Что говорили Гитлеру о вторжении в СССР его генералы

Глава Генштаба Франц Гальдер не возражал против вторжения в СССР. Лишь в одном стратегическом вопросе он был не согласен с Гитлером. С учётом ограниченных возможностей вермахта и ресурсов Германии, он советовал не распылять сил, а наступать только на Москву.
Военный атташе гитлеровской Германии в Москве генерал Эрнст Кёстринг, который вырос и получил образование в царской России, тоже предостерегал от наступления сразу в нескольких направлениях. Советский Союз – не Европа: это гигантская страна с огромными расстояниями.

Гейнц Гудериан отмечает: фюрер явно недооценил военной мощи Советского Союза, а также его громадных резервов и природных ресурсов. Курт Типпельскирх говорит о том же, но ещё с одним существенным добавлением: «Гитлер явно переоценивал Британию и недооценивал СССР, считая, что к осени 1941 года всё должно быть кончено» .
Откуда взялось такое высокомерное отношение к многочисленной Красной Армии? У Гудериана есть ответ: советско-финская война, в которой РККА показала себя не лучшим образом, породила уверенность в том, что советские вооружённые силы – это «колосс на глиняных ногах» . Гитлер пришёл к выводу, что вермахт легко справится с Красной Армией.

Эрих Манштейн вносит ещё одно справедливое уточнение. Он говорит о том, что Гитлер недооценил не только громадных ресурсов СССР и боеспособности РККА, но и «прочности советской государственной системы» . Он думал, что под грузом военных поражений власть большевиков разрушится изнутри.
И действительно, многие люди были недовольны Сталиным и большевистской верхушкой. Вот только нападение внешнего врага, наоборот сплотило людей, ведь внешняя угроза всегда опаснее внутренних распрей.

Генерал Буркхарт Мюллер-Гиллебрандт с самого начала указывал в дневниках на то, что радужным прогнозам попросту неоткуда взяться -сопротивление советских войск оказалось чрезвычайно ожесточённым.
«До войны с Россией, во всех предыдущих военных компаниях вермахт потерял убитыми и пропавшими без вести менее 100 тыс. человек, в общей сложности. Примерно столько же – только лишь убитыми – мы потеряли уже в первые 2 месяца войны в СССР», - писал он.

Курт Типпельскирх считал распространённое мнение о том, что Красная Армия может добиваться чего-то, лишь «заваливая противника живой силой» – преувеличенным. Он называл её: «Противником со стальной волей и твёрдостью, который безжалостно, но и не без знания оперативного искусства бросает своих солдат в бой» .

Эвальд фон Клейст отмечал, что русские встретили войну бездарно. Однако их командиры достаточно быстро начали усваивать уроки первых поражений, и в дальнейшем стали действовать всё более и более эффективно.

Эрих Раус воевал с русскими уже во второй раз в жизни. Вот к каким выводам он пришёл в 1941 году: «Разница между Русской армией времён Первой мировой и армией СССР – огромная. В прошлой войне это была малоподвижная и безынициативная аморфная масса. А в 1941-м – заряженное колоссальным духовным подъёмом войско. Его стойкость и упорство вызваны верой в идеи коммунизма» .

А вот что писал Эрих Манштейн: разгромить Советский Союз можно «только в том случае, если бы удалось параллельно подорвать советскую систему изнутри» . Однако восточная политика Гитлера, жестокая к населению оккупированных территорий, лишала его всех шансов на победу. Манштейн не верил пропаганде в то, что СССР сам готовился напасть на Германию, а немцы нанесли упреждающий удар.
«Вся русская территория, вплоть до Тихого и Ледовитого океанов широко использовалась Советским Союзом в военном и индустриальном отношениях, - говорил Гейнц Гудериан. - А советское руководство вовсе не обанкротилось после первых тяжёлых поражений, не утратило твёрдости управления. Наоборот: сумело и военную промышленность перебросить вглубь страны, и население вдохновить на ожесточённое сопротивление.