0
Первая попытка написать что-то вроде фантастического рассказа. Не судите строго. Жду отзывов!
ЛЮДИ И ТЕНИ
Когда летом 2008-го упал метеорит, люди вздохнули с облегчением: стало ясно, что конца света не будет. Снова, как всегда. Он был меньше, чем обещали ученые, и гораздо меньше, чем писала желтая пресса. Пропало небольшое государство на территории Южной Африки, но кто будет плакать о нем, если только вчера впервые услышал его название из газет. Где-то далеко, не здесь, не меня. Земля на многие годы погрузилась в сумерки от поднявшейся в атмосферу пыли, но все же это была не полная темнота. Не конец.
А потом стали пропадать люди. По ночам, без малейшего следа. Метеорит в мгновенье ока превратился в иноземный объект, пропажи людей – в первые диверсии инопланетных захватчиков. Солдаты прочесывали местность, слонялись без толку по улицам и тоже пропадали, как и все. Прямо на посту, или выйдя по малой нужде, или по дороге домой. Со временем комендантский час был снят, и войска распустили за ненадобностью. Большие города рождают слухи, маленькие села – поверья. Так, вытесняя оборотней и вампиров, появились Тени. Черные силуэты, сгустки мрака, появляющиеся из темноты и забирающие людей. Кто-то говорил, что они похожи на собак размером с добермана, но на кривых толстых лапах, кто-то якобы чудом спасся от черных безголовых существ, отдаленно напоминающих людей. А еще эти огромные тени, закрывающие пол неба, бессмысленно слоняющиеся с еле слышным шорохом, как будто кто-то ворошит сухие опавшие листья… Детские страхи и суеверия выползли наружу, заставляя не выключать свет в домах, заставляя избегать неосвещенных улиц. Так было до тех пор, пока не появился тест Хорнера.
- Господин майор! Задержанный Иосиф Бергман доставлен.
Тощий молодой сержант ввел в кабинет маленького седого человека, закованного в наручники, и встал у двери по стойке смирно. Майор Анатолий Земин беззвучно выругался.
- Снимите немедленно. Вы что, боитесь, что он ударит вас и сбежит? Можете идти. Присаживайтесь, господин Бергман. Честно говоря, я совсем не рад нашей встрече.
Старик какое-то время сидел молча, разминая затекшие кисти.
- А вы уже майор… Поздравляю. Когда мы виделись в последний раз, вы были, кажется, капитаном?
- Лейтенантом.
Земин закурил, стряхивая пепел в большую пепельницу, выточенную из красного камня.
- Итак, задержанный Бергман, сегодня в 6 часов вы организовали беспорядки на площади у здания правительства?
- Раньше это называлось митингом.
- Нет, уважаемый. На митинг нужно разрешение, а вам его никто не даст, потому что ваши подопечные, все до единого, в группе риска по результатам прохождения обязательного теста Хорнера. Да и вы сами… Простите, но вы лишь условно причислены к первой группе. Какой у вас показатель, 67 кажется? Как говорится, ни вашим, ни нашим… А иначе в прошлый раз, когда мы виделись, ждал бы вас не штраф и условный срок, а дальняя дорога. Скажите, только честно: зачем вам это нужно? Ведь вы в прошлом известный ученый, человек с мировым именем…
- Охотно. Эти люди требуют нормальной работы, образования, уважения, наконец. Наш разговор напоминает заезженную пластинку – я говорил вам то же самое в прошлый раз. Мне нужна пресс-конференция, с участием хотя бы мэра.
“Бог ты мой! Да он совсем выжил из ума. Конференцию ему. Мэра ему. Комнату с мягкими стенами и баланду тебе, а не мэра.”
- И я снова вам отвечаю. Подумайте сами: какая нормальная компания возьмет себе на высокую должность человека, который завтра пропадет черт знает куда? Мы не можем позволить каждый день менять руководителей и ценных работников. Почему я, человек с неоконченным высшим образованием, должен объяснять профессору психологии такие очевидные вещи?
Бергман посмотрел на Земина с плохо скрываемым раздражением.
- Неужели вы не понимаете, что это самый настоящий фашизм. Прилепили человеку к голове проводки, дали задачки с цветными картинками. Тест Хорнера… Посчитали что-то на компьютере, а потом решаете, кому жить, а кому умирать.
- Мы ничего не решаем. Я что ли их ночами в подворотне подкарауливаю? Тест Хорнера всего лишь определяет уровень интеллекта. 87% прошедших тест, а впоследствии исчезнувших, были с уровнем ниже среднего, а попросту говоря, непроходимыми тупицами. Статистика – суровая штука. Мы никого не заставляем исчезать. У всех равные права, у нас пока что еще демократия.
- Да ну? Тогда я вам напомню… Люди из категории риска почему-то всегда попадают под сокращение на работе, именно им почему-то не хватает донорских органов, именно их детей по неизвестной причине не берут в хорошие школы. А ведь нас больше.
Земин с силой потушил окурок. "Да, этот человек умеет вывести из себя… Ничего, сейчас я тебя достану."
- Вы забыли добавить: ПОКА больше. Скоро вы исчезнете. Вы можете обвинять в этом пришельцев, или бога, или черта, но вы исчезаете. Жметесь по освещенным улицам, боитесь каждой тени. А я хожу спокойно, и ничего не боюсь. Люблю, знаете ли, темноту. Считайте, что это закон природы, если угодно. Вы просто вымирающий вид, тупиковая ветвь эволюции. Представьте, как прекрасен будет мир, когда в нем не останется дураков, тупого бесполезного быдла. Кстати, может, и вы доживете, у вас результаты как раз на границе допустимого.
Профессор посмотрел на Земина с легким удивлением. Брови его неожиданно поползли вверх, губы растянулись в улыбке.
- Чушь все это. А ваш Хорнер – бездарный выскочка. Вовремя попался под руку. Ведь все так просто: зачем лечить больных раком и СПИДом? Зачем лечить душевнобольных? Зачем помогать двум третям земного населения, не прошедшим дурацкий тест, исчезающим каждую ночь? Поделить их имущество среди здоровых людей, а самих выкинуть куда подальше. Все равно конченые люди.
- К сожалению, человеческая глупость, в отличие от рака, неизлечима, профессор…
- А вам не приходило в голову, что глупость и тем более тест здесь не причем. Что люди исчезают совсем по другому признаку?
- Очень интересно. Вы на грани нового научного открытия, может поделитесь со скромным майором? И что же это за признак?
- Ну, например, хороший человек или плохой. Хорошие люди остаются и живут долго и счастливо, как в раю, плохие попадают в ад… Ничего не напоминает?
“Точно сумасшедший. Тоже мне, мессия, вестник Апокалипсиса. Но может оно и к лучшему. В тюрьму такого нельзя – возомнит себя политзаключенным, поднимется шум. А в дурке неси свою ересь сколько душе угодно…”
- Ну, хорошо, предположим, а как же статистика?
- Вероятно, между глупыми и злыми людьми есть определенная взаимосвязь, хотя достаточно слабая. Я создал фонд, вы знаете. Мы читаем лекции, учим детей искусству, взрослых – вере, терпимости, добру…
- Это все очень интересно, но…
- Возможно, я просто выживший из ума старик, каковым вы меня и считаете, но я делаю все, что могу. И еще я очень устал. Может, перейдем, наконец, к официальной части?
Земин достал из ящика бумаги. “Жаль, я бы тебя вывел на чистую воду… Разговоры разговорами, но пора отпускать старика – он сильно сдал за последние годы. Да и время позднее. Ну ничего, это не последняя встреча.”
- Конечно, как пожелаете, господин Бергман. Распишитесь здесь и здесь.
- Что это?
- Протокол и подписка о невыезде. Вы же не собираетесь покидать наш прекрасный город? Когда надо будет, мы вас вызовем. Да, как выйдете наружу, держитесь правой стороны улицы, там почти все фонари исправны.
- Спасибо за заботу.
Бергман легким, не свойственным старческим рукам, движением расписался, и, слегка прихрамывая, направился к выходу. На пороге он обернулся.
- Забыл спросить. Вы-то сами считаете себя хорошим человеком?
- По крайней мере, неглупым. Показатель 97, абсолютная категория. И как же по-вашему определить, хороший я или плохой, господин профессор?
- Очень просто. Если вы плохой человек, то вас в скором времени не станет. Однажды в вас проснется совесть. Вы пойдете по дороге домой, и вам будет страшно. Впервые за несколько лет вас испугает темнота. А наутро этот мир станет чуточку лучше. Кстати, сколько человек вы тогда сослали в лагерь – кажется 45 тысяч?
Майор в очередной раз закурил, запер стол, и начал не спеша одеваться. Прошло уже полчаса, как профессор покинул кабинет. Разговор определенно оставил неприятный осадок. 45 тысяч… Больше, господин профессор, гораздо больше.
Земин запер кабинет, по дороге накинул черный кожаный плащ, вопреки обыкновению спустился вниз пешком по лестнице и сдал ключи. Вечерний прохладный воздух окутал майора Земина. Он расстегнул плащ, засунул руки в карманы и пошел по левой, неосвещенной стороне. Он не любил яркий свет. “Давненько я не ходил пешком. Погода просто замечательная.” Впервые за несколько дней небо было безоблачно, мутным белым пятном светила луна. Немного ярче, чем год назад. “Скоро пыль осядет и я увижу ее такой как раньше.” Эта мысль прогнала все тревоги и заботы, неприятный разговор с профессором казался чем-то далеким и несущественным. Земин даже стал насвистывать веселую песенку, которую недавно услышал по радио, но на середине сбился и замолчал. “Однако, май выдался холодным.” Он стал застегивать плащ окоченевшими (даже в карманах) руками, изо рта шел пар. На рукавах неизвестно откуда выступил иней. “Что за черт”. Земину вдруг показалось, что ему в спину сквозь редкий кустарник кто-то пристально смотрит. Внезапно ему стало страшно. Страшно, как никогда еще не было. Ни в первые годы неожиданно наступивших сумерек, ни в тот день, когда он впервые шел сдавать тест, ни пять лет назад, когда 150-тысячная толпа мятежников сметала все на своем пути. Страх сковал тело, он боялся обернуться и увидеть Их. Теперь еще справа и слева. Тени. Черные, чернее самой ночи, чернее бездны самого глубокого колодца. Почти неуловимые взгляду, так что непонятно, кажется тебе все это или нет. Земин потянулся к кобуре. Хотелось кричать: “Я не тот, кто вам нужен!” Нет, он действительно закричал это.
Иосиф Бергман почти подходил к дому, когда услышал легкий, еле слышный шорох, как будто кто-то ворошит ногами сухие опавшие листья. Секундой позже огромная тень, заслонившая луну, промелькнула мимо. На мгновенье профессору показалось, что она похожа на человека в длинном распахнутом плаще, хотя чего не привидится старому подслеповатому человеку темным вечером.
Одно он знал точно: завтра будет новый день, пусть немного, но лучше, чем сегодня.
Good
yaplakal.com