глава 39
Валера шёл следом за группой мужчин и не верил своему счастью. Что же это, кошмар или очередное воспоминание Кудеяра? Обман это или правда? В каком времени он наблюдает сие видение? — тысячи вопросов и ни одного вразумительного ответа кроме Дениса вооружённого костяным ножом батюшки-Выродка. Ох, Валера много мог рассказать про это оружие и пусть он никогда не держал его в руках, но узнал с первого взгляда. Ни у кого больше нет такого ножа и никогда не было. Он был выточен из нижней челюсти древнего подземного бога, которому батюшка сам-лично разорвал хайло за многочисленные преступления супротив рода человеческого. Но куда они все идут?
Валера пробежал вперёд и опознал каждого. Тут были братья из всех голов Выродка. Впереди шли близнецы Ставр и Гаврюша — наипервейшие орлы разведчики. Следом за ними топали двое барсуков — Форсун и Кадило. Кадило — бывший схимник из самых лютых Керженских лесов, а Форсун — из купцов заправлявших Суздальской ярмаркой. Валера знал, что он необычайно богат и в деле снабжения стремится превзойти самого Рожу. За барсуками шли волки. Ну эти понятно, они всегда кучей бегают. Зван, Радик, Афоня, Клещ и конечно Добрыня. Куда же без Добрыни в поход? Вожак как-никак. Ну а раз тут сам Добрыня, значит и Алёшка Медведь, ага, здеся. Алёшка глуп, но силён и послушен и потому его завсегда отпускают на дело с волками. Ну ещё бы, а кто ещё будет в случае чего центр держать? Не доверят же это дело старику Падле?
Но тут Валера опознал того кто ещё недавно справедливо ругал Дениса за утерю ценного артефакта и перепугался до чёртиков. Фигурально выражаясь конечно испугался, но предпоследний в цепочке был действительно Падлой. Этот древний как говно мамонта старик незнамо сколько лет обитал в селении Чуди на правах ветерана и добра от него никто никогда не видел, а видели только сплошные пакости. Он хулиганил, он безобразничал, похабно разгуливал по селению голышом и совал свой морщинистый уд во все дыры, но почему-то его терпели. Он мог часами орать по ночам подражая голосам всяких животных мешая всем спать, он сквернословил, он воровал у детей Выродка различные ценные вещи высказывая полное неуважение к вековым традициям и порядком, однако ему всё сходило с рук. А более всего Валеру бесило, что Падла был из клана Ежей и его эксцентричные и аморальные выходки бросали тень на всех названных родственников. Все Ежи такие же ебанутые как и Падла - частенько говаривали за его спиной Волки и Барсуки, да что там даже Медведи и те, право слово, придерживались такого же мнения. Валера неоднократно приставал к своему учителю с нижайшей просьбой лично выпнуть Падлу под зад ногой из селения. Чё мол этого юродивого жалеть, он снова в бочку с пивом нассал, а это между прочим было общее пиво. Но тот в ответ только хихикал.
Однако же Дениса этот старый маразматик никогда не трогал. Всех из клана Змеи позорил, а его нет. И каждый раз при встрече с ним Денис здоровался причём всегда с большим уважением. Валера не понимал, пытался подкалывать товарища на этот счёт, но тот обычно не реагировал. Правда однажды Денис признался по-пьяному делу, что Падла не всегда был безумным, а много веков назад считался лютейшим сыном Выродка. И что за это ему от батюшки дано вечное покровительство.
Ну покровительство покровительством, только почему именно ему? Дети Выродка часто сходили с ума, особенно те, кто из второго поколения, но в кланах всегда к этому относились спокойно и без лишнего драматизма. Чокнутых либо запирали в пещерах и лечили, либо убивали вот и весь разговор. Но чтобы держать юродивого? У Выродка все равны, а те кто причиняют вред своим - тех устраняют. По словам учителей и стариков так было всегда, но почему-то это никак не касалось безумного Падлы.
Валера словно заворожённый следовал за Денисом. Он радовался, но в тоже время не понимал, как это связано с его собственными кошмарами. Ну, допустим, страдания его души перекликались со страданиями мертвеца-Кудеяра, такое уже неоднократно бывало и как бы ты не старался удержаться в одном видении, тебя всё равно выкинет в другое место, но тут, возле колоколен? Куда же они идут? До него не сразу дошло что колокольни уже пропали, а под ногами белесая плотно утоптанная земля. Так и шли друг за другом след в след, только хруст стоял. Поглядывая по сторонам он наблюдал плотный туман, а странный хруст раздражал похлеще чем застольное чавканье.
Херня какая-то, размышляла про себя страдающая душа. Обычно, такой хруст когда идёшь по свежему снегу, ну или по тайной тропе. Но ведь это же не тропа?
Он внимательно пригляделся к земле по которой только что прошёл его товарищ.
Твою же мать! Она самая. Морана творила свои тропы используя кости зверей, птиц и рабов, а поскольку костей всегда было недостаточно то в дело шли панцири всяких беспозвоночных. Улитки, мидии, а где тропа пошире и у развилок, там вообще плиты из доисторического известняка встречаются. Валера уже насмотрелся на семейную жизнь Кудеяра, когда шарился в свободное от кошмаров время у колоколен и был в курсе как эти тропы делали и при каких обстоятельствах. К примеру, если требовалось проложить тропу в иной мир, то Морановы слуги специально охотились на богов и всяких чудовищ наподобие его первой жены Присциллы. Их кости содержали бесценный ихор, который был чем-то вроде волшебного цемента, а вот такие, мелкие тропы, Морана лично своим ихором поливала.
Через какое-то время дети Выродка остановились и молча столпились возле каменного идола с ликом самой богини. Валера навострил было несуществующие уши, но они не проронили ни слова. Просто стояли и смотрели, как старик Падла мажет идолу рот и глаза некой серебристой жидкостью из кожаного бурдюка, а потом из той же тары делает добрый глоток. Что за ерунда? Дети Выродка никогда не почитали Морану, а тут подношение. Ему очень хотелось узнать о чём они сейчас говорят и что обсуждают, ведь для них всех было нормально ходить на дело молчком, при этом, между собой, дети Выродка всегда были на внутренней связи. Но увы, он присутствовал среди них только как бесплотный призрак или воспоминание призрака, только и оставалось что гадать по движениям, кивкам и едва уловимым жестам.
Батюшка благословил своих детей на охоту, это было ясно с первой секунды, но на кого охотилась такая куча народа? Вот в чём вопрос. И когда они через двести шагов от каменного идола сошли с тропы, Валера поспешил за ними надеясь узнать побольше и поучаствовать хотя бы глазами. Сначала ему показалось, что группа охотников движется в сторону гор показавшихся ему необычайно знакомыми, он даже подумал, что идут в сторону священного селения, но чем дальше они шли, тем больше росла уверенность, что их путь лежит к горе Сарекчокко. Спускаясь с холма Валера наблюдал долину - огромный зелёный коридор заканчивающийся чёрными скалами с шапками ледников на вершине. Чутьё подсказывало ему, что это Стуртоппен и Нурдтоппен - две из четырёх вершины горы Сарекчокко. Он не чувствовал холода, но прекрасно представлял себе, что в этой долине покрытой арктическим мхом, дуют пронизывающие ледяные ветра, а найти дерево для костра будет крайне проблематично. Местность открытая, повсюду чахлый кустарник и карликовые берёзы. На кого они собрались охотиться? Тут живут только горные тролли и выжившие из ума свейские колдуны. Никто в здравом уме сюда не сунется - спроси любое чудище, так и ответят: еды нет, развлечений тоже нет. Долины возле горы Сарекчокко холодны как свейские бабы в постели, а все знают, что они сплошь снегурочки да ледышки.
Чё тут делать? - недоумевал Валера - Это же не жаркие Африканские страны и не джунгли Востока и уж тем более не просвещённая Европа, где тут доблести искать? Рыбу что ли ловить пришлёпали? Тогда почему у Дениски первый клинок? Батюшка никогда и никому его в руки не давал, только показывал. Может Деня его украл? Ну точно, украл, наслушавшись безумного Падлы. Деню же любой может обмануть, например подловить на слове. Сказал ему Падла - а слабо тебе спиздить у батюшки ножик с зубами, а тот не неслабо. И как спёр. А остальные - соучастники и теперь бегут прятаться от гнева Выродка в каменной жопе горы Сарекчокко.
Ох уж этот Падла! Почему все вели себя так будто бы он тут главный? Валера наблюдал, как старый Ёж заставил всю группу остановиться возле небольшого горного ручья, на каменистой ровной площадке и пока они чего-то ждали обошёл место остановки специальным охранным кругом, после чего вернулся к остальным и неожиданно заговорил своим голосом.
— Они придут сюда, теперь уже можно не бояться, что нас подслушают тролли.
— Как мы подманим Мафуса? — тут же спросил Добрыня недовольно хмурясь. — Мы не чуем его присутствия.
— И не почуете, — хихикнул старик. — Я оставил приманку для скоморохов. А для Мафуса нужна другая наживка. Как ты думаешь, волк — почему именно здесь то самое место?
— Потому что здесь дикий край? — предположил Добрыня.
— Не только. На дворе Жнивень. Скоро здесь всё будет красным, — Падла мотнул головой в сторону имея в виду долину. — Мафусы пойдут на юг в чухонские земли и из тамошних болот их не вытащишь. Они замрут там до весны, но сейчас, в Сарекчокко, они ждут перемены погоды. Пчёлы должны собрать свой нектар, а у Мафусов закончится сезонный гон, так всегда бывает. Мы могли бы поискать и в других местах, но именно тут обитают самые крупные особи, правда, чтобы они зашевелились, надо их подстегнуть. Доставай чего нёс.
Дети Выродка начали смеяться.
— Вот зачем тебе та шкатулка.
— Червяк. Дедушка хочет позвать сюда фей.
— Ловко придумал.
Падла не отвечал, дождался пока они закончат смеяться и опять выпил из бурдюка загадочную серебристую жидкость.
— Всех бы вас тут и положил, сосунки обосраные, да дело общее мне поважнее драки, — прохрипел он утерев губы. — Я его в своём теле веками таскал, если бы не он, то и не выбрался бы оттуда. А оттуда, никто ещё своей волей не уходил! Первый я был! Ясно вам?!!
Последние слова были сказаны с такой яростью, что все невольно попятились.
— Вас бы туда желторотиков, посмотрел бы я на вас как вы свой ум и форму теряете, — продолжал говорить старик с тоскою уставившись в тёмное небо. — Там не слышно отца, там нет ничего родного и нашего, там рождаешься и умираешь до тех пор пока окончательно не повредишь своё естество и тебя не затянет в бесконечный зелёный океан безумия. Там плавает сама вечность. Там всё становится всем и всем на тебя насрать словно бы ты на самом дне выгребной ямы. Зелёный океан источает зловоние духа, а это ни с чем не сравнить, это не почуять носом, но когда почуешь, этот запах будет преследовать тебя словно стая прожорливых комаров и слепней. Запах словно надоедливый звук полный муки и скорби. Умереть ребятки не страшно, страшно совсем другое...
— Кажется его снова блажь одолевать стала, — опасливо произнёс кто-то из барсуков. Падла услышал его, встрепенулся и добродушно махнул рукой.
— Нет, со мной всё хорошо, ребятушки. Я ещё послужу.
И неожиданно гаркнул во всё горло.
— Шкатулку сюда! Сучье вымя!
*****
Фёдор Михайлович строго настрого запретил Афоне смотреть на то, что он будет делать с Кудеяром и велел безотлагательно приступить к чтению Неписаной рукописи. Парень послушно уселся в дальнем углу, там где ещё недавно находилось оборудование для чтения, подобрал и открыл книгу, временами прислушиваясь к тому что происходит за его спиной, а Достоевский принялся блуждать по костнице стаскивая к безголовой кукле останки мёртвого божества. Электронщик слышал, как он переговаривается с Костомаровым. Слышал, как учёный жаловался на своего пленителя, как тот обещал ему золотые горы и сулил различное недоступное для большинства смертных блаженство, а Фёдор Михайлович сочувственно ему поддакивал. Афоня хмурился, он не понимал, чего собственно хочет сотворить Достоевский, пока Леонид Исакович не начал подавать советы своему другу.
— Черепа по кругу раскладывайте, а кости лучше с рёбер взять я считаю. Не должно быть ни единого разрыва.
— Отдохнул бы ты, Исакыч. Я и без подсказчиков, как-нибудь, — добродушно отвечал Достоевский.
— Простите великодушно, Фёдор Михайлович, но не лежит душа без дела сидеть, а вы и так за сегодня ведаю, натерпелись.
— Так давай я твою душеньку переложу куда повыше. Вот на этот шкаф скажем?
— Сделайте такое одолжение, если вас это не затруднит конечно.
"Ну прямо идиллия, Шерочка с машерочкой", — хихикнул про себя электронщик. Достоевский уловил его мысли и свирепо всхрапнул.
— Так, Афонька! А ну читай! А то пришипился, уши греет.
— Вслух? — громко спросил парень не оборачиваясь.
— Можешь своими словами. Мне знаешь ли неудобно и за тобой подсекать и работу работать, а так хоть не скучно будет, — разрешил пенсионер. — Нам всё одно ждать...Этой как её, эмиграции.
— Вы про тот красный студень? — уточнил Афоня.
— Ага. Он конечно сдохнет со временем, но сейчас лучше наверх не подниматься. А мне камень надо из Кудеяра вытащить кровь из носу. Иначе как мы его на тот свет депортируем? Так что читай.
Афоня пошевелил губами проверяя новую страницу и через минуту доложил.
— Повествование идёт о Денисе. Он и ещё одиннадцать детей Выродка отправились в Швецию к горе Сарекчокко, это там где сейчас национальный парк Сарек. У него при себе нож вырезанный из костяной челюсти и кажется с зубами по верхнему краю. Про Валеру почти ничего. Только то что его держат в какой-то пещере, пытаются лечить, но пока Денис не принесёт мёд Мафуса и сердце Романа Чёрного - всё лечение бесполезно. Сейчас я читаю про то, как некий Ёж по кличке Падла призывает фей, а уже на фей заявятся Мафусы и судя по тексту они устроят в долине под горой настоящую оргию. Феи вызывают у этих чудищ спонтанное цветение... Или принудительное. Короче дети Выродка постоянно шутят про случку и секс.
— Что ещё за Падла? — удивился Леонид Исакович. — Не помню такого в рукописи.
— Да помнишь, — кряхтя под тяжестью обломка исполинской кости отозвался Достоевский. — Трактаты о пятом измерении, найденные в середине девятнадцатого века на острове Сварбальд. Это он их написал. А ты подписку давал о неразглашении. Мы все давали.
— Не может быть?!! — ахнул Костомаров и позвал. — Афанасий, будте любезны, что там ещё известно про этого блистательного исследователя?
Электронщик пожал плечами и перевернул несколько страниц назад. Поискал немного и с сожалением ответил.
— Известно что он был безумен. Всякие эпатажные выходки... Насиловал кур и кошек при помощи валенка. Сморкался и гадил в еду. Щупал чудинских девок. Дружил с Денисом...Это важно?
Костомаров замялся и на всякий случай уточнил у Достоевского.
— Эм, а вы уверены, что это, тот самый?
— Он единственный из детей Выродка кто в себе самца фей таскал, — припомнил Фёдор Михайлович. — Провёл эксперимент описываемый в трактатах и благодаря феям смог покинуть тамошние гостеприимные фракталы. После возвращения, он долгое время носил его в собственном теле, как я понимаю в целях собственной безопасности. Червь даровал ему долголетие, но взамен отобрал разум. А трактаты спёрли из Тайного приказа ещё при Остермане, но корабль разбился у Сварбальда и его нашли только спустя полтораста лет.
Афоня прочитал ещё одну страницу и задумчиво почесал нос.
— Так и есть, — сообщил он, — это червяк извлечённый из Падлы. Феи прилетели и их очень много. Червяка кололи острой иголкой и спустя несколько минут прилетела серебристая туча. Но феи не могут добраться до детей Выродка, потому что Падла нарисовал вокруг них защитный круг. А сейчас загрохотала земля, заходили ходуном горы, начались обвалы, кажется приближаются Мафусы. Они огромны. Жаль что в наше время такие лешие не попадаются.
— Логично, — пробормотал Достоевский занятый перекладывание костей с места на место. — Мафусы мутировали из мёртвых титанов. Их истребляли не только ради мёда, но и ради ихора. Пчёлы обитающие на них были эндемиками и производили натуральный нектар. Не такой как в магазинах продаётся, а истинный. Тот который положено хлебать только настоящим небожителям.
Афоня услышал как Костомаров начал рассказывать про Мао Цзедуна, что вот мол, кушал этот мёд, каждый день по чайной ложке и всё равно помер. Достоевский в ответ засмеялся и рассказал в ответ, что тот мёд был не с бороды Мафуса, а синтетик производившийся в СССР, да и после того как тот поссорился с Хрущёвым...Дальше парень не стал слушать стариковские сплетни и всецело предался чтению.
Рукопись вела себя несколько иначе чем раньше. Словно бы соскучилась по человеческим рукам. Книга покорно позволяла листать себя в обе стороны не сбивалась с повествования, не пыталась затянуть в себя и даже позволяла слышать, что происходит вокруг, а раньше-то помнится только сядешь за чтение и всё, пропал с концами. Афоня с интересом прочитал момент где появились Мафусы, получил краткую справку о их биологии от старика Падлы, а так же подивился тому как эти твари умудрялись прятаться в горах притворяясь скалами и камнями. Безумный Ёж измерял древних леших в вершках и саженях. Электронщик живо пересчитал в уме старинные меры длины, перевёл их в современные и вышло, что в среднем рост Мафуса составлял приблизительно пятнадцать метров. Правда, по словам того же Падлы, эти лешие росли до самой кончины и среди тех кто пришёл на запах фей был гигант высотой с девятиэтажный дом: приблизительно тридцать метров. Другие лешие доходили ему максимум до пояса, но это стало ясно только когда этот Мафус поднялся на задние конечности и громогласно затрубил оповещая о своём появлении. Там было так и написано - затрубил. И ему начали отвечать другие. Дети Выродка едва не оглохли от их рёва. Судя по описанию Мафусы походили на гигантских слонов с шестью или восьмью конечностями, их тела были покрыты мхом и деревьями, понять где у них голова было совершенно невозможно, отовсюду росли какие-то побеги и отростки, словно бы взяли кучу разных деревьев перекрутили их связали узлом и вот из этого снопа получился Мафус. Но самое удивительное, как только они приблизились поближе к кругу, они все начали цвести и во все стороны полетели пыльные клубы золотистой пыльцы. Денис тут же начал чихать. Оказалось у него аллергия...
— У Дениса аллергия на пыльцу, — доложил он.
— Ну и плевать. Эка невидаль, — отозвался Достоевский. — Он же в гробу не чихает. Лежит себе смирненько.
Афоня отчётливо почуял запах серы и гари.
— Вы чего делаете? — на всякий случай поинтересовался он.
— Камень достаю, основу Гарганты...Не мешай!
— Вы в него руку засунули?
— Афанасий! Христа ради! Не мешайте ему! Дело рискованное! — тут же вмешался Костомаров. — Читайте же, читайте. Его нельзя отвлекать иначе он себя покалечит.
Мысль о том, что Фёдор Михайлович копается внутри куклы, которая и не кукла вовсе, а вместилище Колокольного мертвеца Кудеяра, необычайно встревожила Афоню. Достоевский ничего не рассказывал и даже запретил смотреть на свою работу, неужели не доверяет? Нет, тут что-то другое и очевидно смертельно опасное. Это какой-то очередной мистический ритуал с участием Выродка. Вон даже болтливая голова и то замолчала. Только иногда охает. А там внутри у куклы судя по всему проход в карманное измерение где царствуют нави. Незримые убийцы всего живого и бессмертные слуги Колокольного мертвеца, а Михалыч туда руку засунул. А может и обе. Да уж, лучше промолчать. Тихо - идёт операция!
Афоня перелистнул очередную страницу и удивился обнаружив, что повествование уже убежало вперёд. Он прочитал, что от пыльцы вся долина зацвела, распустилось множество цветов и теперь она больше не зелёная, а скорее цвета радуги, появилось множество насекомых и не только пчёл, но ещё и жуков и всяких бабочек. Началась цветовая чехарда, а ко всему прочему старик Падла при помощи неизвестного заклинания взял под контроль всех фей, а уже те взяли под контроль Мафусов заставив самого большого вплотную подойти к кругу. Афоня сначала подумал, что данные манипуляции были проделаны для того чтобы было удобнее собирать уникальный мёд, но оказалось, что это не совсем так. Сначала Падла действительно велел добыть мёд, а потом потребовал чтобы остальные им как следует намазались, но почему-то он исключил из этой процедуры Дениса. Но зато Дениса заставили есть этот мёд пока остальные мажутся. Когда же дети Выродка закончили процедуру и стали липкими с ног до головы, он указал на Мафуса - лезьте мол на него и прячьтесь в щелях и многочисленных дуплах. Лучшей мол маскировки не сыскать.
Волк Добрыня недовольно зарычал обвиняя безумного Ежа в баловстве. Специально мол издевается, чтобы потом посмотреть как они все потом станут выглядеть хуже чушек заморских и остальные волки его поддержали. Но Падла лишь ухмылялся. Он сказал, что мёд этот, хоть и липкий, но всё же лучше дерьма кабаньего. Скоморохи приближаются. Они скоро будут здесь и именно тут самое лучшее место для засады. Мафус и мёд надёжно укроют засадников от нюхачей, а феи защитят от провидцев. Он же, останется в круге, на самом видном месте, путь Роман Чёрный думает, что мы слабые и беззащитные. Он придётся сюда чтобы посмеяться над Падлой, но всем известно, хорошо смеётся тот кто смеётся последним.
yaplakal.com