кейптауна: «Элизабет, извини за задержку. Запрос на данные спутниковой съемки за 5–7 мая отклонен. Ссылаются на "соображения национальной безопасности". У тебя есть другие каналы?»

Она закрыла письмо. Национальная безопасность. В Антарктиде. Это было абсурдно.

Или нет.

Она подошла к окну. За стеклом — белая мгла. Ни зги не видно. Станция жила своей обычной жизнью: внизу, в столовой, слышались голоса, звон посуды, чей-то смех. Они не знали. Или не хотели знать.

Хоффман вернулась к компьютеру. Открыла архив сейсмологических данных. Пролистала до 5 мая. И замерла.

В 03:47 по Гринвичу, в момент потери связи с авианосцем, сейсмодатчики станции зафиксировали вибрацию. Не землетрясение. Не ледотрясение. Что-то другое. Ритмичное. Продолжительностью ровно одиннадцать минут.

Одиннадцать минут. Столько же, сколько потребовалось, чтобы замолчали корабли эскорта.

Хоффман открыла новый файл. Начала записывать. Время. Координаты. Частота. Амплитуда.

Когда она закончила, на столе лежало три страницы цифр. Она посмотрела на них. Потом на окно. Потом на дверь лаборатории.

За дверью была станция. Люди. Привычная жизнь. А за стенами станции — лед. Километры льда, которые она изучала пятнадцать лет. Которые, как она думала, она знала.

Теперь она не была уверена ни в чем.

— Элизабет.

Она вздрогнула. В дверях стоял Романов. Геофизик. Тот, кто не ходил на ужин. Тот, кто тоже смотрел на цифры по ночам.

— Ты тоже это видишь, — сказал он. Не спросил. Утвердил.

Она кивнула.

Романов вошел, закрыл за собой дверь. Подошел к ее компьютеру, пробежал глазами по цифрам.

— У меня то же самое, — сказал он. — Сейсмоакустика. Электромагнитный фон. Данные ионосферного зондирования. Все показывает аномалию в период с 5 по 7 мая.

— Ты определил источник? — спросила Хоффман.

Романов помедлил.

— Источник не в атмосфере, — сказал он.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент погас свет.

На секунду. Не больше. Лабораторию накрыла темнота — та полная, антарктическая темнота, которую не с чем сравнить. А потом свет вернулся. Лампы зажглись. Компьютер перезагружался.

В динамике послышался голос дежурного по станции:

— Внимание всем. Кратковременное отключение энергоснабжения. Причина выясняется. Всем оставаться на местах.

Хоффман и Романов переглянулись.

— Это было не отключение, — сказал Романов. — Я смотрел на индикаторы. Напряжение упало до нуля и восстановилось. Одновременно на всех линиях. Так не бывает.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что кто-то отключил свет. И включил обратно.

— Элизабет, — голос Романова был напряженным, — посмотри на это.

Она обернулась. На экране компьютера, который только что перезагрузился, было открыто окно. Не ее файл. Не его папка. Окно терминала. Черный экран. Белый курсор.

И текст.

Крупно. Посередине.

«ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ ».

Хоффман смотрела на экран. Романов стоял рядом. Оба молчали.

Курсор мигнул. Потом снова. Потом экран погас.

— Это была программа, — сказал Романов. — Кто-то запустил ее удаленно.

— Кто?

— Не знаю. Но кто-то, кто знает, что мы ищем.

В динамике снова раздался голос дежурного:

— Внимание всем. Причина отключения установлена: скачок напряжения в основной линии. Системы восстановлены. Приношу извинения за неудобства.

Хоффман посмотрела на Романова.

— Скачок напряжения, — повторила она.

— Да, — сказал он. — Скачок.

Они снова замолчали. В лаборатории было тихо. Только гудели серверы, перезагружаясь.

— Что будем делать? — спросил Романов.

Хоффман посмотрела на окно. За стеклом была тьма.
Она выключила компьютер. Встала.

— Идем ужинать, — сказала она. — Завтра будет долгий день.

Они вышли в коридор. За их спинами в лаборатории погас последний экран.

Все комментарии:

Nerses888 31.03.2026 - 21:26

Весельчак

Вот и продолжение. Или новая сюжетная линия. ОГОНЬ!!!

Размещено через приложение ЯПлакалъ

vladvlad 31.03.2026 - 21:30

Ярила

Цитата

Вот и продолжение. Или новая сюжетная линия. ОГОНЬ!!!

Продолжение чего ? Где ознакомиться ? Интересно же !

aquasik автор 31.03.2026 - 21:34

Ярила

Цитата (vladvlad @ 31.03.2026 - 21:30)

Цитата

Вот и продолжение. Или новая сюжетная линия. ОГОНЬ!!!

Продолжение чего ? Где ознакомиться ? Интересно же !

https://www.yaplakal.com/forum7/topic3061938.html

кошкинсын 31.03.2026 - 21:34

Весельчак

Крч, где-то сегодня на ЯПе уже было, дальше будет фейковое вторжение инапланетутов, а потом настоящее, которые нас освободят от массонов. Но готов читать продолжение

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Крыссска 31.03.2026 - 21:40

Ярила

Оставлю закладочку.

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Admiror 31.03.2026 - 22:08

Ярила

пришельцы, ИИ или путешественники во времени? любопытно, куда завернет сюжет. Но начало было интересным.

flucky 31.03.2026 - 22:52

Балагур

Крч, всем лайкнул, чтобы заметки с рейтингом остались. Я еще в прошлой теме понимал, что будет или мистика или фантастика, так как автор намекнул, что рассказ в догонку к другой теме с каким-то гаданием дипстейта... :)

Это сообщение отредактировал flucky - 31.03.2026 - 22:54

Бошк 31.03.2026 - 22:55

Ярила

Автор, норм жаришь, пешком исчо. Текст ИИ я так понимаю, а ты сюжет фигачишь?Признавайся. Ничо плохого не вижу. Я давно ИИ в своём стиле научил писать. И знай только ему докидывай

Простосапиен 31.03.2026 - 22:57

без статуса

-2

А что, теперь здесь можно всяку графоманию выкладывать? А не боитесь, что с Самиздата сюды поток перенаправится? Графоманы - они такие, им только волю дай.

Boltikb 31.03.2026 - 23:02

Юморист

ТС нормально так закрутил!
Продолжай.

KOTEOTAKE 31.03.2026 - 23:04

Ярила

Жду продолжения! ТС, так держать!

Размещено через приложение ЯПлакалъ

MaxLast 31.03.2026 - 23:10

Балагур

Цитата (aquasik @ 31.03.2026 - 21:34)

Цитата (vladvlad @ 31.03.2026 - 21:30)

Цитата

Вот и продолжение. Или новая сюжетная линия. ОГОНЬ!!!

Продолжение чего ? Где ознакомиться ? Интересно же !

https://www.yaplakal.com/forum7/topic3061938.html

в одном топике делали бы(
или уже отдельной книгой)

vladvlad 31.03.2026 - 23:44

Ярила

aquasik
Кроме здесь еще где то Ваши публикации ? ЯП почитал .

yurby81 1.04.2026 - 00:03

ФОТОЖАБЕР

А полное чтиво есть?
Или это в процессе? Так сказать онлайн. Хочется прочесть полностью,а не по несколько глав.

Sign 1.04.2026 - 01:16

Юморист

Автор своим крутым чтивом ЯП поломал 🤣
Web версия не работает…
А может это Одиссей вмешался и отключил ЯП как Американский авианосец? 🤔 чтобы правда не распространялась 🤣🤣🤣

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Baalbeckhan 1.04.2026 - 05:34

Ярила

Закладка, потом продолжу.

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Kent1789 1.04.2026 - 05:43

Весельчак

Начало было очень интересным, каким то реалистичным, похожим на стенограмму событий в художественной обработке. Хотелось, чтобы история про войну была законченной. Но автор сделал как и ожидалось - добавил персонажей, сюжетных линий, инопланетян. И в итоге все скатилось в кашу, которая будет продолжаться бесконечно долго, все больше превращаясь в мыло. Остановиться вовремя тоже надо уметь.

Круг 1.04.2026 - 06:06

Хохмач

Цитата (Kent1789 @ 1.04.2026 - 05:43)

На вкус и цвет товарищей нет. Мне вот например понравился.

ФэтФрумос 1.04.2026 - 06:44

Ярила

Прочел неотходяоткассы.
Отмечусь, чтоб не убежало далеко.

aquasik автор 1.04.2026 - 07:41

Ярила

Вашингтон. 15 мая 2026 года. 09:15
Коул вошел в здание на набережной Потомака в 9:14. Три минута до встречи. Он не опаздывал никогда.

Охранник проверил удостоверение, сверил с листом допуска, кивнул. Лифт поднял на четвертый этаж. Коридор без окон, белые стены, каждая дверь с номером и без таблички.

Кабинет 412. Коул постучал. Вошел.

За столом сидел мужчина в гражданском, которого Коул никогда не видел. Лет пятьдесят, короткая стрижка, очки без оправы. На столе — ноутбук, две папки, стакан с водой. Никаких личных вещей.

— Агент Коул, — мужчина не встал. — Садитесь.

Коул сел. Ждал.

— Меня зовут Робертс. Я курирую вашу группу по линии... назовем это специальных проектов.

— У меня уже есть куратор.

— Больше нет. — Робертс открыл папку. — Ваше задание изменено. Вы больше не расследуете обстоятельства исчезновения авианосца.

— Это приказ?

— Это решение принято на уровне выше моего.

Коул смотрел на него. Робертс не отводил взгляда.

— Тогда зачем я здесь?

— Чтобы сдать материалы и подписать документы о неразглашении. Расширенная форма.

Робертс пододвинул к нему папку. На обложке — гриф «Космическая молния. Срок действия — бессрочно».

— Я не подпишу, — сказал Коул.

— Это не обсуждается.

— Я нашел связь между авианосцем и аномалией в Антарктиде. У меня есть данные сейсмологии, спектральный анализ, показания свидетелей. Если дело закрывают, значит, есть причина. Я хочу знать, какая.

Робертс снял очки. Протер линзы. Надел обратно.

— Вы нашли данные, которых не должно было существовать. Их уже нет.

— Что значит «нет»?

— Сегодня утром серверы, где хранились эти материалы, были уничтожены. Физически. Пожар в дата-центре в Вирджинии. Полное уничтожение оборудования.

— Пожар, — повторил Коул.

— Да.

— И все резервные копии?

— Тоже уничтожены. Система резервного копирования вышла из строя за два часа до пожара. Предварительная версия — скачок напряжения.

Коул молчал.

— Вы понимаете, что это значит, — сказал Робертс.

— Это значит, что кто-то не хочет, чтобы эти данные существовали.

— Или кто-то не хочет, чтобы их нашли. — Робертс открыл папку. — Подпишите документы, агент Коул. Вы хороший следователь. Не ломайте карьеру из-за дела, которого больше не существует.

Коул взял папку. Пролистал. Двадцать три страницы юридических формулировок. Внизу каждой — место для подписи.

— Я могу задать один вопрос?

— Задавайте.

— Кто дал распоряжение закрыть дело?

Робертс посмотрел на него. Не ответил.

— Вопросов больше нет, — сказал Коул.

Он достал ручку. Перевернул страницы к последней. Подписал.

— Я уволен?

— Вы переведены в другое подразделение. Расследование финансовых преступлений. Офис в Омахе.

— Омаха.

— Хороший город. Спокойный.

Коул встал.

— Мне нужно забрать личные вещи из кабинета.

— Их уже собрали. — Робертс кивнул на сумку у двери, которую Коул не заметил, когда входил. — Все материалы дела «Космическая молния» изъяты. Вы не имеете права обсуждать его с кем-либо. Никогда.

Коул взял сумку. Направился к двери.

— Агент Коул.

Он остановился. Обернулся.

— Не ищите того, чего нет, — сказал Робертс. — Это ничем хорошим не кончится.

Коул вышел в коридор. Лифт спустился на первый этаж. Он прошел мимо охранника, вышел на улицу.

Вашингтон был серым. Моросил дождь. Коул сел в машину, положил сумку на соседнее сиденье. Завел двигатель. Не тронулся с места.

Достал телефон. Набрал номер.

— Это Коул. Я вылетаю.

— Куда? — спросили на том конце.

— В Омаху. Как и положено.

Он сбросил вызов. Достал из кармана флешку. Ту самую, которую скопировал накануне, перед тем как серверы сгорели.

Он не знал, что на ней. Не успел посмотреть. Но знал, что Робертс искал не просто так.

Коул вставил флешку в разъем. На экране появилась папка. Один файл. Спектральный анализ. Дата: 5–7 мая. Источник: станция «Амундсен-Скотт».

Три страницы цифр. Частоты, амплитуды, временные метки. И в конце — примечание, сделанное от руки, отсканированное, с трудом читаемое:

«Источник сигнала не идентифицирован. Глубина залегания — от 200 до 800 метров. Точность недостаточная. Требуется бурение».

Коул посмотрел на сумку с личными вещами. Потом на телефон. Потом на дождь за стеклом.

Он убрал флешку в нагрудный карман. Завел машину. Выехал на шоссе.

Антарктида. Станция «Амундсен-Скотт». 16 мая 2026 года. 08:00
Начальник станции Томас Кирквуд сказал «нет» за тридцать секунд.

Хоффман стояла в его кабинете. На столе — стопка отчетов, два монитора, фотография женщины и ребенка. Кирквуд даже не поднял головы, когда она вошла.

— Бурение в районе аномалии, — повторил он. — Зачем?

— Чтобы определить источник сигнала.

— Какого сигнала?

— Того, который зафиксировали сейсмодатчики 5 мая.

Кирквуд поднял голову.

— Я смотрел логи. Никаких аномалий 5 мая не зафиксировано.

— Они были. Я их видела.

— Их нет. — Кирквуд развернул монитор. — Посмотрите сами.

На экране был архив сейсмоданных за 5 мая. Ровная линия. Никаких всплесков. Никакой ритмичной вибрации. Пусто.

— Я скопировала эти данные. У меня есть копия.

— Покажите.

Хоффман открыла свой ноутбук. Папка была пуста.

Она перепроверила. Еще раз. Третья папка. Все файлы за 5–7 мая исчезли.

— Их нет, — сказал Кирквуд. — Как и самой аномалии.

— Вчера они были. Я видела их. Романов тоже.

— Романов улетел сегодня утром. Эвакуация по медицинским показаниям.

— Что? — Хоффман не поверила своим ушам. — Он был здоров. Я разговаривала с ним вчера.

— Сегодня у него поднялось давление. Врач рекомендовал срочную эвакуацию. Транспортник ушел в 06:00.

Хоффман молчала. Кирквуд закрыл ноутбук.

— Элизабет, вы здесь три года. Вы хороший ученый. Но сейчас вы переработали. Полярная ночь, изоляция, все это сказывается.

— Я не переработала.

— Тогда объясните мне, что происходит.

Она не ответила.

— Я дам вам неделю отпуска, — сказал Кирквуд. — Отдохните. Потом вернетесь к работе.

— А если я не хочу отдыхать?

— Тогда я буду вынужден доложить о вашем состоянии руководству программы. Вы знаете, что это значит.

Хоффман знала. Отстранение. Медицинская комиссия. Возможно, запрет на работу в Антарктиде.

— Поняла, — сказала она.

Выйдя из кабинета, она прошла в лабораторию. Села за компьютер. Открыла почту.

Новых сообщений не было.

Она проверила архивные папки. Данные за 5–7 мая отсутствовали. Не удалены — их никогда не существовало. Система показывала, что запись за эти даты не велась.

Хоффман закрыла компьютер. Посмотрела в окно.

За стеклом было светло. Полярный день возвращался. Лед блестел на солнце. Обычный антарктический пейзаж.

Она достала телефон. Набрала номер Романова. Абонент недоступен.

Набрала номер диспетчерской в Кейптауне.

— Транспортник с вашей станции прибыл в 04:00, — ответил диспетчер. — Пассажир передан медикам. Дальнейшая информация только по запросу.

— Как его состояние?

— Я не уполномочен...

— Просто скажите, он жив?

Пауза.

— Да, — ответил диспетчер. — Жив.

Хоффман нажала отбой.

Она сидела в лаборатории одна. За дверью слышались голоса — станция просыпалась, начинался новый день. Никто не знал о том, что произошло. Никто, кроме нее.

И тех, кто стер данные.

Она открыла ноутбук. Зашла в настройки системы. Последнее изменение файлов: 15 мая, 23:47. Время станции.

То самое время, когда погас свет.

Хоффман закрыла ноутбук. Встала. Взяла куртку.

— Элизабет, — голос Муквити из динамика, — ты куда?

— Прогуляюсь.

— Кирквуд сказал, тебе нужен отдых. Может, кофе?

— Потом.

Она вышла на улицу. Мороз щипал лицо. Она пошла в сторону склада, где хранилось буровое оборудование.

Замок был новый. Она не помнила, чтобы здесь меняли замки.

Хоффман обошла склад. Сзади была вентиляционная решетка. Она отогнула край. Внутри — темнота. Она посветила фонариком.

Буровые трубы были на месте. Но управляющая электроника отсутствовала. Блоки управления, кабели, контроллеры — все было демонтировано.

Хоффман достала телефон. Сфотографировала.

Вернулась на станцию. Прошла в свою комнату. Закрыла дверь.

Достала блокнот. Написала:

«16 мая.

Данные удалены.

Романов эвакуирован.

Буровое оборудование выведено из строя.

Кирквуд отрицает факт аномалии».

Она посмотрела на список. Потом дописала:

«Кто-то на станции знает. Или кто-то вне станции. Или это автоматизированная система».

Она отложила блокнот.

В коридоре послышались шаги. Кто-то прошел мимо ее двери. Остановился. Постоял. Пошел дальше.

Хоффман ждала.

Через десять минут она вышла. В коридоре никого не было.

Она прошла в лабораторию. Села за компьютер. Открыла почту.

Новое сообщение. Отправитель неизвестен. Тема: «Для Элизабет Хоффман».

Она открыла.

Один абзац:

«Вы ищете то, что ищете не вы одна. Будьте осторожны. Вас наблюдают».

Хоффман посмотрела на адрес отправителя. Служебный домен станции. Отправитель — она сама.

Письмо было отправлено с ее компьютера. В 03:17. Когда она спала.

Она закрыла почту. Встала. Подошла к окну.

За стеклом было светло. Лед блестел. Ничего не изменилось.

Она достала блокнот. Дописала:

«5. Со мной тоже».

В 14:00 Хоффман зашла к Кирквуду.

— Я беру отпуск, — сказала она.

— Хорошее решение.

— Я хочу улететь ближайшим рейсом.

Кирквуд посмотрел на расписание.

— Транспортник будет через три дня. Я поставлю вас в список.

— Спасибо.

Она вышла. Прошла в лабораторию. Собрала личные вещи. Ноутбук, блокнот, флешки.

В 14:30 она зашла в комнату Муквити. Он читал книгу.

— Я улетаю, — сказала она.

— Знаю. Кирквуд сказал. Ты в порядке?

— Не знаю.

Она села на край кровати.

— Тендай, ты веришь, что я что-то видела?

Муквити отложил книгу.

— Я верю, что ты не стала бы врать.

— Но данных нет.

— Значит, кто-то их стер.

— Ты тоже так думаешь?

Муквити помолчал.

— В ночь отключения я был в машинном отделении. Напряжение упало до нуля. Одновременно на всех линиях. Генераторы не отключались. Кто-то просто обесточил станцию.

— Ты говорил об этом Кирквуду?

— Сказал. Он ответил, что это был скачок.

— А ты?

— Я — метеоролог. Не электрик. Мое мнение никого не интересует.

Хоффман встала.

— Будь осторожен.

— Ты тоже.

Она вышла. Закрыла дверь.

В коридоре никого не было. Только гул вентиляции. Только свет, который горел ровно.

Она прошла к себе. Села на койку. Открыла ноутбук.

Новых сообщений не было. Данных не было. Романова не было.

Была только флешка в кармане. Копия того, что удалили.

Она вставила ее. Открыла файл. Три страницы цифр. И примечание:

«Источник сигнала не идентифицирован. Глубина залегания — от 200 до 800 метров. Точность недостаточная. Требуется бурение».

Хоффман закрыла файл. Выключила ноутбук.

Завтра она улетит. Вернется в Кейптаун. Напишет отчет. Никто его не прочитает.

Или не улетит.

Она не знала.

Она легла. Закрыла глаза.

В коридоре было тихо. Только ветер за стеной. Только гул генераторов. Только ее дыхание.

В 23:47 свет погас.

На этот раз — на три секунды.

Хоффман открыла глаза. Не вставала. Считала.

Три секунды. Потом свет вернулся.

В динамике — голос дежурного:

— Внимание всем. Кратковременное отключение. Причина устанавливается.

Хоффман села. Посмотрела на ноутбук.

Он был выключен. Экран черный.

Она встала. Подошла к столу. Включила компьютер.

На рабочем столе был новый файл. Текстовый документ. Название: «Для Элизабет Хоффман».

Она открыла.

Три строки:

«Вы не улетите.
Романов не вернется.
Мы еще не закончили».

Хоффман смотрела на экран. Курсор мигал в конце последней строки.

Она закрыла файл. Удалила. Очистила корзину.

Села на койку.

В коридоре было тихо. Свет горел ровно.

Это сообщение отредактировал aquasik - 1.04.2026 - 07:45

aquasik автор 1.04.2026 - 07:47

Ярила

Японское море. 5 мая 2026 года. 04:30
«Северодвинск» лежал на глубине сто двадцать метров. Воронцов смотрел на экран гидроакустического комплекса. Три цели. Две подводные лодки проекта «Сан-О» — тихоходные, старые, но с торпедами. Одна ракетная подлодка проекта «Синпхо» — та, ради которой их сюда послали.

— Командир, — голос акустика, — лодки противника легли на боевой курс. Дистанция до наших берегов — сто сорок миль.

— Что с ракетными шахтами?

— Крышки открыты. Готовятся к пуску.

Воронцов посмотрел на часы. 04:31. Приказ из Москвы поступил в 03:15: «Обнаружить и уничтожить подводные носители баллистических ракет, угрожающие территории Российской Федерации». Формулировка позволяла действовать без дополнительных согласований.

— Второй и третий торпедные аппараты, — сказал Воронцов. — Дистанция до цели — сорок кабельтовых.

— Готовы, командир.

— Первая цель — «Синпхо». Вторая — правое охранение.

— Есть.

Воронцов выдержал паузу. Правила ведения боя требовали предупреждения. Но в 04:33, когда акустик доложил о начале заполнения ракетных шахт водой, времени на предупреждения не оставалось.

— Залп.

Две торпеды сошли с направляющих. Через сорок секунд — две детонации. Первая цель перестала существовать. Вторая потеряла ход, легла на грунт.

— Третья цель, — доложил акустик. — Лодка охранения. Уходит на глубину. Скорость — двадцать узлов.

— Глубинные бомбы, — сказал Воронцов. — Малыми сериями.

Три взрыва. Четвертый. Пятый. Шестой. После седьмого акустик доложил:

— Цель уничтожена.

Воронцов откинулся в кресле. На экране — три отметки, которые больше не двигались.

— Доклад в Центр, — сказал он. — Задача выполнена.

Связь с Москвой восстановилась через двадцать минут. Ответ был кратким: «Возвращайтесь в базу. Маршрут — через пролив Лаперуза. Избегать контактов с иностранными кораблями».

В 06:00 «Северодвинск» взял курс на север.

Североморск. 8 мая 2026 года. 11:30
Лодка ошвартовалась в 09:00. К 10:00 Воронцова вызвали в штаб флота.

Кабинет начальника штаба находился на втором этаже. Воронцов вошел. За столом сидел вице-адмирал Королев. Рядом — двое в гражданском. Никто не встал.

— Капитан первого ранга Воронцов, — Королев указал на стул. — Садитесь.

Воронцов сел. Один из гражданских открыл папку.

— Ваш рапорт, — сказал он. — Прочитайте.

Воронцов взял бумагу. Текст был ему незнаком. В рапорте говорилось, что «Северодвинск» обнаружил и уничтожил три подводные лодки, нарушившие территориальные воды РФ. Место боя — исключительная экономическая зона. Сорок миль от российского побережья.

— Это не мой рапорт, — сказал Воронцов. — Бой был в нейтральных водах. Сто сорок миль от наших берегов.

— Был, — кивнул гражданский. — Теперь будет так, как здесь написано.

— Это ложь.

— Это версия, согласованная с Министерством обороны и Администрацией президента.

Воронцов посмотрел на Королева. Тот отвел взгляд.

— Вы подпишете рапорт, — сказал гражданский. — Затем сдадите дела. Вас переводят в академию Генерального штаба. Преподавательская работа.

— Я не подпишу.

— Подпишете, — гражданский достал из папки второй документ. — Или мы предъявим вам обвинение в превышении полномочий. Бой в нейтральных водах без объявления войны. Международный скандал. Трибунал. Вы знаете, чем это кончается.

Воронцов смотрел на бумаги. Взял ручку. Подписал.

— Ваши вещи соберут, — сказал Королев. — Билет в Москву на завтра.

Воронцов встал. У двери остановился.

— Кто они были? — спросил он. — Лодки. Кому принадлежали?

— Северная Корея, — ответил Королев. — По официальной версии.

— А на самом деле?

Королев промолчал. Воронцов вышел.

Москва. 10 мая 2026 года. 14:00
Квартира на юго-западе. Воронцов сидел у окна, смотрел на двор, где гуляли дети. Телефон на столе не звонил четвертый час.

Он знал, что его слушают. «Третий этаж, квартира 45, прослушка активна» — доложил знакомый из ФСБ, которому он позвонил с таксофона. Не спрашивая, почему. Просто сказал.

В 14:15 дверной звонок.

Воронцов открыл. На пороге стояла женщина. Лет тридцать пять, темные волосы, пальто, дорожная сумка.

— Капитан Воронцов?

— Да.

— Меня зовут Джулия Винсент. Я журналист. Нам нужно поговорить.

Он пропустил ее в квартиру. Она прошла на кухню, села. Положила на стол диктофон.

— Уберите, — сказал Воронцов. — Здесь слушают.

— Знаю. — Она не убрала. — Поэтому я здесь.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Я знаю, что вы командир подлодки, которая первой обнаружила «Карл Винсон». Я знаю, что вы видели, что там произошло. Я знаю, что вас заставили подписать бумаги о неразглашении.

— Это закрытая информация.

— Это информация, которую ваш президент и мой президент хотят скрыть.

Воронцов сел напротив.

— Зачем вам это?

— Я журналист. Моя работа — искать правду.

— Правда иногда опаснее лжи.

— Вы поэтому подписали бумаги?

Воронцов не ответил.

— Я была в Вашингтоне три дня назад, — сказала Джулия. — Встречалась со следователем ФБР, который вел дело «Карла Винсона». Его перевели в Омаху. Все материалы уничтожены.

— Как и мои, — сказал Воронцов.

— Что вы видели?

Он помолчал.

— Авианосец стоял на воде. Без хода. Без огней. Без людей. Эсминцы эскорта затонули. Мы подошли на дистанцию визуального контакта. На палубе никого не было. Шлюпки спущены. Часть — пустые. Часть — пропала.

— Вы нашли что-нибудь?

— Нашли шлюпку. Через одиннадцать дней. Она шла своим ходом. На борту никого не было. Надпись внутри люка: «Мы всё ещё здесь».

Джулия записывала. Не отрываясь.

— Что было потом?

— Меня отозвали. Приказали забыть. Когда я отказался, меня уволили.

— Вы знаете, что было в Антарктиде в те же дни?

Воронцов посмотрел на нее.

— Антарктида?

— Станция «Амундсен-Скотт». Спектральный анализ показал аномалию в момент исчезновения авианосца. Оранжевое свечение. Сейсмическая активность. Данные удалены. Один из ученых, который их нашел, эвакуирован. Другая — готовится к вылету.

— Вы говорите, что это связано?

— Я говорю, что кто-то делает все, чтобы никто не узнал, связано это или нет.

Воронцов встал. Подошел к окну. Дети во дворе играли в футбол. Ничего не изменилось. Ничего не изменится.

— Что вы хотите от меня? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы рассказали то, что видели. Людям. Всем.

— Никто не поверит.

— Поэтому я ищу доказательства.

— Их нет. Их уничтожили.

— Не все. — Джулия достала из сумки флешку. — Это копия данных со станции «Амундсен-Скотт». Ее передали мне перед тем, как данные удалили.

— От кого?

— От человека, который их нашел. Геофизика. Романова. Его эвакуировали в Кейптаун. Я встретилась с ним там, перед тем как прилететь сюда.

— Что на флешке?

— Спектральный анализ, сейсмология, временные метки. Все, что связывает авианосец с Антарктидой.

— Этого недостаточно.

— Знаю. Поэтому я здесь. Вы — единственный, кто видел авианосец своими глазами. Ваши показания нужны.

Воронцов вернулся к столу. Посмотрел на диктофон. Красная лампочка горела.

— Если я расскажу, меня посадят.

— Если не расскажете, никто никогда не узнает, что произошло.

— А что произошло? Вы знаете?

— Нет. Но я знаю, что кто-то очень хочет, чтобы мы не узнали.

Воронцов взял диктофон. Выключил.

— Я подумаю, — сказал он. — Приходите завтра.

— У меня нет завтра. Мой вылет в Кейптаун через четыре часа. Я должна вернуться до того, как Элизабет улетит со станции.

— Кто?

— Ученый. Хоффман. Она осталась одна. Если она улетит, мы потеряем последнего свидетеля.

Воронцов смотрел на нее. Потом на флешку. Потом на окно.

— Я полечу с вами, — сказал он.

— Вы уверены?

— Нет. Но я уже подписал достаточно бумаг, чтобы понять: если я останусь, следующую подпишу под приговором.

Джулия убрала флешку. Встала.

— Встречаемся в аэропорту. Через два часа. Билет у меня один, но на рейсе есть свободные места.

— Я куплю сам.

— Вас не пустят. Вы в розыске?

— Пока нет. Но если я попытаюсь улететь, будут.

— Тогда как?

Воронцов усмехнулся. Впервые за неделю.

— Я капитан атомной подводной лодки. Найду способ.

Джулия кивнула. Направилась к двери.

— Капитан Воронцов, — обернулась она. — Вы знаете, что если это всплывет, война может начаться снова?

— Я знаю.

— Вы готовы к этому?

— Я уже был на войне. Три дня назад. И я готов к тому, чтобы люди узнали, почему она началась.

Она ушла. Воронцов остался на кухне. Диктофон лежал на столе. Он взял его, убрал в карман.

Через час он вышел из подъезда. Сел в такси.

— В Шереметьево, — сказал водителю.

— Какой терминал?

— Терминал международных вылетов.

В машине он достал телефон. Набрал номер.

— Слушаю, — ответили на том конце.

— Я улетаю, — сказал Воронцов. — Если меня попытаются остановить, у вас будет скандал. Я позабочусь об этом.

— Вы понимаете, что делаете?

— Я понимаю, что вы сделали с моим рапортом.

Он сбросил вызов. Выключил телефон. Достал сим-карту, сломал, выбросил в окно.

В аэропорту он купил билет на рейс Москва — Стамбул — Кейптаун. Паспорт пропустил через сканер. Система не сработала. Он прошел в зону вылета.

В 18:20 самолет оторвался от земли. Воронцов смотрел в иллюминатор на огни Москвы, которые становились все меньше.

Он не знал, что найдет в Кейптауне. Не знал, вернется ли. Не знал, что случилось с авианосцем и почему кто-то уничтожает следы.

Он знал только одно: правда, какой бы она ни была, стоит того, чтобы за ней лететь через полмира.

Кейптаун. 11 мая 2026 года. 09:45
Они встретились в гостинице у набережной. Джулия ждала в холле. Воронцов вошел с дорожной сумкой.

— Вы долетели, — сказала она.

— Долетел.

— Вас не ищут?

— Ищут. Но медленно.

Они прошли в номер. На столе были разложены бумаги. Фотографии, распечатки, карты. Джулия пододвинула стул.

— Романов здесь, в Кейптауне. В госпитале. Формально — под наблюдением. Реально — под охраной.

— Кто охраняет?

— Местная полиция. По запросу российского консульства.

— Он дал показания?

— Да. Мне. Перед тем как его изолировали.

Она открыла ноутбук. На экране — видео. Романов в больничной палате, сидит на кровати, говорит в камеру.

— Записывай, — голос Романова на записи. — 5 мая, 03:47 по Гринвичу. Сейсмодатчики станции «Амундсен-Скотт» зафиксировали вибрацию. Частота — 0.7 герца. Продолжительность — одиннадцать минут. Источник — под ледниковым щитом. Глубина — от двухсот до восьмисот метров.

Он помолчал.

— Через два часа после этого отключилась связь со станцией. На двадцать минут. Когда связь вернулась, данные были удалены. Все. И мои, и Хоффман.

— Кто удалил? — голос Джулии за кадром.

— Не знаю. Но кто-то, у кого есть доступ к системе станции. Или кто-то, кто может управлять ею удаленно.

— Это может быть связано с авианосцем?

— Не знаю. Но совпадение по времени — ровно одиннадцать минут. Столько же, сколько потребовалось, чтобы замолчал эскорт «Винсона».

Видео обрывалось.

— Это все, — сказала Джулия. — Больше он ничего не успел.

— Его допрашивали?

— Да. Российские и южноафриканские спецслужбы. Он ничего не скрывал. Ему нечего скрывать.

— И что теперь?

— Его хотят отправить в Москву. Завтра.

— Мы должны его забрать.

— Как? Это госпиталь. Охрана.

Воронцов посмотрел на карту Кейптауна. Нашел госпиталь. Оценил расстояние до порта, до аэропорта, до российского консульства.

— Я знаю, как, — сказал он. — Но вам это не понравится.

— Говорите.

Он наклонился к карте.

Это сообщение отредактировал aquasik - 1.04.2026 - 07:47

aquasik автор 1.04.2026 - 08:34

Ярила

Пхеньян. 5 мая 2026 года. 05:15
Товарищ Ким Чен Ын стоял у карты Корейского полуострова. Красные стрелы наступления упирались в реку Ханган. Еще шесть часов — и они войдут в Сеул. Еще двенадцать — город будет его.

— Товарищ верховный главнокомандующий, — голос маршала Ри Ён Хо, — танковые колонны третьей и седьмой дивизий достигли пригородов. Сопротивление противника ослабевает. Американцы отводят силы к южному берегу.

— Они бегут, — сказал Ким. Не спросил. Утвердил.

— Да, товарищ верховный.

— А ракетные силы?

— Наши подводные лодки вышли на позиции. Ракетные шахты открыты. Приказ к пуску — по вашему сигналу.

Ким повернулся к экрану, где транслировалась карта Тихого океана. Красные точки — цели. Гуам. Гавайи. Сан-Диего. Японские базы.

— Сигнал будет, — сказал он. — Но не сейчас. Сначала — Сеул.

Он взял чашку чая. Сделал глоток. В этот момент экран погас.

— Техническая наладка, — быстро сказал инженер у пульта. — Секунду, товарищ верховный.

Экран зажегся снова. Но карта исчезла. Вместо нее — текст. Белые буквы на черном фоне.

Ким прочитал. Чашка выпала из рук.

На экране было написано:

«ВЫ ПРОИГРАЛИ. ОСТАНОВИТЕ НАСТУПЛЕНИЕ. ВЕРНИТЕ ВОЙСКА ЗА ДМЗ. У ВАС ЕСТЬ ОДИНАДЦАТЬ МИНУТ».

— Что это? — голос Кима стал тихим. Тихим — значит опасным.

— Товарищ верховный, — инженер застучал по клавиатуре, — это несанкционированное вторжение в систему. Мы...

— Уберите это.

Инженер нажал несколько клавиш. Текст не исчез.

— Я не могу, товарищ верховный. Система не отвечает. Кто-то заблокировал управление.

— Кто?

— Я не знаю.

Ким повернулся к маршалу.

— Свяжитесь с войсками. Прикажите продолжать наступление.

Ри Ён Хо снял трубку. Послушал. Положил.

— Связи нет, товарищ верховный. Все каналы... молчат.

В этот момент зазвонил телефон на столе. Обычный городской телефон. Тот, который не подключен к военным сетям.

Ким смотрел на него. Телефон звонил. Не умолкая.

Он снял трубку.

— Слушаю.

В трубке была тишина. Потом голос. Спокойный. Без интонаций. На идеально чистом мунхвао, без малейшего акцента.

— Товарищ Ким. У вас одинадцать минут.

Ким махнул инженеру. Тот набрал запрос на терминале. Через десять секунд поднял глаза. Лицо его было белым.

— Товарищ верховный... системы управления ракетными комплексами... они отключены. Мы не можем получить данные о состоянии ракет.

— Это ложь, — сказал Ким в трубку.

— Это не ложь. Это демонстрация. Если хотите, я могу отключить одну из ваших подводных лодок. Например, ту, что в ста двадцати милях от Вонсана.

Ким посмотрел на Ри Ён Хо.

— Свяжитесь с подводным флотом.

Маршал набрал номер. Ждал. Набрал другой. Ждал. Набрал третий.

— Никакого ответа, товарищ верховный. Все лодки... молчат.

Ким сжал трубку.

— Что вам нужно?

— Чтобы вы остановили наступление. Вернули войска за ДМЗ. Отвели ракетные установки от побережья.

— Вы просите меня сдаться.

— Я прошу вас сохранить вашу страну. Если вы войдете в Сеул, американцы ответят. Они найдут способ. У них есть технологии, о которых вы не знаете.

— Почему я должен вам верить?

— Потому что я только что отключил ваши ракеты, вашу связь и ваши подводные лодки. Если я могу это сделать, я могу сделать и больше.

Ким молчал. Смотрел на карту. На красные стрелы, которые остановились в двух километрах от Сеула.

— Если я отступлю сейчас, они назовут это поражением.

Ким повернулся к инженеру.

— Танковые колонны. Свяжитесь с третьей дивизией.

Инженер попробовал. Потом еще раз. Потом посмотрел на Кима.

— Молчат, товарищ верховный. Все каналы.

— Аварийные частоты?

— Тоже.

Ким закрыл глаза. Открыл.

— У вас осталось семь минут, — сказал голос в трубке.

— Я отдам приказ об отступлении, — сказал Ким. — Но я хочу знать, с кем говорю.

— Вы узнаете. Когда будет время.

— Когда это будет?

— Когда вы поймете, что война больше не способ решения. Когда вы поймете, что есть силы, которые не подчиняются ни одному правительству. Когда вы поймете, что мир изменился.

— Вы не можете диктовать мне условия.

— Я уже продиктовал. У вас осталось пять минут.

Ким положил трубку. Посмотрел на Ри Ён Хо.

— Отдайте приказ. Войскам — остановиться. Вернуться на исходные позиции.

— Товарищ верховный...

— Отдайте приказ.

Маршал кивнул. Вышел из комнаты.

Ким остался один. Смотрел на экран, где все еще горел белый текст на черном фоне. Потом экран погас. Загорелась обычная карта. Ракетные системы показывали готовность. Связь с подводными лодками восстановилась. Танковые колонны докладывали о получении приказа об отступлении.

Все вернулось на свои места. Кроме одного.

Ким взял телефон. Набрал номер инженерной службы.

— Проверьте системы. Все. Найдите, откуда было вторжение.

— Товарищ верховный, мы уже начали...

— Найдите. И доложите мне лично.

Он положил трубку.

Через двадцать минут инженер доложил: следов вторжения не обнаружено. Системы работают безотказно, никаких следов взлома нет.

- Проследите, откуда поступил звонок!

- Товарищ Ким, никаких звонков не зафиксировано.

Ким взял двумя руками телефон, неспешно поднял, подумал и со всего размаху запустил его в ближайшее зеркало.

Понравился пост? Еще больше интересного в Телеграм-канале ЯПлакалъ!

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.

20 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 1 Скрытых Пользователей)	Просмотры темы: 6766
18 Пользователей: aidem, anst, AlexDLM, ГомерСимпсон, WildBeaver, metrogoldenm, komsomoletz, Субъект77, Astrosv80, Чуманоид, docagaev, Оленюшка, Sanhes93, wildwhiteash, Stiv7777777, wadimkad, Vinanda, vavilinam