92
Вадим взглянул на часы и мысленно ругнулся — уже опаздывает. Немного, на пару минут, но он знал, как эти минуты могут сложиться и превратиться в часы. Кинул последний взгляд на комнату и выскочил из квартиры. Торопливо повернув ключ увидел, что лифт как раз остановился на его этаже — повезло.
— Стойте! — крикнул он, видя, что дверь закрывается, и побежал.
Один из находящихся в лифте просунул руку в дверь, и та снова открылась, приглашая Вадима внутрь.
— Спасибо, а то в аэропорт опаздываю, — скороговоркой выпалил тот, и сразу отвесил себе мысленный подзатыльник, — «ну зачем эта информация незнакомцам?»
Но на фразу никто не отреагировал, и Вадим осмотрел попутчиков. Он любил рассматривать людей, словно рисуя портреты, стараться угадать по внешности и движениям кто перед ним, чем живет, опасен ли.
В лифте кроме него находились четверо. Приземистый, налысо бритый мужчина с глубоко посаженными глазами, шрамом на левой щеке и тяжелым взглядом. Он был из тех, с кем лучше не встречаться в темной подворотне и не конфликтовать, это чувствовалось сразу. Девушка лет двадцати, стильные очки, светлые волосы собраны в простой пони-тейл, тонкие губы плотно сжаты, что придавало лицу недовольное выражение. Скорее всего, студентка и не в отношениях — подумал он. Еще девочка подросток, лет четырнадцати на вид. Черный макияж, красно-черные волосы, пирсинг в носу и брови над левым глазом. Тут все ясно, самый протестный возраст и не такая, как все. А вот последний, из находящихся в лифте, выглядел совершенно обыденно. Черные волосы, загоревшее лицо без особых примет, глаза прикрыты, на голове наушники.
«Итак, Бритый, Студентка, Наушник и, нет, подростку кличка не придумывается, ну и я, несостоявшийся художник, мечта не команда», — Вадим мысленно подытожил результаты осмотра и глянул на табло с указанием текущего этажа. Двадцать три, двадцать два, лифт медленно полз вниз, он уже хотел взять телефон, как вдруг мужчина в наушниках негромко произнес:
— А вот я бы не рискнул садиться в лифт перед аэропортом, вдруг застряну?
Сказано это было негромко, но как-то так, что все головы непроизвольно повернулись в его сторону, он же невозмутимо полез во внутренний карман, достал открытую бутылку пива и сделал большой глоток. Его глаза по-прежнему были прикрыты, плечи слегка двигались, словно в такт неслышимой остальным музыке.
«Странно держать в кармане открытую бутылку» — подумал Вадим чувствуя, как настроение стремительно портится. Он снова обратил взгляд на табло, где цифры сменялись до безобразия медленно. Пятнадцать, четырнадцать.
«Давай!» — мысленно взмолился он, и тут раздался громкий щелчок, а потом лифт дернулся так, что Вадим потерял равновесие и чуть не упал. Свет мигнул и погас, на миг воцарилась полная темнота, и в этот момент обе девушки синхронно вскрикнули от страха.
Зажглось аварийное освещение, и в этом неверном свете Вадим разглядел перекошенные страхом лица девушек, напряженно-злое лицо Бритого, такое же расслабленно-индифферентное парня в наушниках.
«Накарал урод!» — подумал Вадим, но в этот момент лифт еще раз дернулся, раздался лязг, потом удар в пол, от которого по телу прошла неприятная вибрация, и наконец-то все прекратилось, а самое главное, двери распахнулись, и испуганный парень увидел плохо освещенный коридор.
Первым выскочил Бритый — ловко, быстро, мужчина явно умел действовать в критических ситуациях. Вадим чуть замешкался, но потом поспешил наружу, обе девушки рванули следом. Последним, не спеша, без суеты, вышел Наушник, словно был уверен, что он в полной безопасности.
Только оказавшись снаружи, художник выдохнул со смесью облегчения и раздражения. Осмотрелся. Коридор освещался тусклыми люминесцентными лампами, которые работали через одну, и из-за этого вокруг царил полумрак. Тогда он полез за телефоном. Посмотрел на экран и почувствовал, как в животе разлился ледяной ком ужаса. Вместо заставки на экране красовалось время — 2:55. Он провел пальцем по экрану — никакой реакции, телефон словно превратился в кирпич.
— А можете проверить телефоны? — решился обратиться он к остальным.
Все кроме Наушника потянулись за трубками, даже Бритый, хотя Вадим был уверен, что тот не привык выполнять чужие просьбы.
— Какого?! — звонко вскрикнула девочка и начала давить на экран, пытаясь оживить аппарат. Остальные отреагировали более сдержанно, но по их лицам было видно, что все увидели не то, что ожидалось.
— У всех 2:55? — дрожащим голосом спросила Студентка. Ей не ответили, но Бритый внимательно посмотрел на Наушника и негромко спросил:
— А ты чего не смотришь, мля? — в голосе его звучала угроза, но Наушник остался безмятежен. Снова достал пиво, отпил и только потом произнес:
— А у меня давно нет телефона.
— Как нет? — спросила девчонка.
— Разбил когда-то, новый так и не завел, — он снова отпил и вытер губы.
— Чо ты тут паришь? — не выдержал Бритый, — музыку ты с плеера гоняешь?
— Музыка внутри, — ответил мужчина и отвернулся к стене.
Бритый недовольно засопел, но продолжать не стал, а Вадим невольно проследил за взглядом Наушника и вздрогнул.
В неверном свете он увидел нарисованные на стене глаза. Как художник он оценил мастерство неизвестного мастера, черные зрачки выглядели живыми, казалось, кто-то зловещий смотрел ему прямо в душу и он резко отвернулся, едва сдержав крик.
— Ладно, — Бритый решил взять управление в свои руки, — сейчас находим выход на лестницу и дальше пешком.
— А кто-то запомнил, какой этаж? — вдруг спросила Студентка и нервно поправила очки.
— Мы вроде четырнадцатый проехали, — неуверенно сказал Вадим, — получается тринадцатый.
— Как в дешевом ужастике, — сказала девочка и снова ткнула в телефон, но тот и не думал оживать.
— А двери нет, — растеряно произнесла Студентка, — да и вот тут, — она ткнула пальцем на стену, — тут номер этажа всегда, но тут пусто.
— Может технический какой-то этаж? — неуверенно предположил Вадим.
— А ты что скажешь? — Бритый подошел к Наушнику вплотную, — какой-то ты сильно спокойный, без трубы и про то, что лифт застрянет, знал, мы что, в долбанном шоу? Так я не подписывался!
— Хочешь? — Наушник протянул пиво Бритому, полностью игнорируя его слова, и тот выбил ее из рук чудака, та упала на пол, но не разбилась, лишь покатилась с громким дребезжанием.
— Хватит этой пурги! — рявкнул Бритый, — говори что знаешь!
Вадим невольно сжался, ожидая эскалации конфликта, но Наушник неожиданно приблизил голову к Бритому так, что их лбы буквально коснулись, и заговорщицки произнес:
— Хорошо, скажу, но только тсс никому! — и, снизив голос до шепота сказал: — я знаю, что Волга впадает в Каспийское море, — и оттолкнув опешившего Бритого, поднял бутылку и отвернулся.
— Да пшел ты! — сплюнул Бритый и, отвернувшись, быстрым шагом направился по коридору, девушка и девочка поспешили за ним.
Вадим на миг замешкался, но понял, что Наушник пугает его сильнее, поспешил за остальными, и потому не увидел, как нарисованные глаза пришли в движение, проследив за ним, как не увидел и того, что Наушник посмотрев на глаза, приложил палец к губам, — мол тихо! — после чего те вернулись в исходное состояние.
Первая дверь встретилась им через минуту. Обычная, обитая дерматином, без номера.
— Хоть что-то, — хмыкнул Бритый.
Он ударил в замок. Дверь треснула и распахнулась, открывая прямой, неправдоподобно длинный коридор.
Вадим обернулся — Наушник остался у лифта, покачиваясь под свою музыку.
Они вошли в коридор. Полумрак, тусклые лампы, граффити на стенах; тихий гул невидимых механизмов, ни одной двери, ни поворота. Такого коридора не могло существовать в их доме.
— Не может быть! — сорвалась Студентка. — Это вообще внутри здания?
Ее вопрос вернул Вадима в реальность, несмотря на окружающую его тревожную атмосферу, он невольно засмотрелся на графити, подумав о том, что будеь у него время он бы и сам мог вот так писовать на этих бесконечных стенах, получать от этого удовольствие, и забыть он работе, счетах за квартиру и прочей, столь необходимой в реальном мире, мути.
— Спокойно, — отрезал Бритый, — мы чем-то надышались в том гребаном лифте! Давайте, говорите, что необычного было у вас сегодня, — продолжал командовать Бритый, — вот я… — он нахмурился, пытаясь вспомнить, чем занимался перед тем как поехать вниз, но не смог. Вместо цельной картинки в голове был набор несвязанных между собой воспоминаний.
Выражения лиц остальных говорили, что помнить перестали все.
— Там кто-то есть! — крик девочки немного разрядил обстановку.
В конце коридора действительно маячила темная фигура.
— Отлично, — сказал Бритый и ускорился. — Сейчас всё выясним.
Но его словам не суждено было сбыться, так как через несколько секунд они снова стояли у лифта. Наушник по-прежнему был там. Не глядел на них, покачивался в такт музыке, с той же бутылкой в руке.
— Ну, все! — прохрипел Бритый, сжимая кулаки, — сейчас… — он не договорил.
Студентка обошла его и, буквально подбежав к наушнику, прокричала:
— Что, что тут происходит?! Вы же что-то знаете? Скажите!
Он посмотрел на нее с тем же, слегка отстраненным выражением лица и негромко сказал:
— Я знаю, что все закончится в три часа ночи. Осталось немного, минут пять.
Вадим сглотнул и медленно полез за телефоном. Он не был уверен, что хочет смотреть на экран, но и не посмотреть не мог, но Студентка отреагировала раньше:
— Но ведь время не идет! Вот — ткнула в Наушника телефоном, — по-прежнему 2:55!
— Да? — он приподнял бровь, словно в удивлении, и сделал глоток, — ну значит не закончится, — пауза, — никогда.
И тогда Бритый подскочил к нему, схватил за грудки, приподнял и вжал в стену.
— Рассказывай гаденыш! Кто это устроил? Почему выбрали нас?!
— А ты вспомни, что делал перед тем как сесть в лифт, — Наушник, несмотря на то, что его ноги болтались в полуметре над полом, остался спокойным как удав.
А вот Бритый, как только их глаза встретились, начал терять боевой задор. Глаза Наушника вроде и были человеческими, обычными, но вот смотреть в них оказалось практически невозможно. Ладони Бритого вдруг вспотели, и он выпустил Наушника. Тот приземлился на пятки, чуть заметно покачнулся и, сделав глоток, сказал:
— Ой.
Потом, не обращая внимания на остальных, подошел к лифту, не заходя в кабину, протянул руку к кнопкам и что-то нажал. Свет в лифте ярко вспыхнул, двери захлопнулись с громким лязгом, раздался шум мотора, кабина пошла вниз.
— Незачем его тут держать, — прокомментировал Наушник, — может еще кому надо.
Вадим охнул от осознания того что произошло. Все это время лифт работал? Мог увезти их от этого кошмара?! Обе девушки уставились на Наушника в немом изумлении, а вот Бритый отреагировал иначе. Да, он уже понял, что паренек перед ним не прост и более того, смертельно опасен. Но Бритый никогда не был трусом. Да он не помнил последние часы перед лифтом, но он помнил, что всегда сражался. Даже когда его сбивали с ног, он мог вцепиться зубами в ногу врага и выгрызть сухожилие. Не боялся ни бандитов, ни ментов, ни зоны. И мозг мужчины, вцепился в последнюю логичную мысль.
— Он настроен на твои отпечатки, тварь?! — тихо спросил он, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, — вызови его обратно, быстро!
— Хочешь, чтобы я нажал? — Наушник снова отхлебнул и, пожав плечами, вдавил кнопку лифта.
Лампочка над дверью загорелась зеленым, звякнул невидимый колокольчик и двери распахнулись. За ними была темнота. Не пустая шахта без кабины, а именно тьма, густая, словно жидкая. И от нее веяло холодом и таким ужасом, что Вадим попятился, чувствуя, что сейчас его захлестнет паникой, и он побежит, не разбирая дороги. Студентка пронзительно закричала, и закрыла глаза руками, девочка побледнела как мел и сползла по стене на пол, Бритый сделал два шага назад не в силах отвести взгляд. Казалось, тьма смотрит на них, и это ощущение чуждого, абсолютно нечеловеческого взгляда сводило с ума.
Наушник снова нажал кнопку, и двери захлопнулись, отсекая их от ужаса. Повернулся, помог подняться девочке на ноги и сказал:
— Если хотите чтобы я еще что-то нажал или открыл, вы говорите, не стесняйтесь.
Ему не ответили, ужас навеянный тьмой еще не отпустил и Наушник подойдя к студентке, протянул ей узкую, металлическую фляжку. На этот раз она не стала отказываться, схватила ее, сделала несколько жадных глотков и закашлялась.
Вадим понял, что больше он не выдержит. Место, которое еще недавно казалось непонятным и зловещим, теперь стало откровенно страшным. И самым жутким было то, что, похоже, выхода отсюда не было. А если и был, то только Наушник знал о нем, но он явно не спешил им помогать. И тогда художник решился.
— Мы умерли? — стараясь ходить вокруг да около, спросил он у Наушника, который не спеша пошел по коридору.
— Возможно, — ответил тот, не останавливаясь.
Вадим поспешил за ним, остальные, включая Бритого, последовали его примеру.
— Отсюда можно выбраться? — не сдавался художник.
— Можно, — также односложно ответил тот.
— А куда? обратно или… — Вадим не договорил, не был уверен, хочет ли он знать ответ.
— Это зависит, — ответил Наушник и, остановившись, внимательно посмотрел на стену, словно увидел что-то невидимое остальным.
— От чего зависит? — вмешалась Студентка.
— От каждого, — он двинулся дальше, и остальные поспешили за ним, даже Бритый хоть он и шел сзади.
— Спасибо, — Студентка протянула флягу обратно, но Наушник не отреагировав на ее руку, негромко сказал:
— Оставь, у меня еще есть, у меня всегда есть еще.
— Вы поможете нам? — девочка, которая до сих пор хранила молчание, все-таки не выдержала.
Сейчас она уже не выглядела независимо-равнодушной как в лифте, обычный напуганный ребенок.
— Помочь в чем? — спросил он, продолжая идти.
— Выбраться отсюда, — она обежала его, и теперь шла, заглядывая в лицо мужчины.
— И куда ты хочешь выбраться? — спросил он, как показалось Вадиму с проблеском интереса.
— Домой, — удивленно ответила она, и тут Наушник остановился.
— Уверена? — он сделал большой глоток, а потом посмотрел на нее в упор так, что девочка невольно отступила.
— Да, я… — начала она и вдруг запнулась.
— Ты вспомнила? — спросил он, и тут Вадим увидел, как на ее лице появилось изумление, губы сложились в букву О, затем в глазах подростка появился страх, а лицо исказилось гримасой ужаса.
— Вспомнила, — кивнул тот, — а теперь, когда вспомнила, скажи, куда ты на самом деле хочешь?
Она промолчала. Перед внутренним взором начали появляться картины последних дней. Мама, беременна во второй раз. Отчим, не плохой, но отвратительный тем, что занял место папы, который ушел от них несколько лет назад. Ее возмущение:
— Да кто ты такой?!
Крик матери:
— Ты должна его слушаться!
И потом новое воспоминание, она стоит на балконе девятого этажа. Смотрит вниз с уверенностью, что сейчас решит все проблемы. Опирается на перила, медленно перенося центр тяжести. Тело слушается неохотно, словно несогласно с решением хозяйки, но все-таки слушается. А потом еще щелчок, и вот она едет в лифте. Но как она туда попала? Ответа на этот вопрос у нее не было.
— Я, я прыгнула? — тихо спросила она.
— Кто знает? — пожал он плечами, — можешь прыгнуть сейчас, — и он показал на стену, но Вадим вдруг понял, и Наушник, и девочка видят там что-то другое.
— Или, — продолжил он, — можешь не прыгать, …так что реши, куда хочешь?
— Я хочу к маме, — сказала она тихо, — хочу домой, — по щекам потекли слезы, и Наушник вдруг спросил:
— Который час?
Вадим вздрогнул и схватил телефон, но сразу почувствовал укол разочарования — 2:55. А вот девочка отреагировала иначе.
— Они пошли! — вскрикнула она, — время сдвинулось!
— Ну, значит иди, — сказал Наушник, — и помни, через пять минут карета превратится в тыкву.
Она не ответил, молча кивнула и, развернувшись, со всех ног бросилась по коридору и вскоре исчезла из виду.
Пока остальные провожали ее взглядами, Наушник брел по коридору. Когда взгляды оставшихся обратились к нему, мужчина уже достаточно отдалился от остальных, сделал шаг в сторону и исчез.
— Там проход? — спросила Студентка, ни к кому не обращаясь.
— Наверно, — неуверенно сказал Вадим и посмотрел на Бритого.
Тот стоял молча и Вадиму показалось, что он потерял свои жизненные ориентиры.
Тогда художник осторожно дошел до того места где исчез Наушник. Тут действительно был проход — узкий, темный, из него несло сыростью, а тьму разрывал лишь свет единственной тусклой лампы, и потому помещение тонуло в тени.
— Я туда не хочу, — прошептала Студентка.
— Я тоже, — вздохнул Вадим, — но больше некуда.
— Подвинься.
Бритый, к которому вернулась привычная уверенность, потеснил Вадима плечом и шагнул в проход. Ничего не произошло, мужчина не исчез, проход не схлопнулся, тени не ожили. И тогда остальные поспешили за ним.
Под ногами хлюпала какая-то грязь, от стен несло сыростью, и уже никто не задавался вопросом, «как такое место может существовать в современном доме?» Может и все тут. Но очень быстро грязь под ногами сменилась плиткой, свет стал ярче, и никто не удивился, увидев Наушника. Тот стоял прямо под лампой спиной к ним, плечи мужчины слегка двигались из стороны в сторону.
— Стойте тут! — приказал Бритый и, подойдя к Наушнику, стараясь подавить ярость, сказал:
— Рассказывай, что тут происходит, и как отсюда выбраться!
Наушник перестал двигаться, слегка склонил голову на бок, и негромко ответил:
— Я тут пью, а вы страдаете, выбраться можно, да хоть вон через ту дверь, — и он жестом показал на стену за спиной Бритого.
Все синхронно повернулись в указанном направлении, и Вадим, увидев обычную стену, почувствовал злость — «ну сколько можно?!»
А вот Бритый замер. В отличии от спутников он увидел дверь, и не только увидел, но и узнал ее.
Всю жизнь Бритый ходил по краю. Опасные связи, рискованные дела, игра в русскую рулетку с тремя патронами в барабане. И когда он влез в последнее дело, то хорошо осознавал, что ставки высоки. Но не смог отказаться. И не только из-за огромных денег, но и из-за азарта.
Но на этот раз не свезло. Кинули его грамотно, оставив с долгами в пол лимона зеленых. И он не стал бежать, хотя шанс был. Он решил разобраться с тем, кто кинул его.
Бар «Меркурий». Внешне — не презентабельное заведение, но внутри решались серьезные дела. Серьезные и редко законные. Бритый не знал, как он оказался около металлической двери, но знал — его цель там. Глянул на телефон и совсем не удивился, что часы сдвинулись. Секунды пришли в движение, его пять минут пошли.
Под курткой дубинка и ПМ. Тут много охраны, но это не имеет значения. Бритый не собирался возвращаться, он не хотел уходить один.
Рамка запищала, охранник сделал шаг навстречу, второй — чуть в отдалении повернулся в его сторону. Бритый знал, что чуть дальше, в комнате еще человек пять, но они могут и не успеть. Сначала дубинка. Рывок, удар. Охранник чуть замешкался, этого было достаточно. Второй тянется за шокером и одновременно кричит, предупреждая остальных. Рывок, удар, охранник уворачивается, старается достать Бритого, но не успевает, второй удар достигает цели.
Бритый знает — остальные уже на ногах и, не теряя времени, бежит наверх. Туда, где играет музыка, где на танцполе отрываются отдыхающие, а дальше, на мягких диванах за отдельными столиками сидят те, кто привык играть чужими судьбами.
Несколько парней спешат в его сторону, ловко лавируя между танцующими. Он не смотрит на них, его цель — мужчина лет сорока, с пижонской бородкой и редкими, начинающими седеть волосами, сидит на одном из диванов, в окружении мужчин и женщин. Именно его люди кинули Бритого, и сейчас он собирался получить должок с главного виновника.
Бритый выхватил «ПМ», выстрелил, промахнулся. Все вскочили на ноги, на танцполе началась паника. Нет времени жалеть о промахе, те кто пробирался через танцующих уже близко. Он выстрелил в ближайшего охранника и тот сложился пополам. Кто-то выстрелил в Бритого, но пуля застряла в одном из танцоров. Крики, шум, паника.
Его цель в окружении охранников быстро двигалась вглубь клуба. Бритый знал, сейчас они исчезнут во внутренних коридорах и он проиграет. Он бросился за убегающими, в отчаянной надежде на последний удар.
Вот и коридор. Тут тихо, шум с танцпола не долетает сюда. И Бритый сразу видит цель, которая и не собирается бежать. На Бритого наваливаются трое, он успевает выстрелить один раз, потом удар по затылку, пистолет вылетает из ослабевшей руки. И голос, спокойный, чуть самодовольный:
— Не стреляйте, забейте до смерти, и не сразу. — Удары сыплются один за другим, он пытается как-то сгруппироваться, но все тщетно. Последним усилием поворачивается на бок, и видит свой выпавший из кармана телефон. Часы показывают 2:59:59, а в следующую секунду Бритого окружает спасительная темнота.
Он покачал головой и тупо посмотрел на дверь. Тело целое, боли нет под курткой «ПМ» и дубинка, взгляд на телефон — 2:55:01. На лице Бритого появилась довольная улыбка, и он тихо процедил:
— Ну, теперь я тебя точно достану!
Вадим некоторое время смотрел на стену, рядом с которой пропал Бритый. Тот исчез как-то непонятно, не вышел в скрытый проход и не растворился, просто художнику показалось, что свет мигнул, и в этот момент Бритый пропал.
Он переглянулся со Студенткой, та тоже не понимала что происходит. А еще Вадим осознал, что теперь боится больше, Бритый был неприятным типом, но он хотя бы готов был действовать, теперь они остались один на один с Наушником, и это было жутко.
— А когда мои часы пойдут? — неожиданно спросила девушка, и Наушник привычно пожал плечами:
— Когда захочешь, — после чего также неторопливо двинулся в темноту, остальные поспешили за ним.
— Я хочу! — она всхлипнула и провела по экрану телефон, — хочу, но тут 2:55!
— Значит, не хочешь, — также невозмутимо ответил тот, и сделал глоток.
— Хватит! — рявкнула она — хватит кормить меня этим всем! Как отсюда выбраться?!
— Это зависит от того как ты сюда попала, — пожал тот плечами, и остановился, — кстати, а как?
Она открыла рот, потом закрыла, уставившись на стену. По прошлому опыту Вадим подозревал, она видит там что-то иное.
Она смотрела не отрываясь, и забытый день начал складываться из осколков в цельную картину.
Гостиничный номер, роскошная кровать, приглушенный свет, шампанское, ваза с фруктами. И ужас, ужас загнанного в ловушку зверя. Но началось все не тут, началось еще раньше. Началось тогда, когда она познакомилась с Демьяном.
Парень учился на старшем курсе, был вежлив и обходителен, легко очаровал девушку. А потом пригласил ее в гости, как он выразился, к людям из высшего общества. И там оказалось, что он проиграл ее в карты. Не навсегда, так, на одну ночь. Потом был кошмар, калейдоскоп незнакомых парней, ярость, ужас, потом равнодушное оцепенение.
Она была уверена что не переживет эту ночь, что если не умрет от отвращения, то ее просто убьют чтобы не болтала. Но утром ее отпустили, точнее, просто вышвырнули за дверь. Она брела, не видя дороги, добралась до трассы, вообще не помнила, как поймала попутку, все утро слилось в одну серую полосу, в которой иногда сверкали цветные обрывки воспоминаний. Дома она залезла под горячий душ, долго, долго пыталась отмыться, но поняла, от такого отмыться не выйдет.
— Так куда ты хочешь выйти? — в голосе Наушника не было сочувствия, как не было и осуждения, да в нем и любопытства не наблюдалось, простой вопрос без эмоций.
— Туда где нет боли, — тихо прошептала она.
Девушка, склонив голову, побрела туда, где из-под приоткрытой двери выбивался желтый, теплый свет. Вошла в комнату и вообще не удивилась, увидев свою ванную. Глянула в зеркало — бледное лицо, растрепанные волосы, потухшие глаза, засосы и царапины на шее, следы от укусов на груди. Посмотрела на зажатый в правой руке телефон — 2:59:01, значит пора.
Медленно залезла в ванну, та была до краев заполнена горячей водой, легла, прикрыла глаза, расслабилась немного, и затем, не открывая глаз, взяла с тумбочки лезвие бритвы и уверенно зажала в правой руке.
— Их осталось только двое, молодых ребят, — фальшиво пропел Наушник, и посмотрев на Вадима, добавил, — правда, семеро и солдат, но думаю это не важно.
— Можно выпить? — решился Вадим, который вдруг понял, что больше не боится, видимо лимит его страха был исчерпан.
— Держи, — Наушник протянул бутылку, и Вадим сделал несколько жадных глотков.
Пиво чуть горчило, было в меру холодным, и он почувствовал себя немного лучше.
— А теперь я должен найти свой выход? — спросил он.
— Не должен, можешь и не искать, — ответил Наушник, доставая новое пиво.
— Типа остаться тут? — переспросил Вадим с усмешкой.
— Я же остался — пожал плечами Наушник, повернулся и отправился дальше.
— Погоди! — последняя фраза оказала эффект хорошей пощечины, — мне остаться, тут?
— Не знаю, сам реши, — ответил Наушник не останавливаясь, а Вадим вдруг вспомнил:
Он давно не рисовал. Некогда было. Заработать этим он не мог, приходилось просиживать штаны на нелюбимой работе, мотаться по командировкам, терпеть идиотское начальство. Аренда сама себя не заплатит, еда не купит. Так он и крутился как белка в колесе, иногда рисуя ручкой в блокноте, иногда в пыли на столе.
А потом, очередная командировка, спешка, такси на другой стороне улицы, бег через нерегулируемый переход, резкий свет фар, визг тормозов и потом лифт.
— Я не хочу возвращаться, но и не знаю, что делать тут, — тихо сказал он, бредя за Наушником, потом поднял голову и даже не удивился тому, что они опять вышли к шахте лифта.
— А что ты хочешь делать? — спросил тот.
— Рисовать, — неожиданно для себя ответил Вадим.
— Так рисуй, — усмехнулся тот, и Вадим вдруг увидел, что на полу валяется кусок угля.
Он задумчиво поднял его, посмотрел на белую стену, казалось, зрение стало острее, полумрак перестал мешать. Уже без прежнего трепета вытащил телефон, и не удивился, увидев, что теперь там красовались четыре восьмерки. Время исчезло. Тогда он отбросил бесполезный аппарат и, взяв уголь, уверенно нарисовал черный зрачок, который казалось, способен смотреть прямо в душу.
Наушник посмотрела на Вадима, едва заметно улыбнулся, и вызвал лифт. Раздалось гудение, двери распахнулись, он вошел в пустую кабину, нажал кнопку с цифрой один. Вадим не обратил на него внимания, он заканчивал второй глаз и, наверное, даже не услышал как приехал лифт.
Засветилось табло с указанием этажа, цифра тридцать. Лифт пошел вниз. Наушник прислонился к задней стенке, взял пиво и прикрыл глаза.
@Арет
yaplakal.com