Вэфире плановая 2-я глова маиво новаво романа.
Наслождайтесь...
ЗЫ. Зафтра главу №3 не ждити, так как йа буду далико от интырнэта. Зато послизафтра ждити дахуя прадукцыи, так как нисмаря на то шо зафтра инета ни будит, моу ноут будит са мной.
САГА О СТАТУЕ ЛЕНИНА
--------------------------------
Глава 2: ...И НАКАЗАНИЕ
Я медленно плелся за Степаном Матвеичем, рассуждая о том, что мне сейчас будет... "Вынесет строгий выговор с занесением в личное дело?.. – Хуйня, ебал я в рот этот строгий выговор... Лишит стипендии?.. – Вот это уже хуево, придется бухать чужую водку и курить чужие сигареты... ВЫГОНИТ?!.. – Не бля, об этом лучше даже не думать...". И тут я заметил, что Степан Матвеевич чему-то вдруг конкретно обрадовался, встрепенулся, схватил меня за руку и куда-то за собой потащил. Как ледокол, распихивая передо мной толпу, Степан Матвеич на крейсерской скорости хуярил по коридору, и я понял, что он уже решил мою судьбу, или, по-крайней мере, нашел кого-то, кому ее можно доверить. Вскоре обнаружился и пункт назначения нашего со Степаном Матвеевичем вояжа: им оказался какой-то молодой козел, тоже одетый в костюм и в галстуке (к этому я уже постепенно стал привыкать), и с ниибаццо комсомольским значком на левом лацкане пиджака. Козел разговаривал с двумя пелотками довольно-таки товарного вида и, по-всей видимости, чувствовал себя хозяином положения.
- Здраффствуй Сириожа, как дила?, - обратился Степан Матвеевич к этому чуваку, - сиводня фсе остаеццо так, как зопланированно?
- Ага, фсе так, как догаваревались, начяло в пять чясофф вечира, - ответил ему чувак.
- Тут такие дела, Сириожа, - замялся Степан Матвеич, - вот студент с нашыва факультета, Миша Нитормас завут, он тока-что нарушел преказ ректара номир 70 и напесдел на Виктара Никалаевичя, причом курил и песдел ф присутствеи самаво ректара, фсех астальных праректарофф и фсех диканофф. Виктар Никалаевичь скозал ево ноказать. Так йа вот тут падумал, можэт ты ево выйебеш па камсамольскай линии, а?
- Бес праблем Степан Матвеевичь, есле нужна выйебать, значет выйебем!, - убежденно ответил молодой козел и я подумал, что сегодня мне определенно везет на покушающихся на мою жопу всяких пидорасов.
- Ну вот и прекрасна! Значет, ф пять, как и догаваревались, - с облегчением ответил Степан Матвеевич и быстренько засеменил нахуй по коридору, определенно пытаясь сьебаться прежде, чем этот козел передумает.
Мы остались вдвоем с незнакомым мне козлом...
- Ну чо сцуко, песдел на Виктара Никалаевичя? И к таму жэ курил на територеи инстетута, а?, - злорадно осведомился козел.
- Не сафсем так, - дипломатично ответил я, - я сночяла курил, а патом ужэ песдел.
- Ты мне тут не выкручевайсо! Са мной ета хуйня ни прайдет!, - решил предупредить меня козлина, - сночяла песдел, а патом курил, или сночяла курил, а патом ужэ песдел, какайа нахуй разницо, всиравно ризультат адин и тот жэ – тибиа за ети дила выйебут так, шо на фсю жызнь запомнеш, понял бля?!
- Йа ужэ проста ахуйел ат страха, - доверительно сообщил ему я.
- Че бля?! Нипонял?! Ты йесчо нахуй золупаешсо?! Ты че блять сафсем блять нюх патирял блять?! Ты ваще хоть знайеш, кто йа такой, нахуй сцуко блять?!
А вот это было уже слишком... Встретить второго за день уебана, доебывающегося до меня с вопросами, знаю ли я, кто он такой – это было больше, чем я мог выдержать. Поэтому я убежденно ответил:
- Канечьно жэ знайу!!
- Да?.., - обрадовался мой собеседник, - так скожы жэ мне, кто я? Ну, кто?..
- ТЫ – ХУЙ В ПАЛЬТО!!!, - решительно выпалил я и был, конечно, в корне неправ, так как чего-чего, а пальто на козле надето нихуя не было.
Козел раскрыл рот и не закрывал его минуты две. Он явно не ожидал, что его вдруг так сильно и внезапно оскорбят. Я уже даже немного заскучал, когда он пришел в себя и сказал мне ледяным тоном:
- К тваиму сведенийу, йа – предсидатиль камитета камсамола факультета! И йа тибиа вызывайу сиводня ф пять чясофф вечира на засидание етава самава камитета! Там будит розбераццо твайо дело! И гатоффь жопу - мы тибе падла там групавойе изнасилавание устроим!
- Значет ты – ни проста хуй ф пальто, но к таму жэ йесчо и пидар!, - поставил я ему свой окончательный диагноз и отправился на лекцию, в спокойной обстановке обдумывать создавшееся положение...
Ровно в пять часов вечера я зашел в аудиторию, где, судя по вывешенному на доске обьявлений листочке, должно было состояться собрание комитета комсомола факультета. Народ медленно собирался. Я нашел самый неразьебаный стул и мирно устроился на галерке. Где-то через десять минут в аудиторию вместе с деканом вошел знакомый уже мне по утренним событиям хуй-в-пальто, кинул с порога: "Так, фсе ужэ в зборе?", окинул взглядом аудиторию, заметил меня и, тыча в меня пальцем, заорал:
- ТАК БЛЯТЬ, А ТЫ ХУЛЕ СДЕСЬ РОССЕЛСО?!
- Ты че, сафсем йобнулсо, ты жэ миниа сам пазвал... – че-то я был не готов к такому его заявлению.
- ПАЗВАЛ ПАЗВАЛ, ФСЕ ПРАВЕЛЬНО!, - продолжил орать председатель, - НО ТИБЕ СДЕСЬ СИДЕТЬ НИЗЯ, СДЕСЬ СИЧЯС НИИБАЦЦО СИКРЕТНЫЙЕ КАМСАМОЛЬСКИЕ ДИЛА БУДУТ РИШАЦЦО! А ТЫ ДОЛЖЭН СПАКОЙНА СТАЙАДЬ СНАРУЖЭ И ЖДАДЬ КАДА ТИБИА ВЫЗАВУД!!
- Тоже мне блять комитет глубокой стратегической разведки, - пробурчал я и поплелся ждать в коридор.
Несмотря на то, что меня нагло выставили из кабинета, чтобы я не дай Бог не подслушал про конкретные комсомольские секреты, они там так внутри так орали, что за полчаса моего ожидания я услышал все, что они обсуждали. И надо признаться, что обсуждали они полную херню. И, наконец, я услышал голос телки, которая по-видимому, исполняла обязанности секретаря:
- Слушаеццо дело комсомольца Мишы Нитормаза (комсомольцем я, кстати, не был, но эти уебки не догадались проверить), каторый севодня нарушэл преказ ректара номир 70 и абидна напесдел на праректара па хозчясти Виктара Никалаевичя Пидрилкина... Какийе будут придлажэнийа?
- ВЫЙЕБАТЬ В ЖОПУ! ИСКЛЮЧИТЬ ИЗ ИНСТЕТУТА! АТПИЗДИТЬ ФСЕМ КАМИТЕТАМ КАМСАМОЛА!, - услышал я нестройные выкрики с мест, но когда они потихоньку затихли, кто-то сказал совершенно спокойным женским голосом:
- А может быть мы все-таки его позовем сюда?..
И тогда меня позвали вовнутрь. После чего все началось по-новой:
- Слушаеццо дело комсомольца Мишы Нитормаза, каторый севодня нарушэл преказ ректара номир 70 и абидна напесдел на праректара па хозчясти Виктара Никалаевичя Пидрилкина... Какийе будут придлажэнийа?
Я начал тащится от этого цирка...
Так как обсуждение моего дела сегодня уже один раз начиналось, а может быть из-за того, что сейчас я присутствовал на обсуждении и мог запомнить в лицо и по фамилии тех, кто слишком сильно будет выебываться, на сей раз народ реагировал поспокойнее и никаких особо радикальных предложений не выдавал.
Первое предложение поступило от комсомольского вожака Кобы, которого я не далее, как месяц назад жестоко отпиздил за то, что он неоднократно грязно домогался одной моих одногруппниц, у которой я обычно списывал домашние задания. Теперь Коба увидел, что я типа обвиняемый и что ему представилась ниибаццо редкая возможность мне отомстить:
- Пуст он да канца сэмэстра фсэ ачки ф инстэтутэ чистэт!!, - заорал Коба с места. ("Он че, сафсем сцуко йобнулсо, да канца семестра ведь еще два с половиной месяца!", - с ужасом подумал я) А йа – правэрат буду! Йа абиазуйус праверат каждый вэчэр как он пачыстэл ачки!! Он у мэниа узнаэт, как дисцэплину нарушат сцуко!
- Ну ты че ахуел Коба, - ответил ему ничего не знавший о том, что Коба получил песды, народ, - Ну какая здесь связь с институтскими сортирами? Если нет ничего дельного сказать по теме, то сиди лучше тихо и не выйобывайсо.
Похоже, что Кобу и здесь за гавно не считали...
Пристыженый Коба замолчал, а я дал себе слово отпиздить его еще раз надосуге.
Вслед за Кобиным предложением поступило еще несколько, одно дебильней другого, и я даже начал затрудняться в том, чтобы выбрать из них какое-то одно, самое наисамое дебильное. Наконец, когда всем стало понятно, что никто ничего дельного не высказал и уже врядли выскажет, с места поднялся ни кто иной, как козлистый председатель комитета комсомола факультета, тот самый, которому я утром сказал, что он – хуй в пальто. Он сообщил, что все поступившие предложения приняты к рассмотрению, а потом обратился ко мне:
- А ты-та, ты! Как ты сам предлогайеш себя ноказадь?
Оценив его креативный подход к творческому ступору, охватившему подчиненных ему комсомольцев и подумав: "Ну хуле, это же как два пальца обосцать...", я внес свое личное предложение:
- А йа предлогайу миниа проста исключидь из вашей ниибаццо сириознай арганизацеи. Токие, как йа, йейо тока пазоряд. Зделоть миниа ис камсамольца нихуя биспартийным, шобы йа сцуко осазнал и блять раскайалсо ф савиршонных мной ниибаццо крупных злодийаниях!
Мое заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы.
- ИСКЛЮЧИДЬ ЙЕВО СЦУКУ, ИСКЛЮЧИДЬ!!, - раздались восторженные крики с мест и я уже представлял, как будет прикольно, когда, приняв такое жосткое решение по моему личному делу, его сразу же кинутся исполнять и тогда, к всеобщему удивлению, выяснится, что исключать меня, собственно, и неоткуда, так как к комсомольской организации я нихуя не принадлежу и никогда к ней и не принадлежал, и тогда я точно выйду сухим из воды, потому что для того, чтобы изменить запротоколированное решение комитета комсомола и наказать меня еще раз по-другому, все принимающие в данном заседании люди, включая декана Степана Матвеевича, должны будут во всеуслышание обьявить себя мудаками, а во всеуслышание обьявлять себя мудаком не любит никто...
И тут, к сожалению, меня в который раз за сегодня серьезно обломали. С места поднялась одна из пелоток и сказала голосом, в котором я узнал тот самый женский голос, который 15 минут предложил рассмотреть мое дело в моем же присутствии:
- Ну вот подумайти, ну нахуя нам исключядь йево ис камсамола? Что, нам ат етава станит лутшэ? Или, можэд быдь, типлее? Или, можэд быдь, сытнее? Ни типлее, ни сытнее нихуйа ни станед, ето йа вам личьна абисчяю! Так можэд быдь довайте нокажэм йево так, штобы нам фсем ат этава стало нимножка песдатей?! Вот нопример, чириз месяц далжно састайаццо фсиобсчее сабранийе факультета, никто видь из вас нихочит четадь там палитинфармацыйу, ведь так? Фсе видь на прошлам засидании атказывалесь! Так пусть он йейо и прачетаед! И вам ат етава польза, и йему ноказанийе!
Так как, насколько я понял, обязанность читать политинформацию на предстоящем собрании факультета ни на кого еще возложена не была, все боялись, что читать эту политинформацию заставят именно его. И поэтому пелоткино предложение было принято на ура и единогласно. Единственным, кто не боялся, что его заставят читать эту ебаную политинформацию, был председатель комитета комсомола факультета, и поэтому он вдруг запротестовал:
- Товарищи блять, ну шо за такойе легкойе ноказание?! Политинформацыйа и фсе - песдец блять, свабоден? А он ведь и миниа сиводня утром хуем-ф-пальто абзывал... Пажалуста, бутьте с ним пажостче, хатя бы нимножычька пажостче!!
Но обрадовавшиеся возможности откосить от ебаной политинформации комсомольцы конкретно послали своего вожака нахуй, обьявили голосование и практически единогласно (председатель проголосовал против) вынесли занесенное в протокол решение о том, что в виде наказания я должен буду прочитать политинформацию на всеобщем собрании факультета.
После этого мне сообщили, что в моем присутствии больше не нуждаются, я откланялся, и, так как трудовой день подошел к концу, отправился отдыхать домой...
© Нетормоз
yaplakal.com