СКАЗКА О ПОТЕРЯНОМ ВРЕМЕНИ
------------------------------------------
Главы от 1 до 5 - см.
ЗДЕСЬ.
Глава 6. ФОРС-МАЖОР
...празднование моего возвращения в строй должно было быть пышным и шумным. В ближайшем универсаме мы со Штырем как следует закупились водкой и пивом, а также всякой не требующей приготовления жратвой, вечером к Штырю были приглашены Сифон и три знакомых пилотки. Пока суд да дело, мы со Штырем сидели у него на кухне и потихоньку уничтожали заготовленные на вечер припасы.
Я отрубился после того как мы прикончили по три пива и полбутылки водки. В глазах резко потемнело, в ушах – зашумело, голос Штыря отошел куда-то на второй план, стало холодно и захотелось прилечь прямо не вставая из-за стола. "Хуйня какая-то происходит нездоровая...", - успел подумать я, поставил свой стакан с водкой мимо стола и медленно сполз со стула на пол.
- Хуясе, Нетормоз, ты че-та совсем удар перестал держать..., - сквозь мощные помехи донесся до меня озадаченый голос Штыря.
Штырь неспешно поднялся из-за стола, подошел ко мне и пару раз потыкал меня ногой. Я не реагировал. Штырь взял со стола и вылил мне на морду почти полную бутылку "Боржоми". Ноль эмоций. Штырь понял, что планы, составленные на вечер, меняются коренным образом.
В дверь позвонили: это пришел Сифон с дипломатом, содержащим две бутылки "Столичной" и три бутылки вина для еще непоявившихся пилоток.
- Бля Сифон, Нетормозу пиздец наступает, нужно срочно вызывать "скорую"!!
Несмотря на то, что по голосу Штыря можно было догадаться, что в его жизни наступил один из тех редких моментов, когда он потерял контроль над ситуацией, Сифон поначалу отнесся к этому заявлению скептически.
- Да вы заебали уже хуйней страдать!, - выразил свое возмущение Сифон, - вот нахуй вам сейчас "скорая"?! Мужик уже в больнице отлежал? Отлежал! У врача на приеме был? Был! Теперь пусть продолжает действовать по плану! Нахуй нужна эта ваша самодеятельность?!
- Ты типа не понял, Сифон, - ответил ему Штырь, - Нетормозу действительно пиздец наступает! Самый настоящий, реальный и бесповоротный пиздец! Вон иди сам посмотри – он у меня на кухне лежит...
Осмотр моего тела, произведеннный Сифоном, был коротким и деловым.
- А хули он весь мокрый – ты че, нассал на него?, - приступил к обследованию Сифон.
- Я на него на всякий случай бутылку "Боржоми" вылил, - обьяснил создавшуюся ситуацию Штырь.
Сифон вытер мне лицо извлеченным из кармана брюк несвежим носовым платком и продолжил постановку диагноза.
- Так, температура ниибаца высокая, даже мерять не надо – я и так чувствую... Ебанаврот! Ты погляди – он какими-то прыщами пошел! Добавь света – будет лучше видно.
После того, как Штырь повключал все существующее на кухне освещение, они с Сифоном отчетливо увидели, что вся моя морда была усеяна какой-то сыпью.
- Ну и что это за поебень?, - спросил Штырь у ветеринара Сифона.
- А я ебу, что это за поебень?!, - ответил ветеринар Сифон вопросом на вопрос, - у котов таких симптомов не бывает, у котов – шерсть, а под шерстью нихуя не видно... Блядь, срочно вызывай "скорую"!
"Скорая" приехала минут через двадцать. За это время Сифон и Штырь успели перенести меня на диван и заботливо укрыть пледом. Врач был тот же самый, кто забрал меня в прошлый раз в больницу Нахмансона и поэтому, увидев Штыря, обратился к нему, как к старому знакомому:
- А, добрый вечер – это опять Вы... А детишки Ваши куда подевались?
Несмотря на то, что времени было полдевятого вечера, Штырь невозмутимо ответил:
- В школе детишки. У них типа того... утренник!
- А братец Ваш как поживает?, - продолжил общительный доктор.
- Поживает, но довольно хуево, - сказал Штырь, - только сегодня из больницы выписали, только отметить решили, только пилоток позвали (они, кстати, еще не пришли даже), как он опять отрубился. Температура высокая, прыщи по всей морде – долбоеб вобщем! Да вы сами поглядите и скажите, как Вам это нравится.
- Похоже на какую-то очень заразную хуйню, - бегло осмотрев меня, поставил свой первичный диагноз доктор и сразу же надел маску, - я его забираю в больницу имени Боткина, вы поедете со мной или как?
Штырь и Сифон выразили свое желание поехать. Меня второй раз за последние две недели погрузили на носилки и понесли по направлению к "скорой". На выходе из подьезда мы столкнулись с тремя приглашенными нами девушками. Девушки были как следует накрашены и нарядно одеты.
- Нахуй. Идите нахуй, - сказал им находящийся в дурном расположениии духа Штырь. Вы что, не видите – мы заняты. Возвращайтесь домой. Мы вас в другой раз выебем...
В скорой доктор не сидел сложа руки, а вколол мне какой-то укол, после которого меня немного отпустило и я смог с грехом пополам контактировать с окружающим миром.
- Ты сам перелезешь на кушетку, или тебе помочь?, - ласково спросил меня санитар в приемном покое больницы имени Боткина.
Я задумался. С одной стороны, можно было попробовать перелезть самому, но с другой – я подумал, что тяжело больных людей с каталки на кушетку должны переносить санитары. Поэтому я отрицательно помотал головой.
- Не хочешь, значит, сам перелазить..., - догадался санитар и перевернул носилки, лежащие на каталке, на 90 градусов. Пролетев где-то метр и ебнувшись всем телом об кушетку, я подумал, что в следующий раз обязательно надо перелазить самому.
Спустя некоторое время прибыла дежурный врач. Лицо ее было закрыто противомикробной маской и осматривала она меня из противоположного конца комнаты.
- Ну и хули тут думать, - поставила диагноз женщина в маске, - у него же КОРЬ!
Затем она перевела взгляд на Штыря и Сифона, которые стояли рядом со мной и вежливо ей улыбались:
- А вы какого хуя здесь делаете?
- А мы вместе с ним приехали..., - ответили в унисон Штырь и Сифон.
- Понятно... А корью в детстве болели?
Сифон сказал, что не болел, а Штырь – что никаким заболеваниям, кроме белой горячки, не подвержен. После этого они хором попросили выдать им противомикробные маски, такие же, как у женщины-врача.
- Маски выдать вам конечно же можно, - ледяным тоном ответила доктор, - но они вам уже не помогут. Инкубационный период кори длится около недели. Как почувствуете признаки простуды - дуйте скорее сюда, мы вас госпитализируем. А пока что – сьебывате отсюда, здесь такая зараза в воздухе – просто пиздец.
После этого меня опять погрузили на каталку, но уже на больничную и куда-то долго везли. Укол, сделанный мне в "скорой", прекратил свое действие и я опять отключился от реального мира...
Следующие четыре дня я помню довольно смутно. Температура у меня конктретно зашкаливала за 41 градус Цельсия, я метался на больничной кровати и видел трехмерные цветные галеники: ко мне приходили Волк с Зайцем из "Ну, Погоди!", Том и Джерри, а один раз наведались даже доцент Котов с ассистентом Зильбером, они тыкали в меня пальцами и злорадно смеялись: "А сессию он, сука, не сдал!! И зачетов нихуя не получил!!" Мне было страшно, я кидался в них подушкой и отчаянно посылал нахуй, а они кривили морды и орали, что пиздить креативы из журнала "Science" – это очень и очень нехорошо...
По всей видимости мое состояние во время болезни представляло такой классический клинический случай, что на второй день пребывания в больнице меня пришла осмотреть одна из студенток мединститута, проходящая стажировку в больнице имени Боткина. Эта девушка еще не забыла, чему ее учили во время занятий и, вместо того, чтобы повтыкать на меня из другого конца комнаты, поставить диагноз "корь" и сразу нахуй сьебаться, начала проводить осмотр по всем правилам медицинской науки. Несмотря на то, что я находился в полубессознательном состоянии, программа кошения на сотрясение мозга включилась сама собой и студентка с удивлением обнаружила полный букет симптомов черепно-мозговой травмы. Судентка подорвалась с места и вернулась уже с лечащим врачом. Врач пронаблюдала те же симптомы, что и студентка.
- Простите, а вы головой недавно ни обо что не хуярились?.., - спросила меня лечащий врач.
С трудом разлепив глаза и отогнав окружащие меня глюки, я ответил:
- Хуярился, точнее меня хуярили. Вчера выписался из больницы имени Нахмансона, куда попал с диагнозом "сотрясение мозга".
Таким образом в мою историю болезни был записан диагноз "корь на фоне арахноидита", и это было очень даже неплохо...
На пятый день я проснулся. Температура прошла и глюки канули в небытие. Я сел на кровати и огляделся. Я находился в двухместном боксе. Стена, граничащая с коридором, была стеклянной и я, как в аквариуме, видел мужиков, населяющих палату напротив. На соседней кровати сидел какой-то не то туркмен, не то таджик, глядел на меня и жевал какую-то траву.
- Ну что, - обратился он ко мне, - теперь наконец-то пиздеть перестанешь? А то ты четыре дня все время какую-то хуйню нес, я уже заебался слушать.
- Перестану, - пообещал ему я, - хотя не имел ни малейшего представления, про что он гонит, - у тебя закурить не найдется?
- Закурить нету, - ответил нацмен и развел руками.
- Тогда травы дай!, - потребовал я.
- Не дам – самому мало, - ответил таджик и захавал еще порцию.
Я понял, что с этим придурком каши не сваришь и отправился осматривать помещение. Как я уже упоминал, передняя стена бокса была стеклянной. При более детальном исследовании выяснилось, что она оснащена кормушкой, через которую нам доставляли еду. Санитарка подходила к кормушке со стороны коридора, ставила на нее две тарелки и разворачивала ее на 180 градусов, в результате чего еда оказывалась внутри бокса. Я понял, что нас здесь рассматривают, как конкретно заразных пациентов, с которыми лучше поменьше контактировать. Как и следовало ожидать, дверь в коридор оказалась накрепко запертой.
К боксу примыкал санузел, снабженный очком, раковиной, ванной (!) и душем. Санузел также содержал дверь, ведущую на балкон. Теперь о балконе. Балкон был не совсем балкон, а что-то вроде галереи, окружавшей весь этаж и я сразу подумал. что если у моего туркмена нет сигарет, то это совсем не значит, что их нет ни у кого из пациентов, содержащихся в других палатах. К сожалению, дверь на балкон оказалась запертой тоже, но не запертой на замок, а просто в ней не хватало ручки, которая, если ее повернуть, убирает защелку. Но нужная мне ручка присутствовала в двери, выходящей в коридор и все, что мне нужно было сделать, это открутить ее оттуда и присобачить к балконной двери.
Я занялся поиском инструмента, заменяющего отвертку. После полутора часов поисков я пришел к выводу, что такого предмета в нашей палате просто нет. Но тут я увидел, как к кормушке подошла какая-то жирная бабища, поставила на нее две тарелки, развернула кормушку на 180 градусов и продолжила раздачу пищи пациентам других камер. "Нож!! Блядь, там есть нож!!", - обрадовался я, но моя радость была преждевременной. Нож в комплекте с едой почему-то не предусматривался.
- Эй ты, сука жирная, ты забыла положить нож!!!, - заорал я в догонку санитарке и бешенно забарабанил кулаками в дверь.
- Хуй тебе, а не нож, - невозмутимо ответила санитарка, - у нас ножей ваще не имеется.
К тарелке прилагалась только алюминиевая вилка. "Ну хули, вилка – так вилка", - подумал я и вилку, естественно, не вернул.
После того, как грязная посуда через кормушку покинула наше помещение, я попробовал отвинтить болтик, крепящий ручку, с помощью черенка от вилки. Но, к сожалению, вилка не подходила к прорези в болтике по толщине. Ее надо было чем-то расплющить. Еще раз внимательно осмотрев палату, я пришел к выводу, что единственным предметом, подходящим для расплющиваниа вилки, является моя кровать.
- Так, мужик, я буду краток, - по-деловому обратился я к таджику, - я сейчас буду тут кроватью по вилке хуярить, а ты – помалкивай и если будут спрашивать, что за долбежь, ты меня не пали.
Я засунул черенок вилки под ножку кровати, приподнял кровать где-то на 50 сантиметров и с силой опустил ее на черенок. По тихому в этот час отделению разнесся звук, как будто ебнулось что-то очень тяжелое. Повторив эту операцию десять раз, я осмотрел черенок вилки и пришел к выводу, что я на верном пути.
В определенный момент дежурный персонал отделения решил поискать где это, кто это и чем это так сильно хуячит, но я вовремя услышал приближающиеся шаги, плюхнулся на кровать и притворился спящим. Туркмен жевал траву и делал вид, что находится в полной прострации. Когда шаги затихли, я продолжил хуярить кроватью снова.
Где-то через полчаса у меня в руках была вилка-отвертка, которой я без проблем открутил болтик, снял со входной двери ручку и присобачил ее на дверь, выходящую на балкон. Я повернул ручку и дверь открылась. Теперь можно было пойти поискать сигареты. Я начал продвигаться по галерее, стуча во все окна и спрашивая, у кого есть закурить. Народ охуевал от того, что я сумел выбраться, но закурить ни у кого не было, очевидно при приемке пациентов персонал отбирал у них верхнюю одежду и все, что находилось в карманах, а передачи в этой больнице не принимались. Но зато я встретил почти всех своих знакомцев, лежавших со мной в больнице имени Нахмансона, которые рассказали, что кашляющий мужик с синей мордой всех перезаражал и его изолировали через несколько часов после того, как меня выписали.
Я был расстроен: несмотря на все затраченные усилия, сигарет я так и не нашел. И тут я заметил пожарную лестницу, проходящую через все этажи и ведущую на волю. Отступать было некуда, и я полез вниз. Спустившись, в больничной пижаме я побежал по территории больницы, распугивая своим видом редких прохожих (моя морда была конкретно разукрашена коревой сыпью, но я об этом тогда не знал) и прося закурить, но мне все отказывали. И вдруг я заметил отдельно стоящий домик, на балконе второго этажа которого стояла куча мужиков и все эти мужики курили.
- МУЖИКИ!!!, - изо всех сил заорал я и замахал им руками, - НАБРОСАЙТЕ МНЕ СИГАРЕТ И СПИЧЕК!!! Я ЗДЕСЬ ХУЙ ЗНАЕТ СКОЛЬКО ЛЕЖУ, А СИГАРЕТ НИХУЯ НЕТУ!!!
Вошедшие в мое положение мужики набросали мне примерно с десяток сигарет и коробок спичек, я наконец-то закурил и пошел искать телефон-автомат, для того, чтобы связаться со Штырем.
Общественный телефон обнаружился недалеко от входа на территорию больницы. Так как у меня не было монеты, чтобы его накормить, я его просто хакнул сильным ударом трубки, синхронизированным с моментом соединения. Телефон, наверное, понял, что если он будет вести себя плохо, ему скоро станет исключительно хуево, и дал мне возможность поговорить.
Я обьяснил Штырю, что только сегодня оклемался, курева и меня нету, лежу я на седьмом этаже главного здания, влезать по пожарной лестнице, четвертое окно, если, как залезешь, повернуть направо. Штырь пообещал, что все, что нужно, будет доставлено сегодня же вечером, мы распрощались и я отправился назад.
Я влезал на седьмой этаж по пожарной лестнице и чувствовал себя альпинистом, взбирающимся на гору Эверест. Произошедшие в последнее время события довольно ощутимо ослабили мой организм и я пару раз чуть не сорвался. Но после того, как на уровне пятого этажа я засек с охуением наблюдающих за мной курящих у окошка трех медсестер ("Попалят ведь суки!!", - запаниковал я), у меня открылось второе дыхание и оставшиеся два этажа я преодолел просто вприпрыжку для того, чтобы добраться до койки пока эти прошмандовки не подняли в ружье весь персонал больницы. Вернувшись, я обнаружил, что все по-прежнему тихо, мое отсутствие осталось незамеченым, а таджик продолжает жевать траву.
А вечером в окошко постучали, я выглянул и увидел, что на балконе стоит улыбающийся Штырь и держит нихуевый пакет со всеми жизненно необходимыми вещами: с сигаретами, пивом, травой и т.д., короче, со всем, чего мне так недоставало в больнице...
ЭПИЛОГ
Меня выписали через неделю. Диагноз, проставленный в истории болезни, говорил сам за себя: "Корь, осложненная арахноидитом, развившимся в результате перенесенного сотрясения мозга". С таким диагнозом долго не живут.
...куря беломорину, я шел по территории больницы и мне было легко и хорошо. А вот и тот самый домик, обитатели которого так щедро одарили меня сигаретами. Возле этого домика я заметил какого-то врача, проводящего экскурсию по больнице группе каких-то имбицилов.
- ...а здесь у нас спецотделение по лечению менингита, - донеслись до меня слова гида-доктора. - Из-за того, что менингит – болезнь чрезвычайно опасная и очень заразная, мы решили отделить пациентов, страдающих менингитом, от остальных больных и сконцентрировать их здесь, в отдельно стоящем здании...
Мне стало нехорошо. Бесцеремонно растолкав хлопающих ушами и почесывающих жопы козлов, я пробился к экскурсоводу.
- Простите, а можно вопрос?, - перебил его я.
Наверное, это был первый вопрос, заданный ему в ходе экскурсии, потому что доктор немножко разволновался и заметно обрадовался:
- Конечно можно, задавайте пожалуйста!
- Скажите, а можно заразиться менингитом через принадлежащие больным вещи? Сигареты там, спички и прочую хуету?..
- Как два пальца обоссать!, - убежденно воскликнул доктор, - и через вещи, и по воздуху, а однажды был описан случай, как заражение менингитом произошло через письмо, отправленное полгода назад из Великобритании в Северную Америку!
Мое хорошее настроение пропало, как-будто его и не было. Я подумал, что если я заболею еще и менингитом, то академ-отпуск мне уже никогда не понадобится...
Но менингитом я почему-то не заболел. Скажу больше: я даже не заразил корью Штыря и Сифона. Почему – непонятно, наверое потому, что оставив меня в больнице имени Боткина, они прямиком отправились обратно в квартиру к Штырю, где прикончили все собранные нами запасы спиртного и этим самым нихуево так продезинфицировались.
Прочитав мою историю болезни, женщина-невропатолог из районной поликлиники даже немного всплакнула, назвала меня "бедненьким", сказала, что мне нужен полный покой и по своей инициативе выписала рекомендацию в деканат о предоставлении мне академ-отпуска.
Секретарша в деканате тоже мне посочувствовала, не говоря ни слова за пять минут напечатала справку о предоставлении академ-отпуска и за десять секунд подписала на ней к моему удивлению присутствующего на рабочем месте декана. Мои страдания не канули втуне. Я снова мог продолжать вести беспутную половую жизнь, не опасаясь быть выдернутым из нее и отправленным в Вооруженные Силы.
...сжимая справку в руках и в тысячный раз ее перечитывая, я ехал к Штырю на метро праздновать и чувствовал, что очень сильно устал.
© Нетормоз
Это сообщение отредактировал Нетормоз - 23.02.2006 - 23:35
yaplakal.com