глава 38
Валера пытался верить, что всё происходящее с ним лишь жуткий кошмарный сон и, что всё это, рано или поздно закончится. Кошмар оборвётся в очередном адреналиновом пике, а он сможет открыть глаза, и вздохнуть с облегчением, но время шло, а его всё больше одолевало уныние. Это чем-то походило на бесконечную пытку совестью, где тебе раз за разом показывают одни и те же постыдные поступки совершённые в детстве, а ты как на приёме у психиатра сначала злишься и отрицаешь, потом нервничаешь и стыдишься, а когда тебе покажут снова в миллионный раз, как ты кидался тухлыми яйцами с балкона в прохожих, то в конце концов тебе будет уже нисколечко не стыдно и не совестно. У тебя наступит фаза принятия. Но кошмар это вам не адская пытка и вовсе не муки совести, тут всегда всё хитрее, а декорации у бешеной карусели на которой тебя крутит и вертит, постоянно меняются. А ты не успеваешь за всем следить, да ещё и периодически забываешь, но так или иначе, как бы тебя не крутили и не выворачивали наизнанку, всё равно происходит накопление внутреннего опыта, где наградой станет беспредельное отчаяние. К этому он и шёл. К болоту отчаяния, проваливался в него барахтался, пытался всплыть и всё равно камнем шёл на дно, где его уже поджидала гнилая и опалённая пламенем страшная колокольня на вершине которой стоял древний мертвец с зелёной развевающейся бородой.
Валеру несло к колокольне. Тащила, тянула его невидимая нечистая сила прямо в лапы древнего мертвеца и сколько бы он не брыкался и не сопротивлялся - всё было тщетно. И что самое обидное всё время одно и тоже: стоило только костлявым желтушным лапам с чёрными ногтями вонзиться в его беззащитное тело и он тут же оказывался в другом месте. В квартире у гадины Лаперуза. Снова и снова одно и в том же кресле, обивку которого он успел изучит до последнего пятнышка. Всё тоже видение: он и Денис держат руки на доске договора, а мерзавец Николя ходит за их спинами и диктует вкрадчивым голосом:
— ...Если не выполню задание учителя, то по своей воле и без какого либо принуждения отдам свою жизнь и душу во власть Колокольного мертвеца сиречь Кудеяра. Повторяем. Повторяем. Повторяем...
И они повторяли. А Валера вновь наблюдал словно со стороны, как у них закатываются глаза и багровеют лица. Вот они умерли. Вот их кожа пошла трупными пятнами, а тела стали потихоньку раздуваться под воздействием копящихся внутри мерзких газов. Всё происходит медленно и в тоже время необычайно быстро, но каждый раз одинаково. И потому наблюдая повторяющийся кошмар, он уже давно перестал испытывать муки совести, но зато вспомнил все виды газов, которые образуются в человеческом теле при разложении. Сероводород, аммиак, метан, меркаптан и конечно же кадаверин с углекислым газом. Лаперуз всё бродит и бродит где-то в тени диктуя слова и не замечая, как у раздувшихся мертвецов вываливаются языки, а из глазниц лезут наружу могильные черви. Валера ждёт. Ему уже давно нисколько не страшно, страх остался далеко, ещё где-то в самом начале, а на смену ему явился опыт. Ну подумаешь они бормочут всю ту же клятву, а может и не бормочут? Может булькают? Какая разница. Всё равно эта клятва бесконечна, как бесконечна над ними власть Колокольного мертвеца.
Раздувшиеся тела постепенно высыхают, лопается иссохшая кожа, а слова клятвы превращаются в монотонный гул. Жёлтый череп Дениса падает на стол и разбивается в пыль и он наблюдает как постепенно меняются декорации. Валера видит себя бредущего сквозь пыльную бурю. Он идёт вытянув вперёд свои руки, а мелкий песок вьётся вокруг него, забивает ноздри, набивается в уши, глаза, а он ничего не видит только идёт вперёд пока не вязнет в этом песке по самую маковку и только левая рука торчит над поверхностью бессильно сжимаясь в поисках спасения. Но он знает, спасения не будет, впереди тлен и смерть.
Всё бы ничего, вот только он привык. Видения походили на заезженную пластинку и в последнюю тысячу раз он уже нисколько не удивлялся тому, как из песчаного плена его перекидывало в подземелье ведьмы, в котором он и Денис побывали, когда искали Навий котёл. Теперь-то ему было всё понятно, что произошло там на самом деле, а так же почему, когда они выбрались на свет божий от них пахло гарью. Ложь. Кругом ложь и обман. Они были окутаны саваном лжи ещё с самой первой встречи с таинственным и могущественным Фёдором Михайловичем Достоевским. Это он затёр им память, чтобы по его словам - защитить их от власти Колокольного мертвеца. И вот опять это подземелье. И вот опять они идут следом за загадочным стариком каменному тоннелю, стены которого постепенно превращаются в чёрные обожжённые брёвна. Из щелей дышит огнём, всё вокруг заволакивает белым дымом, они кашляют, их глаза слезятся, но останавливаться нельзя. Они знают: их преследуют обугленные скелеты. Фёдор Михайлович бормочет заклинания, затем кричит и разбивает светящуюся стеклянную склянку вдребезги заставляя преследователей в очередной раз замешкаться.
Именно поэтому Достоевский взорвал лежбище ведьмы ибо оно стало порталом для Колокольного мертвеца. Тогда они реально были на волоске от смерти, но теперь, спустя тысячу повторений одного и того же кошмара, становится ясно - они всегда были в шаге от неизбежного, с самого момента, когда они поклялись на доске ибо колокольня может проникнуть куда угодно. Ведь она не только символ и обугленные деревяшки, она ещё и транспортное средство для своего хозяина. Она его защита, его броня и она же врата в Навий мир. Благодаря ей он может перемещаться не только в реальности, но и во сне. И следующий эпизод кошмара был тому подтверждением.
Он терпеливо переждал эпизод с подземельем, лениво прослушал бубнёж Достоевского об опасности проклятия и что ради их безопасности следует забыть об произошедшем. А дальше пенсионер стёр им память. Стёр начисто и они забыли о том как ещё недавно их преследовали слуги Колокольного мертвеца. Но потом, буквально через сутки, Колокольный напомнил о себе вновь. Сопротивляться бессмысленно. Проклятие не желало ждать. Колокольный хотел заполучить их души во чтобы то не стало и вот уже Валера наблюдает себя спящего на кровати в квартире Достоевского и видит как из его открытого рта лезет желтая костлявая рука с чёрными когтями. И лезет она лишь с одной целью - напугать его до смерти. Наблюдающему совершенно не страшно, он уже знает наизусть каждую косточку этой руки и давно изучил всю обстановку в комнате, он знает сколько его видение будет хрипеть и задыхаться с выпученными глазами и через сколько его самого потянет в новое место. Он ждёт, потому что знает: следующий эпизод будет куда интереснее.
Кошмар в квартире Достоевского заканчивался одним и тем же: рот спящего разрывался, появлялась вторая рука и некая зелёная сопля, которая утолщалась с одного конца, раздувалась и превращалась в нечто похожее на морду старика Хоттабыча с зелёной бородой. Очевидно этот сонный креатив должен был символизировать власть Колокольного над его душой и телом, но у страдавшего от кошмара Валеры было достаточно времени подумать, всё взвесить и критически оценить. Ничего не менялось, одни и те же картинки, одни и те же страхи, а это как с сексом. В первый раз ты боишься, нервничаешь, а когда сто раз одно и тоже и даже позы не менял, то смотришь на подобие Фредди Крюгера с жалостью и сожалением. Как на бревно смотришь, как жена на мужа-импотента. Ну прижми ты уже меня как следует, чё ты елозишь, двадцать лет одно и тоже, хоть бы трусы сменил. А вот, наконец-то, дошло...Прижал. Его тело проваливается сквозь кровать и снова начинает крутить и вертеть и куда-то тянуть и в конце концов появляются новые декорации.
Валера увидел пещеру, одну из тех где обычно дети Выродка лечили больных и раненых. Там в одной из каменных темниц он наблюдал своё тело из которого постоянно росли костяные шипы и колючки. Двое рослых мужчин из числа Чуди стояли наготове с топорами и как только колючки начинали заполонять камеру они отсекали лишнее и так продолжалось уже много дней подряд. Они заканчивали рубку и появлялись юноши уборщики, тоже из Чуди. Они были одеты в кожаные плащи, сапоги с толстыми подошвами и крепкие ременные рукавицы. В их задачу входило уносить отрубленные колючки в другую пещеру где в полу была большая яма и горел жаркий огонь. Всё что вырастало из Валеры следовало немедленно сжечь иначе колючие побеги оживали и начинали нападать на всех кто находился поблизости. Сам он прекрасно понимал, что тут нет его вины, а эти колючки результат кровосмешения с бывшей женой Присциллой, но поделать с этим ничего не мог, кроме как страдать и стыдиться своей ущербности. Он видел, как его тело билось в судорогах, ему было необычайно больно, из обрубков шипов вытекала белесая жижа, но колючки всё росли и росли и на каждом новом побеге вырастали свежие живые отростки. Наблюдающий со стороны давно привык к этой боли, раньше было тяжело, но со временем он притерпелся и иногда даже радовался, когда его навещали учителя и Денис. Умом он понимал, что всё что с ним там происходит это последствия битвы со Станиславом Чёрным и само собой он прекрасно понимал, что эта битва до сих пор не закончилась, а продолжается где-то ещё. Может быть всё в том же в Офире. И стоило только подумать об этом, как его снова куда-то потащило, а когда очередная круговерть закончилась, он увидел арену в жерле потухшего вулкана.
В самом низу, на окровавленном и местами оплавленном до стекла песке шевелился колючий лес с тысячами и тысячами шипастых побегов, а сверху над ним летал огненный змей более всего похожий на китайского дракона без крыльев и жёг огнём превращая всё вокруг себя в пепел. Наблюдающий со стороны Валера уже давно знал, что их битва бессмысленна. Дракону не одолеть лес, а шипам никак не достать до огненной гадины. Они будут драться ровно до того момента пока не проснётся вулкан. Валера всё это уже знал. Весь сценарий этого кошмарного эпизода расписан до мелочей и единственное что здесь интересно так это зрители на трибунах. Он успел изучить всех и каждого. Он знал о чём они говорят или будут говорить, ведь многие из них присутствовали здесь вживую. Самые нижние трибуны арены утопали в зеркалах, там сидели те, кто не желал присутствовать лично, но центр и тем более самый верх, вот уж воистину где таился змеиный клубок интриг и трагедий. Кто может поверить в то, что знатные Офирцы знали о грядущем извержении вулкана? А они знали. И некоторые подготовились. На верхних трибунах находились сенаторы и почётные граждане Офира, но посерёдке, между верхом и низом сидели обычные граждане. Их приглашали сюда бесплатно, целыми семьями, но фактически их обрекли на смерть. По мнению сенаторов чернь должна была получить своё зрелище, а затем погибнуть дабы всё остальное общество сплотилось на фоне общей трагедии и аккумулировало свои силы и возможности для некоего технологического прорыва, который вскользь обсуждали на самых верхних трибунах. Самое ужасное для обычных Офирцев привыкших к тому, что смерть для них лишь небольшая трудность вроде пореза на пальце, это то, что в этот раз всё будет на самом деле. Реальная и настоящая смерть без возможности переселиться в другое тело. И во всём будет виноват вулкан, грядущая активность которого породит мощнейшие электромагнитные помехи, что свою очередь вызовет шторм и хаос в астральном поле. Офирцы-зрители погибнут по-настоящему. Тысячи и тысячи умрут и это всё будет повторяться снова и снова в его кошмаре. Старики, взрослые, дети - выживут лишь те кто умеет лучше всех приспосабливаться. Всегда так было, в любом из миров где правят социальное неравенство и капитализм. Сенаторы могут сколько угодно кричать о том что граждане Офира равны в своих правах, но лишь пустые слова. Если им выгодно они всегда будут готовы уничтожить свой собственный народ, потому что искренне верят в своё исключительное право. Да что там, они абсолютно уверены что так будет лучше.
Но Валера уже давно не чувствовал своей вины. Он знал, что его спасут. Спасут в самый последний момент как в сказке про Хоббита. Станислав Чёрный обречён вечно гореть недрах вулкана, а его, беспамятного будут пытаться вылечить, но всё это бестолку, потому как они оба, он и Станислав, находятся под действием заклинания "Тень Выродка". И что их души сейчас на незримых чашах весов. У них ничья. Их бой продолжится до тех пор пока один из них не выдержит, но когда это ещё будет? Вероятно, что уже никогда, но возможно что уже завтра. Этого никто не знает, а уж тем более не знает он сам. Хотя многое в этой истории с кошмаром удивляло. Первое - это то что его собственное тело находится в саркофаге в бункере куда их привёз Достоевский. Вероятно находится, ведь этому знанию буквально приходилось верить на слово, поскольку обратная связь с могущественным пенсионером у них отсутствовала. Второе - его тело, в которое вселилась душа, оно тоже сейчас вроде как спит, ну или страдает словно китайский смертник, которого посадили на бамбук. Но было ещё и третье, а именно: не смотря на зацикленность кошмара в котором он пребывал, он чувствовал что что-то меняется. Он меняется, меняется сама реальность вокруг него, а кроме того время так или иначе течёт и течёт оно в одну сторону. Значит рано или поздно одно из его тел не выдержит. Он умрёт окончательно и попадёт во власть Колокольного мертвеца. И на это прямо указывал следующий кошмарный эпизод.
После того как вулкан взорвался и арену поглотил огонь вперемешку с дымом. Валера сгорал вместе со зрителями и появлялся на неком бесконечном поле. Земля под ногами была высохшей, ни травинки, ни камней, только пыль, а окружающий ландшафт, более всего походил на снимки с поверхности Луны. Но зато повсюду высились башни и колокольни. Он бегал между ними, день над головой сменялся ночью, а может ему это только казалось, но куда бы он не пошёл везде были эти деревянные конструкции. В некоторые можно было заглянуть и даже зайти, у иных было по несколько дверей, он проходил через них и оказывался, как ему чудилось в ином месте, но всё равно ландшафт не менялся и башни были повсюду. От них веяло такой тоской, что иногда он просто опускал руки и сидел прислонившись к гнилой деревянной стене вспоминая как хорошо было в прошлом, когда не было никаких проблем и всяких Лаперузов и прочей нечисти.
В этом месте оставалось лишь ждать пока его вновь не выкинет в болото или в подземелье ведьмы и всё опять повторится заново. А то что эти колокольни должны вызывать у него чувство обречённости, он это и так знал. Давно уже знал, но из воспоминаний тоже можно было получить свою пользу, поскольку как раз вот этот эпизод с башнями на него реагировал. Иногда он видел, как из деревянных конструкций выходят люди и разговаривают между собой, а порой и взаимодействуют. Однажды, он пошёл за одним из них, скрывшимся в дверях очередной колокольни и увидел мужчину с длинной седой бородой сидевшего у ложа на котором умирала красивая молодая женщина. Она называла его Кудеяром, а он её Мораной. Перед смертью женщина просила уберечь её сыновей Романа и Станислава от гибели и тогда Валера впервые заинтересовался своими кошмарами. С этого момента, возвращаясь раз за разом в эпизод с колокольнями, он уже не бегал в панике, а целенаправленно искал седобородого Кудеяра и постепенно у него на многое открылись глаза.
Умершая женщина была богиней и покровительницей всяких душегубов. А её муж могущественным чёрным колдуном. Пользуясь своими сверхъестественными силами, они кочевали по секретным тропам по всему миру, забираясь порой и в соседние, но как они искренне считали их цель была благородна. Поглощая души невинных и питаясь страданиями богиня Морана создавала новые дороги всё дальше и дальше от Земли, а в перспективе она планировала вместе с мужем организовать единую альтернативную недоступную для посторонних сеть транспортных коммуникаций, коей будут пользоваться исключительно их наследники и прихлебалы. Ну тут и ежу было ясно, что с такими перспективами и до межпространственный империи недалеко. Однако же, совершенно естественно, что те кого они мучили и убивали не разделяли их идеалов, но колдун был силён и у него была целая армия всяких гадов, поэтому пострадавшие от Мораны были вынуждены позвать на помощь не меньшего гада и им был никто иной как Батюшка Выродок. Ему не в первой было убивать богов, но с Мораной он поступил с точки зрения её мужа необычайно паскудным образом. Выродок напал вероломно, без объявления войны, он заманил богиню в заранее приготовленную ловушку и там нанёс ей смертельную рану от которой она уже не смогла оправиться. Кудеяр будучи в бешенстве проклял Выродка, но что толку проклинать победителя. Морана умерла, а с её смертью исчезли почти все секретные тропы по которым ходили её воины и прислужники. Уничтожив богиню Выродок разделил её многочисленную свиту, причём многие из её слуг оборвал связи и практически парализовал неуловимую армию Кудеяра, а затем, в дело вступили его дети. Дети Выродка прошли кровавым катком по тем кто ещё недавно считал себя бессмертным и всемогущим. Потомки титанов, потомки хтони, гнилокровые - они не жалели никого и казалось победа на их стороне, они обезглавили чёрного колдуна, они уничтожили их крепости, дворцы и пристанища. Но ничего не кончилось. Кудеяру удалось уйти в Навий мир где он стал привратником отобрав эту должность у предыдущего Колокольного.
Наблюдения за седобородым, так или иначе наводили Валеру на одну и ту же мысль в форме вопроса - а знал ли Выродок, что Станислав сын Кудеяра? Ведь если он знал, то получается, что он знал и о проклятии державшую его душу в неволе. А если он не знал?
В одном из кошмарах, блуждая между колоколен, он увидел сцену где Кудеяр соблазняет детей Выродка отступиться от правил отца и жить своей головой и что удивительно те его слушали. Увлёкшись своими расследованиями Валера, вычислил по меньшей мере дюжину таких отступников и все они поклонялись разным головам, причём о некоторых он даже не слышал. Например о голове Ласточки или о голове Крокодила. Зато прекрасно знал о голове Черепахи, потому как в селении Чуди стоял деревянный истукан поставленный в честь древнего воина-мыслителя посетившего таинственное Золотое царство. И вот он точно был из головы Черепахи. А другие? Значит и Лисы тоже. У Валеры было достаточно времени, чтобы пораскинуть мозгами. Получалось, что проиграв Выродку на поле боя Кудеяр выбрал иную тактику и принялся разлагать его последователей изнутри. Учителя не распространялись в разговорах о том, сколько на самом деле голов было у Выродка, но ходили слухи что много, а сейчас осталось лишь шесть. И следующие мысли по этому поводу были ещё страшнее. Выродок и Кудеяра оказались старыми врагами-знакомцами, а проклятье Колокольного это непросто проклятье, это нечто большее иначе бы Валере нипочём бы не удалось узнать о нём столько всего интересного.
Сидя у обгоревшего сруба он вдруг подумал о своём друге. А как же Денис? У него точно такая же печать Колокольного. Кудеяр связан с ними обоими, а они с ним. Но в отличии от Валеры Денис ни разу не заикался о том, что видел какие-нибудь знаки или о том что его одолевало некое тёмное предчувствие. Как-то странно получается, а может и вовсе несправедливо. Валере все шишки, а Денис как обычно чистенький и в сторонке. Но если через печать Колокольного можно добраться и до его воспоминаний, может получится связаться с товарищем? Должно же быть что-то такое, способ, заклинание...Нет, ничего в голову не приходит...
Валера повернулся к стене колокольни и представил себе как бьётся о неё головой, при этом он на все лады ругал своего товарища. Тем более, что было за что. На арене, когда например Станислав обернулся Змием, он зассал и визжал как маленькая девочка. А когда в селении Чуди все ходили по бабам, он единственный кто попросил руки у отца приглянувшийся ему Чудинки, а к Валере после этого прозвище прицепилось - "друг дурачка". И стоило только после того случая намекнуть барышням на сеновал как его поднимали на смех. А всё из-за дурачка! И чё теперь, до старости с Дунькой Кулаковой дружить?!! Ну попадись ему сейчас этот дурачок и он с удовольствием пнёт ему прямо по яйцам.
Занятый самоедством он не сразу заметил группу мужчин молчаливой цепью проследовавших мимо него в сторону отдалённой башни. Валера обернулся только когда последний из них уронил наземь некий предмет и коротко выругался.
— Дурак! — оглянувшись прошипел другой мужчина чьё лицо пряталось под капюшоном.
И Валера был с ним полностью согласен. Только полный дурак мог потерять костяной нож с зубами принадлежавший самому Выродку.
yaplakal.com