33

Йозеф Никодым

33

Пролог

— Как ты относишься к сексу? Ну, вообще-то, я ему жизнью обязан. Как я должен к нему относиться?
— Ха-ха, смешно, сколько тебе сейчас?
— 33.
— Возраст Христа?
— Ну, Христос, в этом возрасте уже воскрес, а Илья Муромец с печи встал и только жить начал.
— А ты кем себя ощущаешь?
— Пацаном лет 15-ти. Когда физически уже окреп, уже всё работает, и вся жизнь ещё впереди. А ты?
— Ну мне лет 20, не больше.
— Ну, тогда за возраст!

Мы чокнулись пивными кружками и сделали по глотку. Тостов сегодня было много – мы 10 лет не виделись с окончания института. Йозеф приехал ко мне на свадьбу, и сегодня у нас что-то вроде мальчишника. Ну как мальчишника: просто вдвоём сидим на кухне, выпиваем, и вспоминаем былые времена.

— А сколько у тебя всего женщин было?
— Хм, 33.
— Откуда такая точность, ты что, список ведёшь?
— Ну да, у меня всё записано: где, когда, с кем.
— То есть, получается, одна женщина в год, начиная с твоего рождения.
— Ну да, если бы я трахаться с рождения умел.
— Можно на него взглянуть?
— Да, сейчас принесу.
— Ничего себе, да тут и описания, и характеристики, и краткое резюме.
— Да, записал чтобы не забыть, а то будет как в том анекдоте.
— ?
— Старый дедушка собрал своих 15 внуков, сидят они у камина, и дед говорит: — Однажды, когда мне было 15 лет, я купался на речке, выловил кувшин, потер его, и оттуда джин выскочил. — Спасибо тебе, юноша, ты освободил меня, и я исполню одно твоё желание, выбирай: либо отменная потенция до старости, либо отменная память до старости. — И что же ты выбрал, дедушка. — Да я, уже, и не помню…
— Подробности расскажешь?
— О, это будет долгая история.
— Так я никуда и не тороплюсь, мы с тобой 10 лет не виделись.
— Это точно, так, у нас пиво подходит к концу во всех смыслах.
— Да, мне тоже не помешает посетить «кабинет задумчивости».
— Ладно, иди тогда, а я на рынок за добавкой.
— Добро!

Мы встали из-за стола, Йозеф пошёл в туалет, а я оделся, взял свою «Денежку» и отправился на рынок. По пути я думал о том, что же рассказать Йозефу? Когда я вообще впервые узнал про секс? Мне тогда было лет 7, наверное. Мы отдыхали с мамой в санатории, и там я познакомился с одним мальчиком, который мне всё и рассказал. Я слабо себе тогда всё это представлял: как это вообще происходит. Когда мы играли на веранде, он говорил: — Я достаю свой презерватив. А я и слова-то такого не знал, и спросил у него что это такое. Но по его описанию я не понял ничего и подумал, что презерватив – это какой-то электронный прибор, который надевается на пенис, чтобы женщина не забеременела. Потом, когда уже появилась эрекция, мне очень сильно хотелось женщину, но какая женщина даст 10-летнему мальчику? Это сейчас в новостях можно прочитать и такое, но тогда… Тогда мы просто с друганами дёргали друг друга за письки, и представляли, что занимаемся сексом с красивыми женщинами, но об этом, у нас, у мальчиков, вспоминать не принято. Всё это сопровождалось чтением энциклопедии для юных джентльменов и просмотром многочисленных видеокассет с фильмами Тинто Брасса. Слишком много теории, и ноль практики. А практики очень сильно хотелось.

Я набрал пива «Три звезды» и закуски, приложил «Денежку» к терминалу и вернулся домой. Мы разлили пиво по кружкам.

— Ну, за молодость!
— Так, номер один, Мария Коваржова, что-то знакомое, 2007-й год. Сколько тебе тогда было?
— 18 только исполнилось.
— А до 18-ти вообще ничего не было? Поздновато ты.
— Это сейчас уже в школе девственности лишаются, а я был хорошим, воспитанным мальчиком.

© Bogatyr

Глава 0. Прелюдия

Вы помните свой первый поцелуй? Нет, не тот поцелуй, когда вы целовали в щёчку девочку в детском саду, а настоящий, с языком? Конечно помните, такое не забывается. Мне тогда было 13 лет. Мы поехали на 3 дня на автобусную экскурсию в Сен-Пьер, посетить историческую и культурную столицу нашей Родины. Туда поехал 10-ый класс, а я только закончил 8-ой. Моя мама и классная руководительница 10-го класса дружили очень давно, поэтому и я поехал с ними. Там мне понравилась одна девочка: худенькая, тоненькая, с маленькой грудью. В центре города стоял фонтан. Если бросить в этот фонтан монетку и загадать желание – оно обязательно сбудется. Да, моим желанием и стала эта девочка. Старшеклассникам приходилось со мной общаться. Мы весело проводили время: общались, выпивали дешёвое вино из пластиковых стаканчиков, играли в «Я». Моими преимуществами были высокий рост и умение играть на гитаре. Через три дня мы с Ольгой обменялись номерами телефонов. Потом я уехал с мамой в санаторий, а по возвращении домой, я ей позвонил. Мы договорились встретиться. Так продолжилось наше общение: мы много гуляли, разговаривали. Я узнал, что у фонтана она тоже загадала встречаться со мной. Так мы стали парой.
Как это обычно происходит? Вы всем друзьям официально объявляете, что вы теперь пара, что вы теперь вместе гуляете. Стоп! Не гуляете, а встречаетесь, потому что гуляют только с собакой. И это вы ещё даже не целовались. И вот мы вместе пошли на день города: толпа народу, шум, на сцене выступает группа, мы стоим в обнимку, и вот она касается своими губами твоих губ, а ты даже не знаешь, что делать. Её язык проникает в мой рот, касается языка, и тут мать природа мне подсказывает, что нужно ответить взаимностью. Мы очень долго целовались. Первый раз минут 5 точно. Шутка ли: я только что научился как надо правильно целоваться и мне хотелось ещё, и ещё, и ещё. Теперь мы целовались много, везде, и почти всегда.
Однажды, когда я в очередной раз провожал её до дома, я осмелился перейти на следующий уровень: залез руками под её футболку и под лифчик, и стал массировать её грудь. Она не сопротивлялась и была даже рада этому. Приподняв лифчик кверху, я уже языком лизал её соски. Впервые в жизни я ласкал женскую грудь. Конечно, это было незабываемо. Когда её родителей не было дома, мы лежали на диване, на балконе её квартиры, а я от возбуждения уже представлял как мы красиво и страстно трахаемся с видом на океан. Мой братан, твёрдый от возбуждения, рвался в бой. Я уже представлял себе, как сейчас войду в неё сзади, как схвачу её за волосы, как буду ритмично двигать тазом вперед и назад с каждым разом всё быстрее и быстрее, как она будет сладко стонать от этого и громко кричать как же ей хорошо, и умолять меня не останавливаться, как мы меняем позы, как мы одновременно кончаем и крепко обнимаем друг друга. И в тот момент, когда ты себе уже это представил, ты слышишь:
— Подожди, давай не сейчас, я ещё не готова.
Братан всё ещё рвётся в бой, но тревога оказалась ложной. И ты думаешь в этот момент: что такое? Как? Почему? Что не так? Но все же помнят, что я хороший и воспитанный мальчик? Если женщина говорит не надо, значит не надо. Ты просто боишься её спугнуть и думаешь: ну ладно, в другой раз точно всё получится, я уже своими губами ласкаю её грудь, значит я на верном пути.

Но вот проходит одна неделя, вторая, месяц, а я всё ещё только целую её груди. Однажды я попытался засунуть руки ей в трусики, но она только оттолкнула меня своей рукой, чем сильно разозлила. Проходит второй месяц, третий, а я всё не понимаю: почему я готов к сексу с самого нашего первого поцелуя, а она до сих пор не готова? На пятый месяц наших отношений, мною было принято решение расстаться с Ольгой. Не сказать, чтобы я сильно расстроился, скорее наоборот: испытал облегчение, а потом ещё две недели на повторе слушал песню «Я свободен». Тогда я ещё плохо знал русский язык, и думал, что эта песня именно про расставание с девушкой.

© Bogatyr

В новом году мне приглянулась худенькая девочка с маленькой грудью и длинными волосами, которая была на год старше меня, и началось всё по новой: встречи, разговоры, провожания до дома. Однажды, на каком-то школьном празднике, мы вместе заперлись в школьном кабинете. Внутри было тихо и темно, свет мы не включали, и только уличный фонарь освещал школьный класс. Она подошла к учительской парте и положила ладони на стол, опираясь на него. Я подошёл к ней, обнял её сзади и поцеловал в шею. Она развернулась. Руки сами легли ей на талию, и она не отстранилась. Мы начали целоваться — сначала осторожно, потом всё жарче, языки сплетались, слюна смешивалась, а её пальцы запутывались в моих волосах.
В голове уже разыгрывался целый фильм. Я представлял, как сажаю её на эту самую парту, раздвигаю ноги, снимаю с неё джинсы и трусики, и наконец-то вхожу в неё. Как парта начнёт скрипеть и трястись под нами — ритмично, громко, с каждым толчком. Как её сиськи будут подпрыгивать в такт, как она будет стонать мне в ухо, вцепившись ногтями в спину. Как я, девственник, наконец-то перестану им быть, кончу на неё, а она будет дрожать и шептать моё имя. Парта будет ходить ходуном, ножки царапать пол, а весь кабинет наполнится запахом пота, возбуждения и её мокрой киски.
Но реальность снова решила посмеяться надо мной. Я посадил её на парту, задрал кверху её свитер и чашечки лифчика. Её груди вывалились — маленькие, тёплые, мягкие, с твёрдыми сосками, которые уже готовы были принять мои ласки. Я приник к одной, жадно обхватил губами, начал сосать, лизать, слегка покусывать. Языком кружил вокруг соска, чувствуя, как она тихо постанывает и выгибает спину. Вторая грудь лежала в моей ладони, я мял её, перекатывал сосок между пальцами. Она запустила руку мне в волосы, прижимая сильнее к себе, и на секунду мне показалось, что вот оно — сейчас всё случится.
Но потом она мягко оттолкнула меня за плечи.
— Прости… я не готова, — прошептала она, тяжело дыша, с покрасневшими щеками и влажными от моих слюней сосками.
Я замер с ноющим от возбуждения членом, который уже давно стоял колом в штанах. В голове продолжали крутиться картинки: как я резко всаживаю в неё, как парта грохочет, как её стоны эхом разносятся по пустому кабинету… А вместо этого — только свежий привкус её кожи и знакомая, уже почти привычная фраза. Она поправила лифчик, натянула свитер и неловко улыбнулась.
— Давай просто… посидим ещё немного? — спросила она тихо.
Я кивнул, хотя внутри всё кипело от неудовлетворённого желания. Снова только сиськи. Снова «не готова». А фантазия о том, как я наконец-то трахаю её на этой чёртовой парте, так и осталась только в моей голове — горячей, мокрой и безжалостно нереализованной.

© Bogatyr

Через год я познакомился с Аленой. Высокая, стройная блондинка, с третьим размером груди. Она училась на год младше. Однажды она пришла ко мне в гости и принесла мне диск, который я давал ей послушать. Как же это здорово, когда ваши музыкальные вкусы совпадают - всегда есть тема для разговора. Родителей в тот день не было дома, поэтому я решил не упускать этот шанс. У нас была взаимная симпатия. Мы с ней до этого уже целовались, поэтому этот раз не стал для нас исключением. Мы долго и страстно целовались, а потом я впервые поднял её футболку кверху, снял лифчик, и начал нежно ласкать её грудь сначала руками, а потом и языком. Я заметил, как она возбуждается, поэтому и дальше продолжал нежно посасывать её соски.

Она тихо постанывала, выгибаясь мне навстречу, и я осмелел. Моя рука устремилась вниз по её животу, под шорты, потом глубже — под тонкую ткань трусиков. Пальцы коснулись тёплой, уже влажной кожи. Я начал осторожно поглаживать её лобок, чувствуя, как она дрожит всем телом. В голове уже кружились яркие картинки: вот я медленно вхожу в неё, лишая девственности, как она тихо вскрикивает от боли и удовольствия, как тонкая струйка крови стекает по её бёдрам и капает на диван. Я представлял, как мы потом вместе встанем, пойдём в ванную, включим тёплый душ и будем смывать эту кровь с её ног, с моих рук, целуясь под струями воды. А после — ляжем чистыми и будем лежать обнявшись, понимая, что это уже не просто страсть, а что-то большее, настоящее. Что теперь мы будем вместе всю жизнь, потому что такая близость — это уже почти любовь. Я продолжал ласкать её огромную грудь, всё настойчивее, готовясь снять с себя шорты свободной рукой. Но вдруг Алена напряглась, схватила меня за запястье и мягко, но твёрдо отвела мою руку.
— Я не могу… — прошептала она, тяжело дыша.
— Давай не сейчас.
Её голос был виноватым, глаза смотрели в сторону. Я замер, чувствуя, как возбуждение резко смешивается с досадой и злостью одновременно. В тот момент только одна мысль мелькнула у меня в голове: да что со мной не так? Почему мне дают только полизать сиськи, а дальше упорно не пускают? Это уже третий раз, когда мне дают играться с сиськами как мне захочется, и это уже третий раз, когда мне не дают киску даже потрогать. В бешенстве я стал собираться на улицу, Алена вышла вместе со мной. Всем своим видом я давал ей понять, как сильно я был зол в тот момент.

© Bogatyr

Всех этих девочек объединяло одно – они были девственницами. Ну так и я тоже не был жиголо, что же не так? Я знал как для девочек это было важно – первый раз. Я был нежным, чутким, заботливым. Всегда старался лишний раз не обидеть и угодить во всём. Утешала меня всё та же мысль: у меня с девочками хоть что-то получается, а значит, я на верном пути.

На следующий год у меня был выпускной. Все же помнят фильм «Американский пирог»? Вот и я возлагал большие надежды на это событие. Во время вечерних гуляний я познакомился с девушкой по имени Аделка из другой школы. Мы оба были выпускниками и нам обоим предстояли выпускные экзамены летом. Мы сидели в кафе, и нас заметила Алена, с которой мы расстались ещё в прошлом году. Она подошла к нашему столику и вызвала меня на беседу тет-а-тет. Как выяснилось девушки были друг с другом знакомы – вместе пели в хоре. В тот вечер я впервые увидел сцену ревности: Алене явно не понравилось то, что я сидел в кафе вместе с Аделкой, а не с ней. В этот раз мы разошлись по-доброму: я пожелал ей хорошо погулять, а она мне хорошо сдать экзамены.
Мы сдали выпускные экзамены в школе, и теперь могли немного расслабиться перед вступительными экзаменами в институт. Аделка предложила пойти вместе в лес на берегу океана. И вот мы идём, держась за руки, прерываясь на поцелуи время от времени, а моё больное воображение уже рисует следующую картину.
Солнечный день в самом разгаре. Мы выходим на небольшую поляну прямо у кромки леса, где трава мягкая, а впереди открывается бесконечный голубой океан. Лёгкий ветерок шелестит листьями и приносит солёный запах Северного моря. Я представляю, как мы останавливаемся, как я прижимаю Аделку к себе и целую — глубоко, жадно, с языком. Её губы мягкие, горячие. Она отвечает мне так же страстно, руки скользят по моей спине, пальцы слегка впиваются в футболку. Я медленно расстёгиваю молнию на её белой блузке. Ткань легко соскальзывает с плеч, открывая кружевной белый лифчик, который едва сдерживает её упругие сиськи. Она сама стягивает с меня футболку, проводя ладонями по моей груди. Мы расстилаем нашу одежду на траву — мою футболку и её блузку — импровизированное покрывало под ярким солнцем. Я ложусь первым, спиной на тёплое ложе. Аделка, всё ещё в короткой юбке и лифчике, закидывает ногу и садится сверху, прямо на мои бёдра. Её волосы падают мне на лицо, когда она наклоняется и мы снова целуемся с тяжёлым дыханием. Мои руки поднимаются к её груди, обхватывают мягкие, тёплые бугорки через тонкую ткань лифчика. Я мну их, чувствую, как соски твердеют под моими пальцами. Она тихо стонет, слегка покачиваясь бёдрами, и я уже чувствую, как мой член напрягается под ней, упираясь в джинсы. Я запускаю руки ей под юбку, ладони скользят по гладкой коже бёдер вверх, к упругой попке. Пальцы забираются под тонкие трусики, сжимают ягодицы, слегка раздвигают их. Аделка дрожит, но не останавливается. Я расстёгиваю её лифчик, стягиваю его, и её голые сиськи вываливаются мне в ладони — тёплые, с розовыми твёрдыми сосками. Я приподнимаюсь и беру один сосок в рот, сосу, облизываю, покусываю, пока она не начинает громко стонать и быстрее тереться об меня. Потом я задираю её юбку до талии, пальцы цепляют края трусиков и стягивают их вниз по бёдрам. Она приподнимается, помогает мне, и вот её киска уже полностью голая — влажная, горячая, блестящая от возбуждения. Я расстёгиваю свои джинсы, стягиваю их вместе с трусами, и мой твёрдый, пульсирующий член выскакивает наружу. Аделка хватает его рукой, направляет к себе и медленно опускается. Я вхожу в неё одним долгим толчком — нежно и плавно. Она вздыхает, запрокидывает голову, а я хватаю её за бёдра и начинаю трахать снизу — резко, глубоко, входя в неё снова и снова. Её сиськи прыгают перед моим лицом, я ловлю их ртом, сосу, пока она скачет на мне, стонет всё громче. Её киска сжимается вокруг моего члена, обхватывает его горячим, скользким кольцом. Мы трахаемся страстно, неистово — солнце греет наши голые тела, океан шумит где-то внизу, а мы только дышим, стонем и долбимся друг о друга. Я чувствую, как она кончает первой — вся дрожит, сжимается, кричит, а потом и я не выдерживаю: выплёскиваюсь на неё длинными, мощными струями, обмазывая её ягодицы горячим семенем.
Потом мы просто лежим, обнявшись на расстеленной одежде. Аделка сверху, я обнимаю её за талию, она прижимается ко мне голой грудью, а солнце ласково греет наши сплетённые тела. Мы целуемся уже медленно, нежно, наслаждаемся друг другом, солнышком, шумом волн и этой сладкой усталостью после секса...

Но вот мы действительно пришли на место. Солнечный день в самом разгаре, поляна точно такая же, как в моих фантазиях, трава мягкая, океан сверкает впереди. Всё идёт ровно по плану. Я прижимаю Аделку к себе, целую глубоко и жадно. Расстёгиваю молнию на её белой блузке, стягиваю её с плеч. Она снимает с меня футболку. Мы расстилаем одежду на траву — мою футболку и её блузку. Я ложусь первым. Аделка закидывает ногу и садится сверху, прямо мне на бёдра. Мы страстно целуемся. Мои руки поднимаются к её груди, обхватывают сиськи через лифчик. Мну их, чувствую, как соски твердеют, снимаю лифчик, страстно и долго лижу её мягкие, упругие сиськи. Она стонет и покачивается бёдрами. Потом мои руки скользят вниз, залезают ей под юбку, ладони гладят бёдра и поднимаются к упругой попке. Пальцы забираются под тонкие трусики, сжимают голые ягодицы... И в этот самый момент Аделка резко одёргивает мои руки из-под своей юбки.
С какого раза вы угадаете что она мне сказала и что произошло дальше? К гадалке тут даже ходить не надо. Эту фразу я слышал далеко не в первый раз. И снова уже не в первый раз я остался девственником.
Осенью я уехал в Сен-Пьер на учёбу в институт. Аделка сказала, что будет ждать меня, а я ей сказал, что буду приезжать. Наша любовь на расстоянии продлилась до Нового Года. Именно тогда я и понял, что любви на расстоянии не бывает.

© Bogatyr

Глава 1. Первый раз

— Мать-природа, это откуда?
— Женился Иванушка Дурачок на Марье Царевне, а что в первую брачную ночь делать не знает. Пошел к матери за советом. Пришел к ней и говорит, мол мам объясни мне что и как надо делать. Мать ему говорит: — Понимаешь сын мой, у тебя на теле есть небольшой бугорок, а у Марьи Царевны – дырочка, ты свой бугорок в дырочку воткни ей, а дальше вам мать-природа поможет. На следующее утро прибегает Марья Царевна к матери Ивана и ржет. Мать её спрашивает, что случилось-то? А Царевна ей: — У вас сын совсем дебил? — А что такое, — спрашивает мать. — Да засунул мне сегодня свой нос в задницу, и кричит – Мать-природа помоги, задыхаюсь!
— Что, совсем тебе девки не давали?
— Совсем.
— И как же так получилось, что ты перестал быть девственником?
— О! Это чудесная история.

Она работала администратором в общежитии. Зрелая женщина старше сорока лет, но весьма сексуальная. Ходили слухи, что её поимела чуть ли не добрая половина мужского населения нашего общежития. По крайней мере мой сосед говорил мне, что его бывший сосед, тот который жил до меня в этой комнате, точно её трахал. Честно говоря, я бы и сам от этого не отказался. Я приехал в конце лета пересдавать экзамен, поэтому студентов в общаге практически не было. И чтобы восполнить дефицит общения, я спускался к ней на первый этаж и общался с ней обо всём. Она рассказывала про свою дочку, которая собирается поступать в наш институт. Однажды вечером она смотрела телевизор, по которому показывали популярный тогда клип, где полуголые девки танцуют, играя на саксофонах, а женский голос пел: «Май дэстинэйшэн». Ей очень нравился этот клип, а я заметил, что девки в клипе очень даже ничего и поделился с ней своим наблюдением. Я пригласил её к себе в комнату выпить кофе, но я и подумать не мог, что она согласится. Она вошла в комнату и села на стул. Я поставил чайник. Меня очень сильно смутил её настрой. Потом она тяжело вздохнула и подошла к окну. Мне стало очень неловко. Я быстро вскочил со стула, подошёл к ней и поцеловал её в шею, а руками ухватил её за грудь и начал массировать.
— Ну раз так? Отвернись, мне нужно раздеться.
Я отвернулся. А когда она закончила – она стояла уже голая на четвереньках, уперевшись на кровать. Я этого никак не ожидал. В голове прокручивался тот же сценарий: сначала я буду ласкать её сиськи, ведь я же мастер по ублажению женской груди. Но, увидев полностью обнаженное женское тело, я понял, что в этот раз всё может произойти совсем по-другому. От волнения у меня никак не хотел вставать. Поэтому для начала я подошёл к ней сзади, дотронулся до попы и слегка погладил её.
— Вы можете сесть на кровать? — смущённо, почти шёпотом спросил я.
Она села на кровать, не произнеся ни слова, и широко раздвинула ноги.
— Наконец-то! — Подумал я, встав на колени перед ней.

Пальцы коснулись её уже влажных половых губ. Кожа была горячей, мягкой, совсем не такой, как у тех девчонок, что раньше позволяли только лизать их сиськи. Я провёл пальцем по щели и почувствовал, как она слегка вздрогнула. Это придало мне смелости. Я положил свои ладони ей на ноги и прижался лицом. Я лизал её жадно, почти зверски. Языком прошёлся от клитора вниз до входа, потом обратно, втягивая губы в рот. Вкус был солоноватый, но это только сильнее заводило меня. Я не думал ни о технике, ни о том, правильно ли делаю — просто вкушал её вагину, как будто это было последнее, что я мог сделать в жизни. Она сначала тихо постанывала, потом начала сильнее двигать задницей мне навстречу.
— Охх… да… вот так… — выдохнула она со стоном.
Я засунул язык внутрь, насколько мог, и стал быстро им двигать. Потом снова вернулся к клитору и начал сосать его, одновременно пальцами раздвигая губы. Она уже не сдерживалась — стонала громче, потом вдруг резко выгнулась и закричала. По-настоящему, громко, почти визжа. Её ноги задрожали, киска сильно сжалась и стала ещё мокрее. Я не останавливался, пока она не начала отодвигаться, тяжело дыша.
— Хватит… ты меня сейчас убьёшь…
Она повернулась и легла на спину. Её груди слегка разъехались в стороны, соски были твёрдыми. Я быстро стянул с себя трусы, залез сверху, кое-как прицелился и вошёл. Первый раз в жизни я почувствовал, как горячая, влажная вагина обхватывает мой член. Это было… нереально. Я сделал пару фрикций — медленно, почти благоговейно. Но волнение оказалось слишком сильным. Через несколько секунд член вдруг обмяк прямо внутри неё. Я растерянно замер.
— Не переживай, — тихо сказала она и погладила меня по голове. — И такое бывает.
Она мягко вытолкнула меня из себя, села и взяла мой полувялый член в руку. Посмотрела мне в глаза и улыбнулась уголком губ. А потом наклонилась и взяла его в рот. Первый минет в моей жизни. Её губы были мягкими и горячими. Она не торопилась — сначала просто обхватила головку, пососала её, языком прошлась по уздечке. Потом начала медленно двигать головой, заглатывая всё глубже. Я смотрел вниз и не мог поверить, что это происходит на самом деле. Пока она сосала, я протянул руку и стал теребить её лоно пальцами. Она была всё ещё мокрая и горячая после моего языка. Я засунул в неё два пальца и начал двигать ими в такт её движениям. Она сосала всё увереннее — то глубоко, почти до горла, то быстро и поверхностно, облизывая всю длину. Слюна текла по стволу, капала на яйца. Я чувствовал, как снова начинаю твердеть у неё во рту. Волна удовольствия накрывала так сильно, что я уже не контролировал себя.
— Я… сейчас… — только и смог выдавить я.
Она не отстранилась. Продолжала сосать, пока я не начал кончать. Первый мощный толчок спермы вылетел ей прямо в рот, но она быстро вытащила член и направила его мне на живот. Я кончал долго, густыми струями, которые ложились на мой твёрдый живот, на лобок, даже немного на грудь. Она продолжала медленно дрочить мне, выжимая последние капли.
Я рухнул, тяжело дыша. В голове было пусто и звонко. Такого кайфа я не испытывал никогда в жизни. Всё тело дрожало от адреналина и удовольствия. Она полежала пару минут, потом встала, и начала спокойно одеваться.
— Мне пора. — сказала она буднично.
— Ты молодец. Не переживай насчёт этого. В следующий раз будет лучше.
Она подошла, чмокнула меня в губы и добавила:
— Я ещё зайду. Если захочешь.
Дверь тихо закрылась за ней. Я остался лежать голый на кровати, весь в её запахе, с мокрым от слюны и спермы членом и с дурацкой счастливой улыбкой на лице. В тот вечер я понял одну вещь: я больше не девственник. И это было невероятно круто, но кофе мы так и не попили.
На следующий день, отойдя от внезапно нахлынувшей эйфории, я начал трезво оценивать ситуацию. Взрослая женщина, 45 лет, двое детей. Оно мне надо? Всех нас воспитывали в социалистических традициях: переспал с женщиной – женись. Она, конечно, не была на тот момент замужем, но и я не был готов становиться её мужем. Я засел за учебники и начал готовится к пересдаче. Раздался стук в дверь. Это была она. Она вошла в комнату, посмотрела на меня, и начала меня целовать. Я видел, чего она хочет, я чувствовал всем телом ту страсть, которую она излучала, она хотела, чтобы я прямо сейчас схватил её и повалил на кровать, но я этого уже не хотел. Какие у меня были варианты? Дальше потрахивать её в общаге? Жениться на ней? Нет, это не те варианты развития событий, которые бы меня устраивали. Жениться я не хотел, а просто быть её любовником было бы нечестно по отношению к ней. Ведь в первую очередь она женщина, а с женщинами нужно быть честным. Я сказал ей, что мне нужно заниматься, и она ушла.
Экзамен я сдал. Так тесно мы с ней больше никогда не общались. Пару раз она звонила мне – звала в гости, но я не поехал.

— Так вот как нашу рыжую админшу звали. Но это не считается.
— Почему?
— Сексом-то вы так и не занимались. Петтинг получается, да оральные ласки.
— Ну, чисто технически, я в ней всё же побывал. Так ведь?
— Ладно, давай за первый раз!

© Bogatyr

Глава 2. Методичка

Йозеф отчасти прав. Может это и не был полноценный секс с возвратно-поступательными движениями от самого начала до самого конца. Тут важно какие эмоции ты испытываешь в данный момент. Так и портовая шлюха технически может долго оставаться девственницей, но в попу давать всем подряд, а про тантрический секс я вообще молчу: там вообще можно от любого предмета кончить.
После Марии у меня снова ничего не получалось с девочками, но я был не одинок. Следующим летом во время сессии, сокурсник принёс мне книжку про пикап, уверяя меня в том, что его сосед после прочтения этой книги завёл себе девушку. Мне стало любопытно, может и вправду там описаны какие-то тайные знания, которые нам почему-то были недоступны всё это время? На самом деле да – одно ценное знание там действительно было, а в свете социалистического воспитания оно действительно было нам недоступным. Оказывается, девочки тоже хотят секса не меньше, чем мальчики, а может даже и больше. Оказывается, что с девочками можно и даже нужно много говорить о сексе, тогда твои шансы на него резко возрастают. Но мы не забываем, что нас воспитывали как хороших мальчиков. Разве хороший и воспитанный мальчик будет разговаривать с девочкой о таких пошлостях? Как это вообще можно в живого человека членом тыкать? Да никогда! И если отбросить большую половину этой книги про НЛП, бредогенератор, якоря, точки сборки и прочую муть, то несколько действительно важных советов приведут к заветному результату. Всем моим друзьям я рекомендовал эту книгу, и мы между собой стали называть её просто методичкой. После получения тайных знаний, общаться с девушками стало гораздо проще.

Первый «технический секс» случился у меня этим же летом, после прочтения методички. Кузина пригласила меня на свадьбу в качестве свидетеля. Я согласился при условии, что будет красивая свидетельница. Кузина не подвела – свидетельница действительно оказалась красивой: миниатюрная рыжеволосая девушка с милой улыбкой, тонкой талией и маленькой грудью. Запомнился мне этот случай разве что тем, что это был и первый секс в гостинице, и тем, что я уснул сразу после окончания.

Со временем она, как и я, тоже переехала в Сен-Пьер. Мы встретились один раз, но никакого интереса я для неё уже не представлял.

© Bogatyr

В начале третьего курса, мы с друзьями пошли на торжественную линейку искать себе первокурсниц. Нашёл и я себе первокурсницу, правда она оказалась на два года старше меня. Чтение методички определенно давало свои результаты. Это были первые длительные отношения, первые разговоры о свадьбе. Запомнились мне эти отношения только тем, что каждый раз после мастурбации её вагины, на моих пальцах оставался противный резкий запах. А замечал я его только тогда, когда чесал свой нос, и долго не мог понять откуда же берётся этот запах. И первое в своей жизни венерическое заболевание – хламидиоз, я подхватил от неё. Да и вообще странные были отношения. Раз она старше, значит она должна быть главной. Жаль, что я тогда не знал такого понятия как «абьюз». Однажды у меня очень сильно разболелся живот до такой степени, что эта жуткая ноющая боль просто мешала мне жить. Врач сказала мне, что это панкреатит. На что я возразил, что в 20 лет вряд ли можно получить заболевание поджелудочной железы. Записался на УЗИ брюшной полости. Как позже выяснилось – не зря. Доктору не понравились результаты исследования и меня дополнительно направили ещё и на ФГДС. По словам доктора: если бы я пришёл на неделю позже, меня бы уже не спасли. Оставили меня в больнице лечиться от псевдотуберкулёза. Мама, когда узнала об этом, бросила всё и примчалась из Мортона ко мне в больницу. Но я никого не хотел в тот момент видеть, я хотел видеть только Натали. Мама обиделась на меня и уехала. Она меня так и не простила за это до сих пор. Натали всё же навестила меня в больнице и сказала, что мы расстаёмся. Нашла самый лучший момент чтобы меня бросить. Спустя 9 лет она приходила устраиваться на работу к нам в КАСИ , но её не взяли, аргументировав недостатком опыта. В общем, это даже хорошо, что она не стала ни моей женой, ни моей коллегой. Ну хотя бы секс был регулярный.

[1] Celostátní automatizovaný systém informací. Общегосударственная автоматизированная система информации.

© Bogatyr

Какое самое лучшее лекарство от любви? Согласно методичке: лучшее лекарство от любви – это новая любовь. А что нужно сделать чтобы забыть женщину? Правильно: трахнуть ещё 10 женщин. Зимним вечером ко мне зашёл мой друг Габриэл. Ему я тоже рекомендовал прочитать методичку. Из его воодушевленной речи я смог уловить информацию о том, что он познакомился в общежитии с одной девочкой и они пригласили его в гости. А чтобы её соседке было тоже не скучно, Габча предложил мою кандидатуру. Естественно, я согласился. Мы весело провели тот вечер: выпивали, пели песни, общались, играли. Ближе к полуночи Габи увёл свою пассию к себе в комнату, а я остался наедине с её соседкой. Соседка явно была не против, да и я не растерялся. Со мной в одной комнате наедине находилась слегка полноватенькая, но не толстая, блондинка с шикарным бюстом по имени Яна. Я даже не помню, о чём мы тогда говорили, наши глаза говорили за нас. Я подсел к ней на кровать и поцеловал её. Из одежды на ней были только трусы и халат, что только упростило мне задачу. Она возбуждалась всё сильнее от того, что я ласкал её пышную грудь. Я медленно стал засовывать свою ладонь ей под трусики, но в этот момент. Нет, она меня не оттолкнула, и не сказала: «Давай в другой раз, я сейчас не готова». Я почувствовал, как её пальцы крепко обхватили моё запястье, и она сама, без малейшего стеснения, потянула мою руку глубже под трусики. Ткань была уже полностью мокрой, горячей и скользкой. Её писечка буквально пульсировала от возбуждения — горячая, набухшая, с широко раздвинутыми губами. Она раздвинула ноги шире, почти до предела, и сильно надавила моей ладонью себе между бёдер.
— Глубже… — выдохнула она дрожащим голосом.
Я не заставил себя ждать. Средний и указательный пальцы легко скользнули внутрь её влагалища. Она была невероятно мокрой — сок буквально стекал по моей ладони и по внутренней стороне её бёдер. Стенки её киски были горячими, мягкими и при этом удивительно тугими. Они сразу же обхватили мои пальцы, словно пытаясь втянуть их ещё глубже. Она громко застонала, выгнула спину, и сама начала двигать бёдрами, насаживаясь на мою руку. Я начал медленно, но уверенно работать пальцами: сначала просто входил и выходил, чувствуя, как она течёт всё сильнее. Потом согнул пальцы кверху, отыскивая ту самую шершавую точку внутри. Как только я её нашёл, она вздрогнула всем телом и издала протяжный, почти животный стон.

— Да… вот так… сильнее… — прошипела она сквозь зубы.
Яна активно помогала мне: одной рукой держала моё запястье, задавая темп, а второй рукой схватилась за свою грудь, сильно сжимая сосок. Её бёдра двигались навстречу моим пальцам, будто она трахалась с моей рукой. Я ускорил движения, теперь моя рука всё больше напоминала перфоратор. Её сок брызгал при каждом толчке, выплёскиваясь на мои пальцы, ладонь и даже на покрывало под ней. Я никогда раньше не видел, чтобы девушка так реагировала на одни только пальцы. Она начала дрожать. Сначала медленно, потом всё сильнее. Её ноги напряглись, пальцы ног согнулись, а живот стал подёргиваться. Глаза закатились, рот приоткрылся, из него вырывались уже не стоны, а короткие, отрывистые крики.
— Да… Да… не останавливайся!
Я не останавливался. Работал пальцами быстро и мощно: большим пальцем надавливая на клитор и массируя его. И вдруг она взорвалась. Её оргазм был диким, почти пугающим. Тело девушки выгнулось дугой, она издала громкий, протяжный крик, который, наверное, было слышно даже в соседней комнате. Вагина плотно сжалась вокруг моих пальцев, пульсируя и сокращаясь так сильно, что я едва мог ими двигать. Из неё хлынула горячая жидкость — не просто сок, а настоящий сквирт. Брызги заливали мою руку, запястье и кровать. Она тряслась всем телом, как в припадке: ноги дрожали, руки судорожно вцепились в покрывало, голова запрокинулась. Она не могла пошевелиться — просто лежала, сотрясаемая волнами оргазма, и тихо всхлипывала. Я смотрел на неё, не веря своим глазам. Никогда раньше я не доводил девушку до такого одними только пальцами. Это было красиво и чертовски возбуждающе. Она ещё долго приходила в себя: грудь тяжело вздымалась, по телу пробегали мелкие судороги. Я осторожно вытащил пальцы, они были полностью покрыты её соками и скукожены от влаги. Яна лежала неподвижно, с закрытыми глазами, и только тихо постанывала. Я уже был готов продолжить — мой член пульсировал и требовал своего. Но я видел, что ей нужно немного передохнуть. Я лёг рядом, погладил её по мокрому от пота животу, по груди. Она медленно открыла глаза, посмотрела на меня мутным, пьяным от удовольствия (и не только) взглядом и слабо улыбнулась. Через минуту она вдруг перевернулась на живот, встала на четвереньки и, не говоря ни слова, прогнула спину, выставив свою мокрую, блестящую писечку прямо передо мной. Попка была круглой, сочной, слегка раздвинутой. Из вагины всё ещё капало. Это было самое откровенное приглашение, которое я когда-либо видел. Я быстро стянул с себя оставшуюся одежду, встал на колени позади неё и одним резким движением вошёл в неё по самые яйца. Она была такой мокрой и расслабленной после оргазма, что член легко вошёл до упора. Девушка громко застонала и сразу же начала двигаться назад, насаживаясь на меня. Я схватил её за бёдра и начал трахать — сильно, глубоко, с чётким ритмом. Каждый толчок сопровождался громким шлепком кожи о кожу. Она не контролировала себя. Уже на втором десятке фрикций её накрыл второй оргазм — она закричала, вагина снова сильно сжалась вокруг моего члена, и тело снова начало трястись. Но я не остановился. Продолжал долбить её, пока она не кончила в третий раз — уже почти без голоса, только еле всхлипывая и дрожа. Ноги у неё подкосились. Она рухнула на живот, не в силах больше держать позу. Я упал следом, продолжая лежать на ней сверху и трахать в этой новой позиции, плотно прижавшись к её спине. Она уже не двигалась сама, только тихо постанывала при каждом моём толчке. Я чувствовал, что она уже на пределе, но всё равно хотела, чтобы я кончил.
— Кончи уже… пожалуйста… — прошептала она едва слышно.
Я ускорил темп, вгоняя член на всю длину. Её киска была горячей, мокрой и всё ещё пульсирующей. Наконец я почувствовал, как приближается разрядка. С громким рыком я в последний раз глубоко вошёл в неё и кончил — мощными, густыми толчками, заливая спермой внутренности презерватива.
Я остался внутри, тяжело дыша, прижимаясь к её дрожащему телу. Яна лежала подо мной совершенно обессиленная. Она тяжело и прерывисто дышала, всё её тело мелко дрожало. Прошло минут десять, прежде чем она смогла хотя бы пошевелиться. Когда я наконец осторожно вышел из неё, она попыталась встать, но ноги её не слушались — они были как ватные. Она сделала пару шагов к краю кровати и чуть не упала. Я подхватил её, помог лечь обратно. Она лежала на спине, глаза полуприкрыты, на лице блуждала совершенно разбитая, но счастливая улыбка. По внутренней стороне бёдер стекали её соки. Тело продолжало вздрагивать от остаточных спазмов.
— Фууух… — тихо прошептала она, — я даже не знала, что так можно…
Я улыбнулся и провёл рукой по её мокрому животу.
— Я тоже не знал.
Она закрыла глаза и ещё долго лежала, отходя от пережитого, а я просто смотрел на неё, чувствуя, как внутри разливается приятное, тёплое удовлетворение.
Отношения у нас не сложились. Я приглашал её погулять, в кино, на свидания, но она каждый раз выдумывала очередную причину для отказа. Не знаю, что ей не понравилось, но я должен сказать ей спасибо. Она помогла мне забыть Натали и вновь почувствовать себя мужчиной. А может она тоже лечила мною своё расставание? Кто знает…

© Bogatyr

Летом я поехал домой, в родной Мортон. Хорошо, что наш остров такой маленький: можно на электричке за 5 минут доехать из одного города в другой. Я сел напротив милой, худенькой девушки. По её взгляду стало понятно, что её заинтересовала моя форма транспортного института: она пристально её разглядывала, словно пытаясь что-то там найти. А может ей просто нравились мужчины в форме? Тем не менее, это был отличный повод начать новое знакомство.
— Привет, — улыбнулся я, слегка наклоняясь вперёд. — Не бойся, я не контролёр, билеты проверять не буду.
Она тихо засмеялась, прикрыв рот ладошкой. Щёки у неё слегка порозовели.
— Извини, просто… форма красивая. А ты в институте учишься?
Мы разговорились. Звали её Маркета. Она ехала к подруге, но уже через минуту начала ёрзать на скамейке, то и дело скрещивая ноги. Наконец не выдержала и тихо спросила:
— Слушай… а почему в электричках нет туалета? А то меня уже совсем прижало…
Я усмехнулся.
— Ну вообще-то есть. Просто они, как правило, всегда закрыты. Специальный треугольный ключ только у машиниста.
Маркета расстроенно вздохнула, прикусив нижнюю губу.
— Ты воле… а я уже еле терплю.
Я достал из кармана брюк свой треугольный ключ характерной формы.
— Могу помочь. Пойдём в первый вагон, там есть туалет. Только тихо, чтобы никто не заметил.
Её глаза вспыхнули облегчением и чем-то ещё, чего я пока не понял. Она быстро кивнула.
Мы встали и пошли сквозь вагоны. Исторически у нас так сложилось, что туалет в последнем вагоне всегда открыт, и представляет из себя именно что общественный туалет со всеми вытекающими. Туалет же в первом вагоне машинист и помощник берегут для себя, чтобы он не превращался в общественный, поэтому вопреки инструкции его закрывают на ключ. Дверь в туалет неприметная – её чаще принимают за электрощитовую или котельную. Если же пассажиру внезапно приспичит, то, как правило, все бегут в первый вагон, и либо не находят нужную дверь, либо она закрыта. Поэтому у пассажиров уже не в первом поколении создаётся чёткое убеждение, что в электричке нет туалетов. В первом вагоне было почти пусто — только пара сонных пассажиров в самом начале. Я вставил ключ в замочную скважину, провернул. Дверь с тихим щелчком открылась. Мы быстро зашли внутрь. Я закрыл дверь за нами и защёлкнул фиксатор. Туалет был крошечный, как и положено в электричке: узкий унитаз, маленькая раковина. Маркета сразу села на унитаз. Я вежливо отвернулся к стене, чтобы не смущать девушку. Раздался тихий, прерывистый звук её струи. Я стоял, глядя на дверь, и вдруг услышал, как её дыхание изменилось — стало глубже, чуть чаще. Когда звук стих, она не сказала сразу «можно поворачиваться». Вместо этого я услышал едва уловимый влажный шорох. А потом её голос, низкий и чуть дрожащий:
— Можешь… повернуться.
Я обернулся. Маркета сидела на унитазе с широко раздвинутыми ногами. Юбка задрана до талии, белые трусики спущены до щиколоток. Одной рукой она медленно, но уверенно гладила свою гладкую киску, уже блестящую от её собственных соков. Пальцы скользили между набухших губ, слегка надавливая на клитор. Она смотрела на меня жадно, прикусив губу, и в глазах не было ни капли смущения — только чистое, откровенное желание. Я слегка опешил. Не ожидал такого поворота. Маркета не остановилась. Наоборот, её пальцы задвигались быстрее. Свободную руку она протянула ко мне и уверенно провела ладонью по моим форменным брюкам, прямо по уже заметно напрягшемуся бугру.
— Ого… — выдохнула она, ощутив, какой он твёрдый.
Я всё понял без лишних слов и расстегнул молнию. Мой член вырвался на свободу — уже полностью стоячий, с набухшей головкой. Маркета сразу схватила его горячей ладошкой и потянула к себе. Я шагнул ближе. Она не стала ждать ни секунды — наклонилась и взяла мой член глубоко в рот. Губы плотно обхватили ствол, язык закружился вокруг головки. Она сосала неистово, с голодным чмоканьем, заглатывая почти до самого основания, иногда давясь, но не останавливаясь. Я застонал, запустив пальцы в её мягкие волосы. На моём лице появилась блаженная улыбка. Через минуту я уже едва держался. Вытащил член из её рта — он блестел от её слюны.
— Встань, пожалуйста, — попросил я. — Давай по-другому, а то здесь тесно.
Я быстро сел на унитаз. Маркета, не раздумывая, забралась сверху, спиной ко мне. Её узкая киска была уже совершенно мокрой. Она сама взяла мой член рукой и направила себе между ног. Медленно опустилась, и я вошёл в неё полностью.
— Аааах… — выдохнула она, когда я заполнил её до самого конца.
Я обхватил её за талию, одной рукой залез под футболку и крепко сжал маленькую, но упругую грудь, пальцами дразня твёрдый сосок. Второй рукой притянул её ближе и начал целовать нежную кожу шеи и спины. Она начала двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее, насаживаясь на мой член. В тесном туалете раздавались влажные шлепки её попки о мои бёдра и её тихие, сдавленные стоны. Вдруг из динамика раздался голос диктора:
— Следующая станция — Мортон.
Я замер на секунду, всё ещё глубоко в ней.
— Это моя… — выдохнул я ей в шею.
Маркета резко повернула голову, глаза у неё были совершенно безумные от возбуждения.
— Не смей останавливаться, — прошептала она хрипло. — Трахай меня дальше… пожалуйста…
Я не стал спорить. Схватил её за бёдра крепче и начал резко толкать вверх, вбиваясь в неё снова и снова. Туалет наполнился звуками секса. Мы кончили почти одновременно. Я почувствовал, как её киска начала сильно сжиматься вокруг моего пениса, пульсируя и выжимая меня изнутри. Я резко выдернул член из неё и прижал его головкой к её мокрым губам. Горячие, густые струи спермы вырвались наружу, щедро покрывая её гладкую киску, клитор и внутреннюю сторону бёдер. Маркета задрожала всем телом, тихо заскулив от удовольствия. Её пальцы судорожно вцепились в мои колени, а киска продолжала пульсировать, даже без члена внутри, словно всё ещё пыталась меня удержать. Мы сидели так несколько секунд, тяжело дыша, наслаждаясь остатками оргазма. Мой член, всё ещё твёрдый и блестящий от её соков и спермы, лежал между её бёдер, слегка подрагивая. Её киска была вся в белых густых каплях, которые медленно стекали по коже. И тут снова голос из динамика:
— Станция Ле Муль.
Маркета вздрогнула.
— Ты воле… это моя! — Она резко поднялась. Мой член выскользнул из-под неё, оставляя влажный след на её бедре. Она быстро натянула трусики, одёрнула юбку, поправила футболку. Волосы растрепались, щёки горели. Она посмотрела на меня с довольной, немного виноватой улыбкой.
— Пока! — только и успела сказать, чмокнув меня в щёку, и выскочила из туалета.

Дверь за ней захлопнулась. Я ещё сидел на унитазе, член медленно опадал, по телу разливалась сладкая истома. Поезд тронулся, набирая ход, унося меня дальше от моей станции. Но мне было абсолютно плевать. Я просто сидел и кайфовал, чувствуя, как по коже всё ещё бегают мурашки от только что пережитого.

© Bogatyr

Осенью снова началась учёба. По вечерам мы с друзьями играли в тысячу. Иногда игра могла продолжаться до самого рассвета, а то и вовсе приходилось делать перерыв на учёбу. Когда же трое игроков не набиралось – мы звали всех, кто вообще умеет играть в тысячу, уж больно сильно она нас затягивала. В один прекрасный вечер, мой друг Алеш пригласил к нам Марию. Когда мы закончили играть и стали расходится, Марушка осталась в моей комнате, подошла ко мне, нежно провела своей рукой по моим волосам и сказала:
— Спокойной ночи.
Я решил, что это знак свыше и пригласил её на свидание. После третьего свидания, мы остались в комнате вдвоём. От волнения, у меня не вставал. Тогда я испытал самое сильное в жизни дежа вю:
— Опять разволновался? С досадой спросила Марушка.
— Значит мама тебе всё рассказала?
— Да, у нас нет друг от друга секретов.
— И что ты об этом думаешь?
— Мама – взрослая женщина, и поступает так, как считает нужным.
— И тебя не смущает, что мы…
— Нет. Что было, то было.
Так мы начали встречаться. С ней было легко. Мы без труда находили общий язык. Она научила меня разглядывать 3-Д изображения – такие картинки, которые сливаются в единый трёхмерный объект если прищурить глаза. В постели она была ненасытной. Она хотела каждый день и не по одному разу. А я этому был только рад. Все музеи Сен-Пьера (и даже Опера) были отмечены на нашей сексуальной карте, точнее мужские туалеты этих учреждений.
Она училась на курс младше меня, но уже работала оператором при дежурном по станции. Как-то раз я пришёл к ней на смену, и очень сильно возбудился, наблюдая за тем, как Марушка, сидя на подоконнике, грациозно и с большим усердием записывает номера вагонов. Составитель бегал где-то по путям, а у дежурного по станции раздался телефонный звонок. Положив трубку, он сказал Марушке, что ему нужно отойти на 30 минут, а сам подмигнул мне и вышел из кабинета. Она закончила писать и села за стол, чтобы переписать номера вагонов в журнал. Я закрыл дверь кабинета на замок и подошёл к ней. Марушка только успела поднять глаза от журнала, как я уже наклонился и страстно впился в её губы. Поцелуй вышел голодным, почти злым от накопившегося за вечер желания. Ручка выскользнула из её пальцев, журнал с грохотом упал на пол. Она ответила мгновенно — её язык скользнул мне в рот, руки вцепились в мои плечи, притягивая ближе. Я срывал с неё форменную рубашку, не заботясь о пуговицах, которые разлетались в разные стороны. Сквозь тонкий спортивный лифчик уже проступали твёрдые соски. Марушка помогла мне стянуть рубашку через голову, а потом резко потянула мою майку вверх. Её ладони нежно прошлись по моей груди. Я расстегнул её юбку, она приподняла бёдра, чтобы я мог стянуть её вместе с трусиками вниз по ногам. Она уже была мокрой. Я провёл пальцами по её гладко выбритой киске. Марушка тихо застонала и сама потянулась к моим брюкам. Молния разошлась с резким звуком. Она обхватила мой уже полностью стоячий член своей горячей ладонью и несколько раз провела вверх-вниз, сжимая у основания так, как я любил.
— Неожиданно… — выдохнула она, кусая меня за нижнюю губу.
Я схватил её за талию, легко поднял и посадил на стол дежурного по станции — прямо перед пультом с мигающими лампочками и кнопками. Её ноги сами раздвинулись, обхватив меня за бёдра. Я встал между ними, член упёрся в её влажные губы. Одним рывком вошёл до конца. Марушка громко ахнула, запрокинула голову, её руки вцепились в край стола. Мы трахались жёстко и быстро. Стол слегка скрипел под её весом, лампочки на пульте продолжали мигать разноцветными огоньками, отбрасывая на её обнажённое тело причудливые блики. Я держал её за бёдра, вгоняя член глубоко и резко, каждый раз чувствуя, как её стенки плотно обхватывают меня. Марушка целовала мою шею, её груди подпрыгивали в такт моим движениям, соски тёрлись о мою кожу. В голове мелькала только одна мысль: «Только бы в порыве страсти не задеть какую-нибудь кнопку…». Но это только сильнее заводило. Вдруг на столе резко зазвонил телефон. Марушка вздрогнула, но я не остановился — продолжал двигаться. Она протянула руку, сняла трубку и поднесла к уху. Голос у неё был хриплый, прерывистый:
— Оператор Коваржова, слушаю… Да…
Я улыбнулся и усилил темп. Каждый мой толчок заставлял её произносить «Да» именно в тот момент, когда я входил до самого конца.
— Нужно переставить один вагон — приказным тоном говорили на том конце.
— Да-а-а… — выдохнула она, когда я особенно сильно врезался в неё.
— С четвёртого пути на третий.
— Да… да…
— Под сахар.
— Да… — она уже почти рычала это слово, её глаза закатывались, свободная рука вцепилась мне в волосы.
Я трахал её всё быстрее, чувствуя, как её киска начинает пульсировать вокруг моего члена. Она пыталась держать себя в руках, но голос уже срывался.
— Всё… в порядке? — обеспокоенно спросили в трубке.
Марушка не выдержала. Её тело резко напряглось, бёдра задрожали, она громко, на весь кабинет, закричала:
— ДААААА!!!
Оргазм накрыл её мощной волной. Она выгнулась дугой, голова запрокинулась, трубка едва не выпала из руки. Её киска сильно сжалась вокруг моего члена, пульсируя и выдавливая сок, который потёк по моим яйцам и по столу. Я продолжал трахать её сквозь оргазм, продлевая ей удовольствие, пока сам не почувствовал, как приближаюсь к краю. Она ещё несколько секунд судорожно дышала в трубку, повторяя уже тихо и прерывисто:
— Да… да… всё хорошо… да…
Потом наконец положила трубку обратно, обмякла в моих руках и посмотрела на меня совершенно пьяным от удовольствия взглядом.

Летом я защитил диплом, и чтобы не терять времени, заранее записался на очередные месячные курсы резервистов. Перед отъездом я сказал Марушке, что если она меня дождётся, то я на ней женюсь. Она дождалась – я женился. Это было очень странно осознавать, что сначала я трахнул тёщу, а потом жену. Марушка очень сильно хотела детей, а я к этому был ещё не готов. Поэтому через год мы развелись.

© Bogatyr

После прохождения сборов резервистов, я ещё целый год, тот в котором я был мужем, по инерции бегал каждое утро по три километра. Уже после развода, на очередной утренней пробежке у меня заболела спина. Продуло, наверное, думал я тогда, через неделю само пройдёт. Но ни через неделю, ни через две, ни через три, боль в спине никуда не ушла. Это уже был повод сходить сделать МРТ. Так у меня и обнаружили 3 межпозвоночные грыжи в пояснично-крестцовом отделе. На неделю я лёг в больницу – лечить воспаление. За мной ухаживала молоденькая медсестра-практикантка – училась в медицинском колледже. В палате я лежал один, поэтому мы быстро нашли общий язык. В первый день она заботливо поставила мне катетер и ежедневно вливала через него лекарство, всё так же не менее заботливо. Вечерами мы подолгу беседовали о жизни, о делах, об учёбе. Я чувствовал её нежность и заботу. В последний день, когда она пришла в палату снимать катетер, я крепко обнял её, сказал ей: — Спасибо, — и поцеловал. Она замерла на секунду, но потом её губы ответили мне — мягко, нежно, с той самой застенчивостью, которую я видел в её глазах все эти дни. Поцелуй быстро стал глубоким и страстным. Её язык скользнул по моему языку, руки обхватили мою шею, а я прижал её ближе, чувствуя, как под тонким халатиком бьётся её сердце. Мы целовались так, будто оба ждали этого момента всю неделю: сильно, страстно, с лёгким стоном, который вырвался у неё из груди. Её дыхание участилось, щёки покраснели. Она отстранилась чуть-чуть, глядя мне в глаза снизу вверх, и спросила совсем тихо, почти шёпотом, краснея ещё сильнее:
— А… что ты хочешь?
Я провёл ладонью по её бедру, которое выглядывало из-под короткого белого халатика: кожа гладкая, как шёлк. Ноги были тщательно побриты — ни единого волоска. Я улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.
— Судя по тому, как ты побрила ноги… этого хочу не только я.
Она закусила губу, улыбнулась смущённо, но в глазах уже горел огонь. Быстро оглянулась на дверь, подошла и закрыла её на замок. Щёлкнул механизм — и мы остались совсем одни. Она вернулась ко мне, толкнула меня лёгонько на кровать и прошептала:
— Ложись… я сделаю тебе приятно.
Я лёг на спину, а она встала на колени между моих ног. Её руки немного дрожали от волнения, когда она стянула с меня трико вместе с трусами. Она посмотрела на мой член с такой смесью любопытства и желания, что у меня перехватило дыхание. Наклонилась, сначала просто поцеловала головку, потом медленно обвела языком по кругу. Она взяла его в рот. Её губы плотно обхватили ствол, язык работал снизу, кружась и надавливая. Она сосала страстно, то ускоряясь, то замедляясь, глядя мне в глаза снизу вверх. Тонкая струйка слюны стекала по её подбородку. Она не вытирала её — просто продолжала: одной рукой сжимая основание, другой лаская мои яйца. Я стонал и чувствовал, как она сама возбуждается от этого — её дыхание стало тяжёлым, а моя свободная рука скользнула под её халатик. Я не выдержал. Приподнялся, схватил её за плечи и потянул вверх.
— Теперь моя очередь, — сказал я.
Она легла на спину, а я сел сверху и начал расстёгивать её халатик, виртуозно отсоединяя одну пуговицу за другой. Под ним — белый кружевной лифчик и такие же трусики. Я медленно стянул с неё всё, наслаждаясь каждым сантиметром. Её грудь… боже, какая грудь. Красивые, упругие сиськи второго размера, без малейшего намёка на провисание. Они казались будто вросшими в грудную клетку — идеально круглые, с маленькими розовыми сосками, которые уже стояли торчком. Кожа гладкая, нежная, с лёгким румянцем. Я обхватил их ладонями, сжал слегка — они были твёрдыми, горячими, и идеально ложились в руки. Она томно застонала, когда я провёл большими пальцами по её соскам. Я наклонился и взял один в рот — нежно пососал, потом сильнее, покусывая зубами. Она прижала меня к себе. Я медленно опускался всё ниже, и ниже, и ниже. Нежно, но настойчиво. Раздвинув языком её нежные, уже мокрые губки, нашёл клитор и начал кружить вокруг него, посасывая и облизывая его длинными движениями снизу вверх. Она была сладкой, горячей, сок стекал по моему подбородку. Я вставил два пальца внутрь, двигая ими в одном темпе с языком, а она стонала и тряслась, держась за спинку кровати. Её бёдра дрожали, она тёрлась об моё лицо, пока не кончила первый раз — резко, с громким всхлипом, сжав мои волосы так, что стало больно. Мы начали трахаться неистово, но осторожно, с моей-то больной спиной. Сначала классическая миссионерская: я вошёл в неё медленно, чувствуя, как её тесная, горячая киска обхватывает меня целиком. Она была мокрой до безумия. Я двигался глубоко, ритмично, целуя её в губы, в шею, в грудь. Она обхватила меня ногами за талию, нежно поглаживая мои спину руками. Потом я сел, посадил её сверху — поза наездницы. Она сама начала скакать, упираясь руками мне в грудь. Её красивые сиськи подпрыгивали перед моим лицом. Я хватал их, сжимал, щипал соски, а она стонала всё громче и громче. Она встала на четвереньки, а я вошёл сзади, держа её за бёдра. Двигался сильно, шлёпая яйцами по её упругой круглой попке. Она выгибалась, кричала в подушку, чтобы её не было слышно в коридоре. Потом я лёг на спину, а она снова села сверху, но спиной ко мне — обратная наездница. Я видел, как мой член входит и выходит из неё, как дрожат её ягодицы. Она кончала с долгим, дрожащим стоном, сжавшись вокруг меня так сильно, что я чуть не потерял сознание от удовольствия. Мы рухнули на кровать, тяжело дыша, и обняли друг друга.

После этого я попытался всё сделать правильно. Когда меня выписывали, я поймал её в коридоре, обнял и сказал:
— Давай встретимся завтра? Поужинаем вместе, в кино сходим…
Она улыбнулась, поцеловала меня в щёку, но ответила уклончиво:
— Посмотрим… я позвоню.
Я звонил, приглашал на свидания — в кафе, или просто погулять. Она каждый раз находила причину: то учёба, то «устала после смены». Отвечала мило, но всегда уходила от прямого «да». А потом… потом я узнал, что она просто уехала на север, в столицу. Мы так больше и не виделись.

© Bogatyr

Глава 3. Социальные связи и сети

— Да, методичка реально работает. Спасибо тебе.
— На здоровье. Рад что она и тебе тоже помогла.
— Ну я ей не так часто пользовался. Но, в целом, да, помогла. Я и не думал, что соблазнить соседку будет так просто.
— Какую соседку?
— Да на даче у нас. Наши мамы давно дружат. А я давно её хотел. Приехал как-то. Она тоже там была. Пригласил прогуляться, ну и предложил ей сразу секс без обязательств. Она согласилась. А я про себя думаю: «И всё? Вот так просто?»
— И как она тебе?
— Ох, ты воле, ты даже не представляешь как она сосёт! Мне так в жизни никто никогда не сосал.
— Ну, за методичку!

Приходя в себя после развода, я думал, чем себя занять помимо работы. Мне нужно было найти хобби. Видя мою любовь к истории, мама однажды спросила меня:
— Гонзик, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
— Историком. Невозмутимо ответил я.
— Но ты же понимаешь, что историк себя не прокормит?
— Понимаю…
— А что тебе ещё нравится?
— Компьютеры.
— Пойдёшь на компьютерщика учиться?
— Конечно пойду.
Вот так, с одобрения родителей, информационные технологии стали моей специальностью, а история осталась в качестве хобби. Я мог часами читать википедию, рассматривать исторические фотографии и гравюры, изучать исторические события и размышлять о том, к чему они в итоге привели. Иногда даже возникало стойкое ощущение, что я был участником некоторых исторических событий. Ещё будучи студентом, в антикварном магазине я увидел объявление о наборе в клуб исторической реконструкции. – Вот оно! Подумал я, уже воображая себя участником операции «Штиль» в составе Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Но реальность быстро опустила меня с небес на землю. Командир клуба тогда честно спросил, есть ли у меня источник постоянного дохода. Откуда деньги у бедного студента? Мне объяснили, что хобби очень затратное в финансовом плане – нужно будет всё покупать за свой счёт: униформу, снаряжение, макет оружия. Так я и оставил мысли стать реконструктором до тех пор, пока не появился этот самый источник.
Став членом Эверонского Исторического Клуба, я круто поменял свою жизнь: стал ездить на фестивали, участвовать в выставках, завёл новых друзей. Наши мероприятия постоянно снимали, а фотографии выкладывали в социальные сети. Особой популярностью у нас пользовалась русская сеть «ВКонтакте» из-за своего удобства. Там я увидел фотки с моим участием, которые выложила девушка по имени Яна. Я зашёл на её страницу, посмотрел её фотографии: красивая молодая девушка с кудрявыми волосами, белоснежной улыбкой и третьим размером груди. Написал ей, поблагодарил за фотографии. Мы начали с ней общаться в сети. Она рассказала, что была замужем два с половиной года, что училась на фармацевта и работает в аптеке, что увлекается фотографией. Я предложил ей встретиться и сходить на каток. Мы катались, общались, шутили, смеялись. С ней было невероятно легко – прямо как в детстве. После катка мы медленно шли по заснеженному парку. Морозный воздух щипал щёки, но между нами, уже разгоралось совсем другое тепло. Я внезапно остановился, притянул Яну к себе и поцеловал. Её пухлые губы оказались мягкими, чуть холодными от мороза. Она ответила сразу — сначала нежно, потом всё смелее, обнимая меня за шею. Мои руки заскользили по её талии, спустились ниже, крепко обхватили упругие ягодицы через куртку. Яна тихо вздохнула и улыбнулась. Тогда я толкнул её назад, и мы оба упали в глубокий пушистый снег. Смех смешался с жаркими поцелуями. Сначала я оказался сверху, прижимая её своим телом, целуя глубоко и мягко. Моя рука уже забралась под куртку и гладила её горячую кожу на пояснице. Потом Яна перекувырнулась вместе со мной и оказалась сверху. Её длинные кудрявые волосы рассыпались по моему лицу, пока она целовала меня, прижимаясь всем телом. Мы весело перекатывались по снегу, смеялись, целовались, трогали друг друга через одежду — это было невероятно романтично и беззаботно. Наконец я прижал её к себе и прошептал прямо в ушко, тяжело дыша:
— Я хочу тебя… Поехали ко мне?
Яна смущённо опустила глаза, щёки вспыхнули, но после короткой паузы она тихо кивнула:
— Да… поехали.
Едва дверь квартиры закрылась, наши языки снова впились друг в друга поцелуем. Одежда летела на пол. Когда Яна осталась полностью голой, я нежно положил её на диван, опустился перед ней на колени, раздвинул её ноги и начал нежно ласкать языком её влажную киску. Опыт и практика приносили свои плоды: мой язык кружил вокруг клитора, проникал глубже, посасывал нежные складки, пока Яна не начала тихо постанывать, запустив пальцы в мои волосы и слегка подталкивая мою голову ближе. Потом я поднялся, обнял её, и целуя перевернулся вместе с ней. Она оказалась сверху. Я взял её лицо в ладони, поцеловал глубоко и, положив руку ей на затылок, мягко, но настойчиво направил её голову вниз. Яна послушно опустилась ниже. Она запрокинула голову назад — её длинные кудрявые волосы плавной волной качнулись вслед за движением, — а потом наклонилась и взяла мой член в рот. Она сосала очень хорошо: глубоко, ритмично, иногда проводя языком по всей длине, иногда ускоряясь и глядя мне в глаза. Я не смог долго терпеть. Снова поднял её, поцеловал и, подхватив под ягодицы, усадил на свой стоячий ствол. Яна обхватила меня ногами, и я начал трахать её глубоко и страстно, вбиваясь в неё сильными толчками. Её мягкие большие груди колыхались прямо перед лицом и манили меня. Я схватил их обеими руками, сильно сжал и припал губами — лизал соски, посасывал их, слегка покусывал, пока Яна громко стонала. Потом я положил её на спину, закинул её стройные ноги себе на плечи и вошёл ещё глубже. В этой позе я трахал её размеренно, чувствуя, как её киска отвечает мне взаимностью и пульсирует в ответ. Яна извивалась, громко кричала, её большие сиськи подпрыгивали при каждом движении. Наконец я поставил её раком, взял за бёдра и вошёл сзади — глубоко настолько, насколько это возможно. Яна стонала всё громче, её тело дрожало. Когда оргазм накрыл её, она закричала, сильно сжалась вокруг члена, а ноги её подкосились. Она рухнула лицом в подушку, продолжая мелко дрожать. Ещё минут десять после этого она не могла нормально встать — ноги просто не слушались её, дрожали и подгибались. Я лёг рядом, нежно поглаживая её по спутанным кудрявым волосам, проводя пальцами по спине и плечам, целуя влажное от пота плечо. Яна повернулась лицом ко мне, улыбнулась усталой, довольной улыбкой и тихо прошептала:
— Господи… я до сих пор ног не чувствую…
Я только лишь улыбнулся и продолжал ласково перебирать её локоны, пока она постепенно приходила в себя в моих объятиях.

С Яной у нас тоже тогда не сложилось, потому что я снова сошёлся со своей бывшей женой. Это был только наш первый раз, и далеко не последний, но об этом позже.

© Bogatyr

Летом, после очередного расставания со своей бывшей женой, я снова поехал к родителям в Мортон. В интернете тогда кто-то шутил, что «Одноклассники» – это отличная возможность трахнуть свою бывшую одноклассницу. Но как известно: в каждой шутке есть доля шутки. С момента окончания школы прошло уже 8 лет, и я не горел желанием снова увидеться с девушками, с которыми провёл 10 лет в одном классе. Видели бы вы моих одноклассниц. Нет, они, безусловно, все красивые, умные и так далее, но именно своих школьных спутниц я хотел меньше всего. Сказывалась обида, которая была накоплена за всё время обучения. Девочки предпочитали мальчиков постарше, а на меня и на моих одноклассников даже не обращали внимания. Однако, когда я стал встречаться с Ольгой, которая была старше меня на 2 года, наша староста возмущалась: что это такое я себе позволяю? Причём она на полном серьёзе утверждала, что когда она встречается с парнем, который старше её, то всё нормально, а если парень встречается с девушкой старше его, то это неправильно.
Однако, школьные любови, так и не отпускали меня. С Ольгой я видеться не хотел – слишком сильную обиду я неё затаил, когда узнал, что она переспала с моим другом. Можете себе представить моё негодование? То есть со мной она строила из себя невинную девочку, предлагая мне довольствоваться только лишь её сиськами, а с другим мужчиной трахалась без проблем. С Аделкой я не хотел видеться по той же самой причине. А вот с Аленой мы встретились спустя 9 лет. Общение выдалось довольно холодным: она уже не испытывала ко мне никаких чувств. За эти 9 лет она успела окончить институт в Сен-Филиппе, выйти замуж, родить ребенка и развестись. Она мне ясно дала понять, что молодой инженер путей сообщения с однушкой в Сен-Пьере, будет не лучшим мужем для неё, и не лучшим отцом для её ребенка. Тогда я вспомнил про свою нереализованную фантазию на школьной парте. Полина тоже за это время успела выйти замуж, родить дочь и развестись. Я и раньше предпринимал попытки снова сблизится с ней. Летом 2007-го мы встретились на городской площади и мило пообщались. Летом 2008-го, я уже предпринял попытку её поцеловать, но она очень больно прикусила своими зубами мою губу. Этим летом, я написал ей в «Одноклассниках» и предложил встретиться. На встречу со мной пришла не худенькая девочка с маленькой грудью, а полная женщина средних лет, явно уставшая от неудачного первого брака и воспитания дочери. Полнота не сделала её некрасивой, даже наоборот – грудь увеличилась до весьма внушительных размеров, а полнота только придавала ей сексуальности. Мы гуляли по набережной вдоль океана, она жаловалась мне на свою судьбу, но при этом не унывала – ей нужно было вырастить дочку. Я понял, что веру в мужчин она явно не потеряла, и её встреча со мной служила явным тому доказательством. Общались мы легко и непринуждённо, как в старые добрые времена. От неё исходила какая-то душевная теплота. — Ну что же, пора действовать! Подумал я. В тот момент я даже не попытался поцеловать её, а с ходу, прямо сказал:
— Полина, я хочу тебя!
— Гонзик, ты чего? У меня и интима-то 3 года уже не было.
— Так тем более, надо навёрстывать упущенное.
Она рассмеялась, я взял её под ручку, и мы двинулись в сторону гостиницы, смущенно поглядывая друг на друга. Мы зашли по дороге в небольшой магазинчик. Я взял бутылку красного полусладкого малденского вина, пару пластиковых стаканчиков и плитку шоколада. Полина стояла рядом, чуть смущённо улыбаясь, и поправляла волосы. Продавщица посмотрела на нас с понимающей улыбкой, но ничего не сказала. Гостиница была совсем рядом — новая, чистая, с видом на океан. Я снял номер на сутки. Пока поднимались на третий этаж по лестнице, мы молчали, но воздух между нами уже потрескивал от напряжения. Её рука слегка дрожала в моей. Номер был простым: большая двуспальная кровать, небольшое кресло, телевизор и балкон с видом на бескрайнюю морскую гладь. Мы вошли, закрыли дверь на ключ. Полина сразу подошла к окну и посмотрела на океан.
— Красиво здесь… — тихо сказала она.
Я открыл бутылку, налил вино в два стаканчика. Мы чокнулись.
— За встречу! — сказал я.
Мы выпили по полстакана. Вино было терпким, чуть сладковатым. Я поставил стаканчик на тумбочку, подошёл к ней ближе. Она повернулась ко мне, глаза уже блестели. Я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал. Сначала осторожно, потом глубже. Её губы были мягкими, тёплыми, она ответила с какой-то отчаянной жадностью — будто и вправду три года никого не было. Руки сами заскользили по её телу. Я гладил её широкие бёдра, полные ягодицы, поднимался выше — к тяжёлой, налитой груди. Полина тихо застонала, когда я сжал её грудь через ткань платья. Она сама потянула вверх мою футболку, стянула её через голову. Я расстегнул молнию на её платье, оно соскользнуло вниз, и передо мной предстала она — в простом чёрном бюстгальтере и трусиках: полная, мягкая, очень женственная. Мы целовались стоя, тяжело дыша. Я расстегнул её лифчик, и огромная грудь вывалилась наружу — тяжёлая, с большими розовыми сосками, уже твёрдыми. Я наклонился и начал ласкать её, как тогда, замечая, что с тех пор она сильно увеличилась в размерах. Полина запустила пальцы мне в волосы и крепко прижала к своей груди.
— Ох… прям как тогда… — прошептала она.
Мы медленно двинулись к кровати. Я мягко толкнул её на спину. Она легла, раздвинув ноги. Я стянул с неё трусики. Киска оказалась густо заросшей тёмными волосами — настоящая, естественная, женственная. Я впервые в жизни видел такое. Это было неожиданно возбуждающе. Я опустился ниже, раздвинул полные бёдра шире и прижался губами к её волосатой щели. Волосы слегка щекотали губы и нос, но запах и вкус были очень женскими — чуть солоноватыми, возбуждающими. Я лизал её медленно, глубоко, раздвигая языком густые волосы, находя клитор и обводя его кругами. Полина стонала всё громче, её пухлые бёдра дрожали. Я работал языком быстрее, посасывая клитор, и через пару минут она резко выгнулась, схватила меня за голову и сильно кончила, громко охая и подрагивая всем телом. Когда она отдышалась, села и посмотрела на меня горящими глазами.
— Теперь я хочу сделать тебе приятно… — игриво сказала она.
Девушка уложила меня на спину, стянула с меня джинсы вместе с трусами. Мой член уже стоял колом. Полина обхватила его рукой, посмотрела снизу вверх и жадно взяла в рот. Она сосала как в последний раз в жизни — глубоко, жадно, с хлюпаньем, заглатывая почти до самого основания. Я еле сдерживался, чтобы не кончить сразу. Но я хотел её по-настоящему. Я перевернул её на спину, надел презерватив и вошёл в миссионерской позе. Она была очень мокрой и горячей. Я начал двигаться, но её пухлые, полные ноги сильно сжимали мою талию, почти не давая нормально двигать бёдрами. Было приятно, но неудобно.
— Давай по-другому, — прошептал я.
Я лёг на спину, она села сверху. В позе наездницы всё стало гораздо легче. Её тяжёлая грудь качалась перед моим лицом, я ловил соски губами. Полина скакала на мне активно, упираясь руками в мою грудь, её волосатая киска плотно обхватывала член. Она стонала всё громче. Потом я поставил её раком. Вот здесь было идеально. Её широкая попа, полные бёдра — всё открыто и доступно. Я крепко взял её за бока и начал трахать глубоко и страстно. Полина кричала от удовольствия, подставляясь под каждый толчок. Её большая грудь раскачивалась в такт, волосы на киске были мокрыми от соков. Она кончила второй раз — громко, протяжно, сжимая меня внутри. Я не выдержал и через несколько мощных толчков тоже кончил — глубоко в презерватив, чувствуя, как её киска пульсирует вокруг моего члена. Мы тяжело дышали, упали рядом. Я вышел из неё, снял презерватив и завязал узлом. Полина повернулась ко мне, улыбнулась усталой, довольной улыбкой. Я налил ещё вина.

Мы сидели голые на кровати, пили маленькими глотками и вспоминали школьные годы — как я провожал её домой, как она краснела, когда я её обнимал, как однажды в кабинете мы впервые поцеловались на учительской парте.
— А помнишь, как мы с тобой тогда в кабинете заперлись? — засмеялась она.
— Помню. Ты тогда так испугалась, что у нас ничего не получилось.
Мы смеялись, пили вино и понимали, что это только начало. За окном шумел океан, а в номере было тепло, пахло сексом и вином, и нам обоим было очень хорошо.
— Кстати, я всё хотел спросить: а почему у нас тогда с тобой так и не получилось? Что было не так? Не та обстановка?
— Да нет, всё было так. Просто мы тогда с подругой договорились, что не будем до 18 лет сексом заниматься.
В тот момент я подумал, что все девочки нашего города договорились со своими подругами не заниматься сексом до 18 лет. Другой причины, почему мне девочки отказывали – я не нашёл. С Полиной мы встречались потом ещё не раз. Она у меня была первая. Однажды она приехала ко мне в гости в Сен-Пьер и осталась на ночь. В ту ночь на ней был лёгкий, тонкий, розовый пеньюар. Нижнего белья под ним было, но и его я снимать не спешил. Меня сильно возбуждало это чувство лёгкой недосказанности. Мы лежали на кровати в полутёмной комнате. Полина прижалась ко мне спиной, её попка в тонкой ткани пеньюара упиралась мне прямо в твёрдый член. Я обнял её за талию, провёл ладонью ниже, под пеньюар, и начал медленно гладить её ягодицы. Она тихо застонала, и сама чуть развела ноги, давая мне больше доступа.
— У тебя был когда-нибудь анальный секс? — прошептал я ей на ухо, целуя шею.
Она повернула голову, посмотрела на меня своими большими глазами и кивнула, чуть покраснев:
— Нет, а у тебя?
— Тоже не было. Давай попробуем?
— Только аккуратно… ладно?
— Если будет больно – сразу вытащу.
— Хорошо...
Я улыбнулся, достал бутылочку прозрачной смазки, выдавил щедрую порцию себе на пальцы, потом ещё и на её попочку. Полина вздрогнула от холодка, но тут же расслабилась, когда я начал круговыми движениями разминать её тугую дырочку. Сначала один палец. Я вошёл очень осторожно, чувствуя, как её мышцы сжимают меня, словно не хотят пускать. Она выдохнула сквозь зубы, вцепившись пальцами в простыню.
— Расслабься… — шептал я, медленно двигая пальцем туда-сюда, добавляя ещё смазки прямо на ходу. Смазка текла по её промежности, делая всё скользким и мокрым. Второй палец вошёл чуть позже, и теперь я уже разрабатывал её по-настоящему, растягивая, крутя, надавливая на стенки. Полина начала тихо постанывать, уже не от напряжения, а от удовольствия — я чувствовал, как она сама стала чуть насаживаться на мои пальцы. Когда я добавил третий палец, она уже дрожала и тяжело дышала.
— Всё хорошо? — спросил я, вытирая руку и щедро смазывая свой стоящий колом член.
Презерватив на моём пенисе блестел от смазки. Я приставил пенис к её анусу, который был уже приоткрыт. Надавил медленно. Очень медленно. Сначала туго, почти невозможно. Головка едва протиснулась, и Полина громко ахнула, вцепившись в подушку.
— Потихонечку… — выдохнула она.
Я замер, давая ей привыкнуть, и только потом продолжил. Сантиметр за сантиметром, чувствуя, как её горячие, тонкие стенки обхватывают меня, словно тиски. Было невероятно туго. Я вошёл уже на половину, потом глубже… ещё глубже… и наконец полностью погрузился в неё, до самого основания. Мои яйца прижались к её мокрой киске.
— Оу… — простонала она, и в её голосе было и удивление, и восторг.
Я начал двигаться. Сначала очень медленно — только чуть вперёд-назад, чтобы она привыкла к полному ощущению. Потом амплитуда выросла. Я трахал её в попку всё увереннее, держа за бёдра, входя полностью каждый раз и выходя почти до головки, чтобы снова нырнуть на всю длину. Смазка хлюпала при каждом толчке, её ягодицы шлёпали о мой лобок. Полина уже не просто стонала — она громко охала и помогала мне, сама насаживаясь на член. Я не вынимал ни на секунду. Просто трахал её всё быстрее, чувствуя, как её стенки сжимают меня всё сильнее, как будто пытаются выдоить. Это было неописуемо — такое плотное, горячее, скользкое объятие. Я наклонился, прижался грудью к её спине, одной рукой залез под пеньюар и начал сжимать её сиськи, пока второй держал её за бедро. Оргазм накрыл её первой — она задрожала всем телом, сжимая мой член внутри себя так сильно, что я не выдержал. Я вошёл в неё до упора и начал извиваться длинными, мощными толчками, заполняя презерватив своей спермой. Не вынимал до самой последней капли, просто лежал на ней, тяжело дыша, пока мой член медленно пульсировал в её попке. Когда я наконец выскользнул, из её ануса вытекла густая смазка, стекая по её бедру. Полина повернулась ко мне, вся раскрасневшаяся, с блестящими глазами, и поцеловала меня долгим, влажным поцелуем.
— Ну как тебе? — неловко спросил я.
— Это было… необычно, — прошептала она.
— Тебе понравилось?
— Понравилось, но лучше по-старинке.
Я улыбнулся, обнимая её. Приятно осознавать, что ты лишил девушку девственности, хотя бы анальной.

© Bogatyr

Осенью со мной произошёл другой забавный случай. На работе отмечали какой-то праздник, поэтому до дома на трамвае я ехал уже довольно весёлый. Войдя в вагон, я сразу обратил внимание на красивую шатенку с пронзительным, почти гипнотическим взглядом. Она сидела, закинув ногу на ногу, в обтягивающих джинсах и куртке. Под курткой была простая белая майка, которая слегка обрисовывала её маленькую, аккуратную грудь. Я сел напротив и не смог отвести глаз от её каре — тёмные волосы идеально обрамляли лицо с высокими скулами и пухлыми губами. Мы познакомились. Её звали Ольга. Я начал рассказывать про свою работу, про хобби. Глядя на её прическу, на эти маленькие, но такие аппетитные сисечки, на её улыбку, которая то и дело появлялась на губах, я заводился всё сильнее. Про себя отметил, что мои рассказы про реконструкцию пробудили в ней живой интерес — она слушала внимательно, задавала вопросы, прислонялась всё ближе, и от этого её запах — лёгкий, свежий, с ноткой женского тела — сводил меня с ума. Мы вышли из вагона, и я предложил проводить её до дома. Было уже темно, холодно, осенний ветер пробирал до костей. Она согласилась. По дороге мы болтали, но я уже думал только об одном: как бы прижаться к ней, как бы почувствовать её тело. У подъезда я не выдержал — прижал её к стене, обнял и нежно, но настойчиво поцеловал в губы. Она ответила. Не сразу, но ответила — её язык скользнул мне в рот, и я почувствовал, как она слегка дрожит. Хороший знак. Но в этот момент мне очень сильно захотелось писать.
— Ольга, можно твоим туалетом воспользоваться? Я сейчас прямо здесь обоссусь, — выдохнул я, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как мочевой пузырь буквально разрывается.
Она посмотрела на меня с лёгким недоумением, но, увидев, как я дрожу всем телом и уже держусь рукой за пах, молча открыла дверь подъезда и вызвала лифт. В лифте я стоял, стиснув зубы, а она смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Как только дверь квартиры открылась, я пулей залетел в туалет, расстегнул ширинку и наконец-то выпустил мощную, долгую струю. Облегчение было диким, почти оргазмическим — я аж застонал от удовольствия, пока горячая моча с шумом била в унитаз. Закончив, я вымыл руки, привёл себя в порядок и вышел из «кабинета задумчивости».
Ольга стояла на кухне, уже в домашних тапочках.
— Спасибо тебе огромное! Ты меня очень сильно выручила — сказал я искренне.
— Пожалуйста, — улыбнулась она. Улыбка у неё была тёплая, но с какой-то властной ноткой.
— Может чайник поставишь, чаю попьём?
Она кивнула, поставила чайник и сделала нам крепкий чёрный чай. За чашкой она рассказала, что разводится с мужем, но при этом очень хочет от него ребёнка. У мужа были серьёзные проблемы со здоровьем, поэтому на завтра ей назначили ЭКО. Мысли спутались в моей голове: она замужем, разводится, завтра ЭКО, со мной целуется, пустила в квартиру… Что это вообще всё значит? Но желание заняться с ней сексом перевешивало всё. Я поцеловал её снова, обнял, поцеловал в шею, вдохнул запах кожи, начал стягивать с неё майку.
— Что ты делаешь? — строго спросила она, но голос уже слегка дрожал.
— Я хочу тебя… — прошептал я, целуя её ключицу.
— У меня завтра ЭКО. Врач строго-настрого запретил заниматься сексом.
— Куни хотя бы я могу тебе сделать?
Увидев её одобрительную, чуть хищную улыбку, я понял, что разрешение получено. Посадил её на кухонный стол, быстро стянул майку и джинсы. Расстегнул белый кружевной лифчик — и вот они, её сисечки: маленькие, упругие, с тёмно-розовыми сосками. Я обхватил их ладонями, пососал каждый сосок по очереди. Ольга тихонечко застонала. Пальцами отодвинул уже мокрые трусики в сторону, полностью оголяя её писечку. Гладко выбритая, с набухшими малыми губками, блестящая от соков. Я опустился на колени, раздвинул её бёдра шире и приник губами. Языком провёл по всей длине щели — от клитора до входа во влагалище. Нежно посасывал клитор, кружил вокруг него языком, потом резко ускорялся, вгоняя язык внутрь, имитируя фрикции. Она реагировала странно — морщилась, будто что-то не так, и я на секунду остановился.
— Быстрее! — скомандовала она приказным тоном, схватила меня за волосы и с силой прижала мою голову к своему лобку, практически задушив меня своей мокрой киской.
«Понял, не дурак», — подумал я и включил максимальную скорость. Мой язык работал как отбойный молоток: быстро-быстро по клитору, потом глубоко внутрь, потом снова по клитору, одновременно два пальца вошли в её горячую, тесную дырочку и начали трахать её в бешеном темпе. Она текла так сильно, что смесь моей слюны и её соков капала мне на подбородок и на пол. Ольга стонала всё громче, бёдра дрожали, пальцы в моих волосах сжимались всё сильнее. Наконец она резко выгнулась, зажала мою голову бёдрами и кончила — сильно, с протяжным стоном. Её киска пульсировала вокруг моих пальцев, выталкивая ещё больше влаги. Я не дал ей даже секунды на передышку. Встал, одним резким движением расстегнул ширинку, достал свой уже каменный, пульсирующий член, и резко, по самые яйца, вогнал его в её содрогающуюся вагину. Она не успела понять что происходит, получая кайф от внезапного проникновения. После нескольких мощных фрикций до неё наконец-то дошло, что её всё-таки трахают.
— Презервативы есть? — спросила она тем же строгим, командным тоном.
— Есть! — ответил я, как послушный солдат.
Она посмотрела на меня таким пронзительным взглядом, что я сразу всё понял и, не вынимая члена, дотянулся до кармана куртки, достал презерватив, зубами разорвал упаковку и быстро натянул его на мокрый ствол. Дальше я трахал её уже в резинке, в той же позе: она сидела голая на столе, а я стоял перед ней голый во весь рост и чётко выполнял поставленную задачу. Одной рукой она опиралась на стол, а другой схватила меня за талию и крепко прижала к себе:
— Быстрее! — снова скомандовала она.
— Слушаюсь! — улыбнулся я и газанул по полной. Мои яйца громко шлёпали по её мокрой попе, презерватив уже был весь в её обильных соках. Я мял её маленькие сиськи, иногда наклонялся и целовал её в губы.
— Вот так! Хорошо! Трахай! Да! — продолжала она руководить процессом.
Я ускорялся, чувствуя, как приближается оргазм. Она тоже была на грани — киска сжималась вокруг моего члена ритмичными спазмами. Кончили мы одновременно, тяжело дыша, мокрые от пота. Её сок стекал по моим яйцам на стол. Мне очень понравился этот необычный, властный опыт.

Позже я написал ей во «ВКонтакте», что хочу повторить. Она поблагодарила за тот вечер и сообщила радостную новость, что ЭКО прошло успешно и она беременна. С тех пор мы, конечно, больше не виделись, но я до сих пор с улыбкой вспоминаю, как весьма специфическим образом поспособствовал появлению на свет нового человека — несмотря на строгие запреты врача.

© Bogatyr

Этой же осенью я снова сошёлся со своей бывшей женой, а летом мы расстались уже окончательно. В это время я обратил внимание на свою коллегу – Натали. Мы были знакомы с ней ещё с института – её сестра училась с той девушкой, что кинула меня в больнице. Собрались мы однажды большой компанией отметить День Победы – там и познакомились. К тому времени, как я уже 2 года работал в проектной организации при министерстве транспорта, Натали окончила институт и пришла к нам на работу. Совсем ещё юная девочка: маленького роста, миниатюрная, курносая. Я воспринимал её скорее, как маленького ребенка, хотя ей было тогда уже 22 года. Поначалу мы просто обедали вместе, потом стали ещё и прогуливаться вместе после обеда. Мы просто ходили туда-сюда вокруг здания нашей организации и болтали обо всём на свете. Естественно, я начал замечать, что стал интересовать её как мужчина – первый поцелуй был лишь вопросом времени. На улице было пасмурно – тучи полностью закрывали небо и солнца не было видно, крапинки дождя медленно падали сверху. Дождь начал усиливаться, и мы решили укрыться под деревом в небольшом лесочке. Я оглянулся по сторонам – людей вокруг не было. Слегка приобняв её за плечи, я нежно поцеловал её в губы. В этот момент я понял, что это был первый поцелуй с языком в её жизни – она просто не знала что нужно было делать. Потом она немного освоилась и начала робко дотрагиваться своим языком до моего языка. Правой рукой я массировал через одежду её маленькие сисечки, а левой устремился под брюки. Она начала неловко извиваться, давая мне понять, что что-то не так, но и не сопротивлялась, боясь мне сказать об этом прямо.
— Можно я сниму с тебя трусики? – Нежным голосом, спросил я, дабы не обидеть её.
— А ты не сделаешь мне больно? – Робко спросила она в ответ.
— Не бойся, я просто язычком поласкаю твою писечку.
Она кивнула в ответ, а я опустился на корточки и спустил вниз её брюки вместе с трусиками. Моему взору предстала волосатая киска. Я, конечно, догадывался, что она ещё девственница, но сегодня убеждался в этом всё чаще и чаще. Мой язык скользнул по её юной писечке. Она слегка присела, спиной прислонилась к дереву и начала стонать. Её тело всё дрожало от новых ощущений. Она тихо кончила, боясь издать лишние звуки. Я встал, нежно обнял её, снова поцеловал, решив, что на сегодня достаточно. Натали призналась в том, что она девственница, и спросила: смущает ли меня это? Меня, скорее, смущало больше то, что её первый поцелуй и первый куни произошли одновременно. А её смущало только то, что она свой кайф получила, а я нет. Но мы это быстро исправили. Теперь мы каждый день стали ходить в этот лесок: я даже купил клеёнку, чтобы нам было удобно лежать на земле и не запачкаться. Первый раз, когда она мне делала минет, я кончил ей в рот, а она всё проглотила. «Наверное решила перед практикой немного ознакомиться с теорией» – подумал я. Помимо оральных ласк, мы много стали разговаривать о сексе. Я порекомендовал ей всё-таки побрить лобок.
— Тебе что, не нравится мой образ? – Возмутилась она.
— Нравится, но без волос будет гораздо приятнее. – Настаивал я.
И вот в один прекрасный день она всё-таки решилась:
— Ян, я хочу с тобой заняться сексом.
— Ты точно в этом уверена?
— Да.
— Давай тогда послезавтра, после работы.
У меня было 2 дня на подготовку. Я понимал, насколько важен первый раз для девочки, особенно если девочка сохранила свою невинность на третьем десятке. Женщины рассказывали мне про свой первый раз. В основном, в первый раз, мало кому понравилось: было больно и грубо. Но я же был хороший и воспитанный мальчик: с дурными компаниями не связывался, алкоголь не употреблял. Максимум с пацанами мог пива выпить. И так было обидно, что девушки отказывали мне до 18 лет, а сами же потом трахались по-пьяни и жалели об этом. Я не мог поступить так же. Я хотел, чтобы Натали запомнила свой первый раз и никогда не сожалела об этом. Я купил лепестки роз, бутылку шампанского, виноград и свечи. В тот самый день, приехав домой я наполнил ванную, раскидал красные лепестки, зажег свечи, и стал её ждать. Она приехала вечером, в красном платье: улыбалась и смущалась одновременно. Натали сняла плащ, и я сопроводил её в ванную комнату. Она удивилась: ей явно нравилось происходящее. Мы начали целоваться, бросая одежду на пол, и залезли в ванную. Я разлил игристое вино по бокалам:
— За тебя! – Произнёс я первый тост.
Мы целовались, одновременно лаская друг друга: я мылил её маленькое тело, особенно тщательно — грудь и между ножек. Она робко водила намыленной ладошкой по моему твёрдому, пульсирующему члену. Потом мы пошли на кровать. Я постелил красное полотенце под её попочку, и начал нежно делать куннилингус по её гладковыбритой вагине. Я старался максимально расслабить её, насколько это было возможно. Мои нежные ласки и алкоголь сделали своё дело: она лежала на кровати совершенно расслабленной и уже не смущалась. Я надел презерватив и начал медленно входить в неё, стараясь при этом не делать резких движений. Сначала просто прикоснулся головкой, и обвёл вокруг половых губ, чтобы она привыкла. С каждым разом я проникал всё глубже: сначала входил на небольшую глубину, потом тут же выходил, потом проникал ещё глубже, каждый раз полностью вынимая член, до тех пор, пока не вошёл в неё полностью. Расчёт был прост: я хотел, чтобы её киска постепенно привыкла к моему толстому стволу, растягиваясь всё шире от каждого проникновения. И это сработало: ей было совсем не больно, и даже крови почти не было, лишь несколько капель упали на полотенце. Аппетит приходит во время еды. Сначала я трахал её сверху, потом перевернул её на четвереньки. Её маленькая попка поднялась вверх, спинка прогнулась. Я вошёл сзади, держа её за бёдра, и стал трахать уже увереннее, но всё ещё нежно. Её стоны стали громче, киска сильно пульсировала вокруг моего члена.
— Ещё! – Требовала она и стонала одновременно.
Она кончила первой — сильно, с длинным дрожащим стоном, сжимаясь так, что я едва не кончил вместе с ней. Натали упала на кровать, тяжело дыша. Я лёг рядом, обнял её дрожащее тело, и поцеловал. Она повернулась ко мне, улыбнулась смущённо, прижалась всем телом и тихо сказала:
— Я хочу ещё…
Мы переместились на диван. Она села сверху и её было уже не остановить. Натали лихо скакала на моём члене, извиваясь и требуя:
— Ещё!
Её маленькие ладошки лежали на моих плечах, а узкая киска жадно обхватывала мой толстый член, скользя вверх-вниз. Каждый раз, когда она опускалась до самого основания, её гладковыбритые половые губы плотно прижимались к моему лобку, а клитор тёрся о лобок.
— Ещё… – выдыхала она сквозь стоны.
Я положил руки ей на бёдра, помогая задавать темп, и начал слегка приподнимать её и опускать всё сильнее. Каждый толчок снизу заставлял её маленькие сисечки подпрыгивать. Соски стояли твёрдыми розовыми бугорками, и я не удержался — потянулся губами и захватил один из них. Натали громко ахнула, её киска резко сжалась вокруг меня, и она задрожала всем телом.
— Ох… Да… Так хорошо… — прошептала она, запрокидывая голову.
Я чувствовал, как её соки обильно текут по моему члену. Она стала двигаться быстрее, почти яростно, её попка шлёпала по моим бёдрам при каждом опускании. Внутри неё было горячо, мокро и невероятно тесно — даже после первого раза её уже не девственная киска всё ещё туго обхватывала меня, словно не хотела отпускать.
— Я… я сейчас снова… — простонала она, вцепившись в мои волосы.
Её киска начала ритмично пульсировать, сильно сжимая меня изнутри. Я не стал сдерживаться. С последним глубоким толчком я полностью вошёл в неё и кончил — мощными, горячими струями. Натали выгнулась дугой, её тело обуревала крупная дрожь. Она издала длинный, дрожащий стон, который перешёл в тихий всхлип удовольствия. Её тело обмякло, голова упала мне на плечо. Я нежно обнял её так, что она просто утонула в моих объятиях. Мы замерли, тяжело дыша. Я осторожно вышел из неё и снял презерватив. Натали лежала с закрытыми глазами, на её лице блуждала блаженная улыбка. Её маленькая грудь быстро поднималась и опускалась, соски всё ещё были твёрдыми, а между ног блестела обильная влага.

— Как ты себя чувствуешь? Не больно?
— Нет, всё хорошо... — прошептала она.
— Останешься на ночь?
— Нет, я пойду, обещала маме помочь.
«Как же это мило» – подумал я. Теперь по вечерам я обучал её всему: мы пробовали различные позы и даже анальный секс. Смущала меня только одна вещь: она просто без ума была в меня влюблена. Натали с диким обожанием восхищалась каждым моим действием без всякой критики. Не скрою, такое отношению льстило мне: я видел, насколько фанатично она восторгается мною. Но я понимал, что мне нужна не фанатка, а равноправный партнёр. В чём я ей честно и признался. Постепенно и наше общение в социальных сетях сошло на нет: она вышла замуж. Я благодарен ей за то, что она открылась мне и показала, как выглядит настоящая любовь, хоть и слишком уж фанатичная. Я сделал всё правильно. Думаю, что женщины, которые мне рассказывали про свой первый раз, хотели бы, чтобы он прошёл именно так.

© Bogatyr

Во «ВКонтакте» мне написала одна девушка. Знаки препинания отсутствовали, зато присутствовали грамматические ошибки в большом количестве. Она спрашивала: можно ли поучаствовать в реконструкции. Зашёл на её страницу, оценил, вроде ничего такая, симпатичная: глаза большущие, сиськи тоже не маленькие. Стали переписываться: разговоры становились всё откровеннее, а на присылаемых фотографиях становилось всё меньше одежды. Она рассказала, что живет с парнем, который её избивает. Я поддерживал её нашим общением. Дообщались мы до того, что она согласилась приехать ко мне трахаться.
Я взял отгул на работе, у неё был выходной. Она приехала с пакетом. Я проводил её в ванную. В этот раз лепестков роз и свечей не было: ограничился бутылкой красного вина и виноградом. Мы лежали голые в ванной, общались, выпивали, мыли друг друга. Я смотрел на её большие сиськи необычной выпуклой формы и не мог отвести взгляд. Мой член встал колом. Я не стал больше ждать – начал целовать её, ласкать грудь языком, а киску рукой. Надел презерватив, намылил его мыльной пеной. Она начала медленно двигаться, потом всё быстрее, тяжело дыша и тряся своими большими сиськами у меня перед носом. Я схватил её за бёдра и стал резко насаживать на себя. Вода плескалась, её стоны становились громче. Через несколько минут она резко задрожала, сильно сжала меня внутри и кончила.

Потом мы перебрались в спальню. Она сказала: «иди, я сейчас приду». Я лёг на кровать голый, член всё ещё стоял. Заходит она — в чёрном кружевном корсете, который туго стягивал талию и подчёркивал огромную грудь, и в чёрных колготках в крупную сеточку. Выглядела она как дешёвая, но очень возбуждающая шлюшка. Меня это завело ещё сильнее.
— Иди сюда, — сказал я.
Она подошла. Я посадил её сверху, начал целовать, стянул корсет, освободив сиськи, и снова впился в них ртом. Соски были твёрдые, как камешки. Потом перевернул её на спину, стянул колготки вместе с трусиками, раздвинул ноги и сделал глубокий куни. Когда она уже начала дёргаться, я надел новый презерватив и вошёл сверху. Трахал нежно, ласково, но при этом интенсивно, чувствуя, как её тугая киска обхватывает член. Потом перевернул раком. Вид её круглой попы был просто великолепным. Я вцепился ей в бёдра и двигался так, что кровать ходила ходуном. Она кричала в подушку, пока не кончила второй раз. Я тоже не выдержал и кончил. Мы немного отдышались, выпили ещё вина. Потом она сползла вниз и взяла мой член в рот. Сделала отличный минет — с языком по головке и лёгким посасыванием яиц, как я люблю. Член быстро встал снова. Так мы продолжали несколько подходов: трахались, отдыхали, пили вино, снова начинали.
Позже она мне снова написала во «ВКонтакте». Поблагодарила за секс, сказала, что рассталась с тем уродом. Написала, что впервые за долгое время почувствовала, как мужчина может быть одновременно нежным, ласковым и при этом оттрахать как следует. Сказала, что благодаря мне, она снова почувствовала себя женщиной. Пожелала мне счастья. Я был рад, что так получилось. Помог девчонке уйти от мудака, который её избивал. И нисколько не обиделся, что она, по сути, просто использовала меня для того, чтобы почувствовать себя живой. Потому что сам не один раз делал точно так же — когда мне нужно было снова почувствовать себя мужчиной.

© Bogatyr

На реконструкции мне приглянулась одна девушка: стройная, с длинными тёмно-рыжими волосами, и весьма внушительным третьим размером груди. Ухаживал я за ней красиво: в автобусе и на протяжении всего фестиваля пел ей песни под гитару, дарил полевые цветы. Но на её лице я мог видеть лишь ухмылку. Когда вернулись обратно в Сен-Пьер, я начал встречать её после тренировок у бассейна. Мы гуляли по набережной, болтали «ВКонтакте» постоянно. Я пригласил её в городской парк на аттракционы. Она недавно влилась в реконструкцию, ей всё было интересно. Я с удовольствием рассказывал ей про униформу, оружие, исторические события, а также обмолвился, что у меня дома на компе есть много полезного материала. Пригласил к себе. Она согласилась без особых раздумий. Пришли. Я заварил ей хороший чёрный чай. Скинул ей на флешку всё, что обещал. Она сидела на диване, закинув ногу на ногу, в юбке с цветочками и простой белой футболке, под которой очень отчётливо проступали контуры лифчика. Я подсел ближе, обнял за плечи и поцеловал. Она ответила сразу. Я начал обнимать сильнее, рука скользнула под футболку. Она отстранилась на секунду и посмотрела мне прямо в глаза:
— Либо ты меня трахаешь сейчас, и мы после этого расходимся. Либо ты прямо сейчас прекращаешь ко мне приставать, но мы продолжаем нормально общаться.
Я чуть не поперхнулся. Такой прямолинейности я не ожидал. Улыбнулся и спросил:
— А если я трахну тебя так, что тебе понравится и ты сама захочешь повторить и продолжить общение?
Она прищурилась и усмехнулась уголком губ:
— Я подумаю.
Мы продолжили целоваться. Одежда полетела на пол быстро и без церемоний. Мы переместились на кровать. Когда я попытался опуститься ниже и раздвинуть ей ноги для куни, она резко упёрлась ладонями мне в голову:
— Не надо. Трахай сразу.
Я достал презерватив. Она увидела и скривилась:
— Трахай меня без презерватива. И только раком. Если не согласен — вообще не будем.
Я охренел от такой наглости. В голове моментально щёлкнуло: «Ладно. Буду драть тебя как сидорову козу!». Она встала на четвереньки, выгнула спину, подставив круглую упругую попку. Я погладил член, довёл его до полной боевой готовности и вошёл в неё сзади почти на сухую. Она тихо охнула. «Сама напросилась», — подумал я и начал работать по полной. Сначала просто трахал со всей силы: заходил на всю длину, по самые яйца, и почти полностью выходил, оставляя только кончик головки внутри. Каждый раз шлёпал её по заднице. Кожа быстро покраснела. Потом наклонился, схватил её за сиськи и начал мять их, сжимая соски пальцами. Она уже дышала часто и прерывисто. Потом я левой рукой крепко взял её за мягкую попу, а правой вцепился в длинные рыжие волосы и потянул на себя, заставляя прогнуться сильнее. Я почувствовал, как её киска начала сильно пульсировать — она была на грани. Тогда я ещё сильнее дёрнул за волосы и одновременно ускорил фрикции, двигаясь ещё быстрее и глубже. Она кончила, стараясь делать это максимально тихо — только сдавленный хрип и дрожь по всему телу выдавали её настоящее состояние. Я слышал, как она еле сдерживает себя, чтобы не заорать во весь голос от кайфа. А я продолжал драть её ещё сильнее, ещё жёстче. Наконец, когда понял, что сам уже на пределе, резко вытащил член и кончил ей на попу. Густая сперма выстрелила длинными струями, растеклась по ягодицам, потекла по анусу и дальше, по мокрой вагине. Красивое зрелище.

Мы отдышались пару минут, и она вдруг сказала совершенно спокойным голосом:
— У моего бывшего член длиннее. И вообще он лучше трахается.
Я даже не сразу нашёлся, что ответить. Она оделась, взяла флешку и ушла. С тех пор мы ещё много раз виделись на реконструкциях, улыбались друг другу, общались, но больше никогда не трахались.

© Bogatyr

Мне во «ВКонтакте» написал Виктор. После расставания с подругой он вступил в группу велопрогулок и теперь катался с незнакомыми людьми по всему Эверону. В тот раз они собирались большой компанией рвануть к замку Инзельбурк. Предложение меня зацепило — я согласился не раздумывая. В итоге нас поехало всего трое: Виктор, я и незнакомая мне девушка.
— Катержина, это Ян. Ян, это Катержина.
— Очень приятно, — сказал я, протянул руку, но вместо обычного рукопожатия мягко потянул её ладонь к себе, наклонился и поцеловал тыльную сторону кисти. Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло лёгкое смущение. Сначала я особо не засматривался на неё. Отметил только, как обтягивающая синяя майка и чёрные лосины плотно облепляют её тело, подчёркивая высокую грудь, узкую талию и крепкие, накачанные велосипедными поездками бёдра. Всё это выглядело весьма аппетитно. Мы доехали до замка, побродили по древним стенам, а потом спустились на пляж. Жара стояла такая, что воздух дрожал. Решили искупаться. Катержина остановилась у кромки воды, подняла руки и распустила волосы. И вот тут меня накрыло. Длинные, густые, объёмные, ярко-рыжие локоны тяжёлой волной упали на плечи, обрамляя лицо и спускаясь почти до поясницы. Солнце играло в них, словно в расплавленной меди. Я не удержался и сказал:
— Боже, у тебя волосы просто шикарные… и не только волосы.
Она засмеялась, но меня уже понесло: я начал отвешивать пошлые шуточки, переводить любой разговор на секс, смотреть на неё так, что она то краснела, то прятала глаза. К вечеру я уже списался с ней во «ВКонтакте». Долго рассказывал про своё хобби, а потом она вдруг спросила:
— А пулемёт у тебя есть?
— Есть, — ответил я.
— Покажешь?
— Приходи в гости — покажу.
Договорились на завтрашний вечер.
Пулемёт, конечно, в клубе у нас был, но на дом его мне бы никто не дал. Дома у меня был только макет винтовки Мосина. Когда она пришла, я показал ей оружие, рассказал, как оно устроено, и объяснил как с ним обращаться.
— А где же пулемёт? — спросила она с лукавой улыбкой.
— А пулемёт — вот здесь, — ответил я и показал на свои штаны.
Она явно обиделась. Лицо стало серьёзным, она молча начала собираться. Я поймал её в прихожей.
— Что, вот так и уйдёшь? Даже не посмотришь?
— Ну… показывай, — тихо сказала она, всё ещё с обидой в голосе.
Мы вернулись в комнату. Я обнял её сзади, прижался и поцеловал в шею. Она сначала напряглась, а потом сама потянулась рукой вниз и нащупала мой твёрдый член. Ствол уже накалялся. Мы разделись быстро. Её тело было ещё красивее, чем я представлял: гладкая кожа, упругая грудь с огромными ареолами и такими же огромными сосками, которые сразу затвердели от моих ласк, и аккуратная, гладко выбритая киска, уже мокрая от возбуждения. Я повалил её на кровать. Катержина была горячей. Я сразу начал работать своим главным калибром. Она зубами вцепилась в моё плечо и начала слегка покусывать его. Трахались мы сладко: темп нарастал, её рыжие волосы разметались по подушке, а стоны становились всё громче. Наконец она кончила, а мой залп последовал за ней. Потом мы перебрались на диван. Она сама начала меня ласкать — целовала спину, шею, плечи так нежно и умело, что у меня мурашки побежали по коже. Потом села рядом, обхватила мой член правой рукой и начала медленно, но уверенно дрочить, глядя мне в глаза. Я уже тяжело дышал. Видя, как я завожусь, она наклонилась и взяла его в рот. Минет был божественный — глубокий и влажный. Языком она просто творила чудеса: то заглатывала почти до самого основания, то ласкала только головку, одновременно массируя яйца. Я едва сдерживался. В конце концов я не выдержал, и трахнул её прямо на диване.

Хорошая девушка. Нежная, страстная, с огоньком. Но нам не суждено было быть вместе. Уже через несколько дней я уехал работать в Сен-Филипп. Мы ещё какое-то время переписывались, решили остаться друзьями. Я помнил свой прошлый опыт любви на расстоянии и не стал усугублять ситуацию. Я понимал, что она хочет большего, но не знал, как красиво расстаться, поэтому просто перестал отвечать. Вот такой вот хреновый друг из меня получился…

© Bogatyr

Глава 4. Секс в большом городе

— Ну ты, пахарь-трахарь.
— Так уж получилось.
— Не прибедняйся, у меня и половины из этого списка не наберётся.
— Зато у тебя был секс с негритянкой.
— Да. Запах, конечно, специфический.
— Как в том анекдоте?
— Рассказывай.
— Попали к дикарям француз, немец и русский. Вождь говорит им: — Для вас будет задание. Каждый выберет себе по женщине, с которой он будет заниматься любовью. У кого баба вспотеет последней, тот проиграл, и мы его съедим. А теперь выбирайте. Француз выбрал себе бабу с большими сиськами. Немец выбрал ту, которая пожирнее. А русский с перепугу напился... А потом выбрал ту, которая скромно стояла в уголке. Ну и началось состязание. Баба француза вспотела через 5 минут. Баба немца – через 15. Русский трахает свою полчаса, час, два... а толку никакого... Тут француз с немцем уже кричат: — Эй, вождь, в чем дело? Пора русского есть. Тут раздается голос русского: — Наконец-то! Она вспотела!!! Все племя радостно закричало... И съели немца! Русский на следующее утро протрезвел и приходит к вождю: — А почему немца? Ведь он раньше меня управился. Вождь такой: — Да понимаешь, с французом всё было изначально понятно – он молодец. С немцем, в принципе, тоже. Но когда у тебя резиновая баба плавиться начала, тут всё племя охренело!
— Ну не, у меня всё-таки настоящая была.
— И как тебе?
— Кроме запаха, всё то же самое.
— У тебя же ещё и японка была.
— Да, Юми, как она сладко стонала. Наши не так стонут конечно.
— Ну вот, так что не жалуйся мне тут на свой сексуальный опыт. У меня всего одна иностранка была, и та – русская.
— Не резиновая, надеюсь?
— Нет.
— Ну тогда за дружбу народов!

Мне предложили работу в логистическом департаменте министерства транспорта. В последнем месяце уходящего лета я переехал в Сен-Филипп. Мне предоставили служебную квартиру с видом на железнодорожную станцию. В кабинете нас было пятеро мужиков и одна женщина — за тридцать, но младше сорока. Эдакая милфа с пухлыми губами. По пятницам после работы мы традиционно выбирались в бар. Это была неофициальная столичная традиция — отмечать конец недели.
Как-то осенью мы с коллегами сидели в баре. Милфа сидела напротив меня. Сначала всё было как обычно: выпивали, шутили, общались. Потом коллеги постепенно разбежались, и мы с Геленой остались вдвоём. Я заказал нам ещё по бокалу пива и пересел к ней. Она рассказала, что дочка сегодня осталась у бабушки, и весь вечер она проведёт в полном одиночестве с бокалом вина и швейной машинкой. Взгляд у неё уже был окосевший и явно намекал на что-то интимное. Меня долго уговаривать не пришлось. Я не смог устоять перед этими пухлыми губками. Мой язык сплетался с её языком, а зубы слегка покусывали её нижнюю губёшку. Я предложил скрасить её одиночество и поехать ко мне. В трамвае мы тоже оказались одни, и сама обстановка велела нам целоваться всю дорогу. Надо ли говорить, что, как только мы переступили порог квартиры, мы снова начали целоваться? Одежда летела на пол. Сначала я взял её раком на кровати. После того как она кончила, мы пошли на кухню попить воды. Там начался второй акт: я развернул её лицом к окну, она упёрлась руками в подоконник, а я вошёл сзади, держа её за талию. Мимо проезжали поезда, а Гелча «приветствовала» машинистов и пассажиров своими большими, упругими, прыгающими сиськами. Поначалу она держалась на вытянутых руках, но стоны становились всё громче, спина опускалась всё ниже, пока она не упёрлась уже локтями в подоконник.

Она кончила ещё раз. Я сделал несколько сильных толчков, вытащил член, развернул её к себе, слегка надавил на плечи, давая понять, что хочу, чтобы она встала на колени. Снял презерватив, засунул пенис ей в рот и кончил. Она облизала мой член, закрыла рот и начала подниматься.
— Что такое? — спросил я.
Она промычала что-то в ответ, показала пальцем на губы и убежала в ванную. «Горькая на вкус в этот раз», — подумал я. А может, ей просто так не нравится.
Мы стали любовниками: трахались в основном у меня дома, иногда — в подсобке на работе. Потом состоялся серьёзный разговор. Она хотела перейти на следующий уровень отношений, а я — нет, и честно ей сказал об этом. Конечно, она обиделась, но нам ещё нужно было работать вместе, поэтому вскоре наши отношения снова стали сугубо рабочими.

© Bogatyr

Неожиданно для себя я снова начал переписываться с Яной — той самой девушкой-фотографом, которая снимала наши реконструкции. Её сообщения всегда были лёгкими, как щелчок затвора её камеры, и в этот раз она написала, что хочет приехать в Сен-Филипп и просто погулять. Я предложил остановиться у меня, но она отказалась. Зато согласилась на прогулку. Мы встретились у фонтана на центральной площади, где в воздухе пахло мокрым камнем и осенними листьями. Она была в своей привычной светлой куртке, волосы слегка растрёпаны ветром, а в глазах — та самая искра, от которой у меня всегда замирало внутри. Мы бродили по городу, вспоминали, как нам было хорошо раньше. Слова сами переплетались, и к вечеру мы уже поднимались ко мне на лифте. Дверь захлопнулась, и всё изменилось. В этот раз всё было по-другому — не просто страсть, а какая-то глубокая, тёплая волна, которая накрыла нас с головой. Я целовал её медленно, чувствуя, как её губы дрожат под моими, как кожа теплеет под ладонями. Она стянула с меня рубашку, провела ногтями по груди, и я услышал её стон — такой тихий и сладкий. Мы не торопились. Я раздевал её медленно, целуя каждую частичку её бархатистой кожи: ключицы, ложбинку между грудей, живот, который слегка вздрагивал от моего дыхания. Когда я медленно вошёл в неё, она обхватила меня ногами. Мы двигались в едином ритме, как будто знали друг друга уже тысячу лет. Ночь тянулась бесконечно долго — то нежно и томно, то вдруг яростно, когда она садилась сверху и её волосы падали мне на лицо, а груди колыхались в такт нашим толчкам. Я чувствовал, как сам растворялся в её тепле. Мы засыпали ненадолго, а потом снова тянулись друг к другу — мокрые от пота, счастливые, словно весь мир сузился до этой комнаты и наших тел. Утром она ушла тихо, оставив на столе салфетку с аккуратным почерком:
«Дорогой Ян. Спасибо тебе за эту ночь нежности. Однако, надо идти вперёд, думать о своей жизни... Скоро ты встретишь женщину, полюбишь, она родит тебе двоих детей, о которых ты сказал))) а у меня своя дорога (я поняла, что ты хотел мне донести). Я боюсь к тебе привязаться, влюбиться по уши, потом больно будет... У нас с тобой всё равно бы ничего не получилось. Сексуальные отношения, да, круто с тобой. Но я тебя старше, мне надо идти дальше, строить свою жизнь, рожать ребёнка. А ты молодой, у тебя впереди много времени и женщин))) Я буду скучать по твоим щёчкам. Ты правда классный! Пусть у тебя все сложится в жизни, я искренне желаю тебе добра. Ты подарил мне кусочек счастья.»

© Bogatyr

Зимой, когда я ехал на электричке к родителям на Новый год, напротив села она — рыжая, с веснушками на щеках и глазами цвета тёплого мёда. Элишке было тридцать, и она оказалась лёгкой в общении. Мы болтали до самого Мортона, и на каждую мою историю у неё находилась своя: «А вот у нас, в Ле Муле…» Она говорила это с такой наивной гордостью, чуть наклоняя голову, что я не мог не улыбаться. Простоватая, чуть наивная — именно это и зацепило. Когда я выходил на своей станции, мы поцеловались на прощание, её губы были холодными от мороза и сладкими от чая, который она пила из термоса. Мы переписывались во «ВКонтакте». В столице она жила у тётушки. Я вернулся на несколько дней раньше неё, а когда она приехала, пошёл встречать на станцию. Едва увидев меня, она бросилась в объятия — крепко, отчаянно, прижимаясь всем телом. По тому, как дрожали её руки на моей спине, стало ясно: соскучилась. Мы не доехали даже до дома — в трамвае уже целовались так, что кондуктор кашлял в кулак. Дверь моей квартиры захлопнулась, и мы набросились друг на друга. Я сорвал с неё пальто, кофту, джинсы — под ними было кружевное бельё, которое я стянул зубами. Она была мокрой уже от одного предвкушения. Мы занялись бурным сексом: на полу, потом на кровати, где она оседлала меня. Её рыжие волосы разметались по плечам, а груди подпрыгивали в моих ладонях. Мы ещё долго лежали, тяжело дыша, переплетённые и счастливые.

Так мы начали встречаться. Вскоре столица меня вымотала, и я решил вернуться в Сен-Пьер. Элишка поехала со мной. Поначалу всё было как в сказке: мы обустроили квартиру, готовили вместе, убирались. Но скоро всплыли проблемы, которых я раньше не замечал. Она не была готова к тому, чего я хотел — к сексу каждый день, к этому животному голоду, который просыпался во мне утром, днём, и ночью. Я хотел чувствовать её тело постоянно, а она… иногда просто отворачивалась. Доходило даже до смешного. Однажды я начал приставать — нежно, но настойчиво, целуя шею, скользя рукой между её бёдер. Она оттолкнула меня: «Не сегодня, Ян». Я обиделся. Молча ходил хмурый, всем видом показывая, как зол. Тогда она вдруг встала, скинула с себя всё до нитки, забралась на кровать раком, прогнула спину и громко, почти зло крикнула:
— Ну что, ты меня ебать-то будешь?!
Я смотрел на неё — на эту маленькую попочку, на влажные складки, которые она мне так вызывающе показывала, — и… ничего. Всё упало. Я перестал с ней чувствовать себя мужчиной. Рядом лежала желанная женщина, а я не мог её взять. В тот момент я впервые поступил как последняя сволочь. Я снова списался с Яной. Приехал к ней домой и растворился в её нежности. Она была моим «ангелом секса» — именно так я стал её называть. Каждый раз после секса с ней, у меня начинала налаживаться личная жизнь. Она встретила меня в одном халате, который упал на пол одним движением. Мы не говорили лишнего. Я ласкал её груди, сосал соски, пока она не начинала стонать. Потом опускался ниже, языком доводя её до дрожи, чувствуя, как она вся течёт. Когда я входил в неё, она обхватывала меня ногами и сладко стонала. В её объятиях я потерял счёт времени. Я уходил от неё с ощущением, что снова могу дышать. Для себя я решил: так больше нельзя. Всё рассказал Элишке. Она долго рыдала — горько, навзрыд, уткнувшись мне в грудь. А когда немного пришла в себя, я помог ей собрать вещи и отвёз обратно к тётушке в Сен-Филипп. Дорога была долгой и молчаливой. Я знал, что поступил подло. Но внутри уже шевелилась какая-то странная свобода.

© Bogatyr

Глава 5. Сжимая властно свой штык

В День Победы мы с ребятами из клуба гуляли по аллеям городского парка Сен-Пьера в форме бойцов Красной Армии. Гимнастёрки туго обтягивали плечи, пилотки сидели лихо, а на груди блестели медали, которые мы начистили до зеркального блеска. Уже традиционно я сидел на скамейке с гармошкой и выдавал советские песни одну за другой — «Катюшу», «Эх, дороги...», «Смуглянку». Поначалу я ездил на реконструкции с гитарой, но быстро понял: образ не тот. Гитара — это для офицеров русской императорской армии, для романтики дореволюционного разлива. А здесь нужен был настоящий народный инструмент. Так я и выучился играть на гармошке.
К нам подошла красивая девушка. Высокая, с длинными чёрными волосами, которые блестели на солнце, как воронёный ствол винтовки. Лёгкое летнее платье облепляло фигуру, подчёркивая всё, что нужно подчёркивать. Она улыбнулась и спросила:
— Можно с вами сфотографироваться?
— С вами — только в обмен на номер телефона, — ответил я, не отрываясь от гармошки.
Она засмеялась, но глаза остались серьёзными, с каким-то хищным огоньком. Сфоткалась с нами, встала между мной и парнем в форме сержанта. Я достал телефон:
— Записываю.
Она продиктовала номер. Анна, записал я в телефоне. Так всё и началось. Мы стали переписываться, ходить на свидания. Первый раз у нас случился у неё дома. Мне было стрёмно её трахать — в соседней комнате сидел её отец, смотрел какой-то фильм, и стенка была тоньше бумаги. Но Аничка только усмехнулась и шепнула мне на ухо: «Он нас не побеспокоит, поверь». И я поверил. Она сама стянула с меня штаны, опустилась на колени и взяла в рот мой член так умело, что я едва не кончил сразу. Она сосала медленно, глубоко, будто пробовала на вкус каждую жилку. Позже она мне сама призналась, что ей очень нравилось сосать мой «хоботок». Я тогда начал подозревать, что в наших отношениях с самого начала было что-то не то. Я чувствовал это, поэтому спросил прямо:
— Что не так?
Аничка рассказала, что у неё с другими мужчинами секс был везде, даже в кабинке для переодевания в торговом центре. Она описывала это так буднично: как какой-то парень прижал её к зеркалу, задрал юбку и взял сзади, пока за дверью ходили люди. У меня такого опыта вообще не было ни с кем: ни до неё, ни после, поэтому я даже не знал, чем её удивлять. Ещё она рассказала, как её сосед однажды пришёл к ней в гости, взял её силой, и грубо отодрал. Я попытался сделать так же. Секс с ней мне нравился до дрожи в коленях. Особенно запомнился тот раз в гостинице, когда мы поехали на реконструкцию. Номер был маленький, но кровать широкая. Она разделась медленно, будто зная, что я не смогу отвести глаз. Чёрные длинные волосы разметались по плечам и спине, а сиськи — круглые, упругие — стояли торчком. Я схватил её, бросил на кровать и оторвался по полной. Трахал неистово, меняя позы одну за другой. Она стонала, извивалась, обнимала меня, но в глазах всё равно проскальзывала какая-то пустота.

До оргазма, я, конечно, её доводил, но ей всё равно что-то не нравилось. Аничка надеялась, что пожар страсти разгорится внутри неё, но этого так и не произошло. Страсти она со мной не испытывала. Сначала мы перестали вместе гулять и ходить на свидания – остался только секс, а потом и секс сошёл на нет. Оказалось, что она вышла замуж за сына дипломата из министерства иностранных дел, и укатила с ним в солнечную капиталистическую страну. Меня она, конечно же, уверяла в том, что она за него вышла замуж по большой и самой чистой любви. Но что-то мне подсказывает, что причина там была совсем в другом.

© Bogatyr

В форме красноармейца знакомится с девушками стало гораздо проще. На центральной площади Сен-Пьера проходила выставка военной техники, наш клуб был там в качестве массовки. Я ходил с гармошкой и развлекал народ. Ко мне подошла красивая девушка в ярко-красном платье, как вспышка среди хаки и зелёного. «Можно с вами сфотографироваться?» — спросила, чуть наклонив голову. Я, конечно, согласился. А потом, по давно отработанной схеме, стрельнул номер телефона. Сначала я пригласил её на реконструкцию. Она сидела на моей гармошке, с моей гитарой в руках, и исполняла романсы собственного сочинения. В тот момент я влюбился в её голос и её пальцы. Как она пела и перебирала струны – в это невозможно было не влюбиться. Потом я пригласил её на морскую прогулку вдоль побережья острова. На катере я её разглядел куда лучше: светловолосая, невысокого роста, но грудь... Поначалу я подумал, что там размер четвёртый и отвисший. Какого же было моё удивление, когда я узнал, что размер там шестой и весьма упругий. Приятный бонус, надо сказать. На катере мы поцеловались в первый раз. Она рассказала, что давно играет на гитаре, и скоро будет выступать на концерте, куда она меня и пригласила. В будний день, в маленьком концертном зале, зрителей было всего трое, одним из которых был я сам. Но вот Мария... Она выступала на сцене в возбуждающем чёрном платье, а в её руках была чёрная гитара. Она была слегка расстроена из-за того, что на концерт пришло так мало людей. Тогда я предложил ей поехать ко мне и исправить это досадное недоразумение. Мы взяли бутылку вина. Дома я достал свою гитару, она расчехлила свою, и мы вдвоем вместе пили вино, играли на гитарах и пели песни. Нам обоим было хорошо: Мария заметно повеселела и уже не переживала о сегодняшнем концерте. Чёрное платье опустилось на пол, туда же отправились черный кружевной лифчик и, внезапно, леопардовые трусики. Я специально лёг на кровать и посадил её сверху, лишь бы как можно дольше наслаждаться её огромными сиськами. И каждый раз, когда мы занимались сексом, я старался всегда оказаться под ней. В этом есть что-то такое магическое и завораживающее. Конечно, не в сиськах счастье, и не в их размере. Счастье — это когда тебя понимают. Она жила в квартире с мамой и младшим братом. Тем летом они как раз делали ремонт, и я предложил свою помощь. Из магазина я тащил в руках два огромных ведра шпаклёвки. Три межпозвоночные грыжи тут же дали о себе знать. Собрав волю в кулак, стиснув зубы и превозмогая боль, я дотащил-таки эти вёдра до её квартиры. Она знала, что у меня больная спина, она видела, как мне плохо, но даже не поинтересовалась моим самочувствием. Тогда я расстелил на полу клеёнку. Мы занялись сексом прямо там, среди вёдер со шпаклёвкой.

Конечно, она сверху. Потом мы зашпаклевали стены, и я уехал от неё с болью в спине и удовлетворением в душе. Расстались мы с Марией тихо и без скандала, на какой-то тёплой ноте, у меня даже остались её леопардовые трусики в качестве трофея. Возможно, мне бы и стоило дальше идти с ней по жизни, учитывая то, что случится потом. Но если бы я выбрал её, то я бы в итоге не встретил ту самую единственную любовь.

© Bogatyr

Расставанию с Марией поспособствовал один случай. Ещё будучи студентом, отдыхая дома у родителей в Мортоне, я познакомился с девушкой по имени Алена. Мы сидели большой шумной компанией в городском парке, пили пиво, и пели песни под гитару. Это был центр притяжения молодежи в нашем провинциальном городке: любой мог случайно подойти, послушать песни, выпить, познакомиться. В тот вечер рядом с нашей компанией села милая девушка: улыбчивая, стройная, с вьющимися волосами. Мой взгляд стразу же устремился на её грудь, обнаружив там молочные железы третьего размера. Она подпевала каждую песню, которую я исполнял. Меня удивило то, что она пела малоизвестную песню, которую в нашей компании знал, видимо, только я.
— Ничего себе. Ты и эту песню знаешь? – Спросил я, глядя прямо в её тёплые глаза.
— Да, — улыбнулась она. — А ты можешь спеть вот эту?
Она начала напевать ещё одну малоизвестную песню, которую я когда-то слышал, но никогда не исполнял. Я начал подбирать аккорды. Не с первого раза, но у меня это получилось, и мы с ней вдвоём спели эту песню. Наши голоса сплетались в тёплой летней ночи. Мы не бросились сразу в отношения. Просто гуляли по вечерам, подолгу разговаривая по душам. У нас оказалось столько общего — вкусы в музыке, книгах, взгляды на жизнь, — что порой казалось, будто это моя сестра-близнец, с которой нас разлучили в детстве. Тёмной ночью мы впервые поцеловались на пустой автобусной остановке. Когда мои губы скользнули по её шее, её тело мгновенно отозвалось — лёгкая дрожь пробежала по коже, дыхание участилось. Она ответила тем же, целуя меня в шею, и я почувствовал, как возбуждение нарастает, наливаясь жаром внизу живота. Конечно, мысли затащить её в постель мелькали, но мне было так приятно просто быть рядом, разговаривать часами, что я не торопил события. Когда я возвращался обратно в Сен-Пьер на учёбу, она подарила мне книгу со своими стихами на обложке, и написала адрес своей электронной почты. Было в этом что-то такое старинное, когда влюбленные общались письмами. И это в то время, когда люди уже активно вовсю пользовались социальными сетями. Совершенно другие ощущения, когда ты пишешь человеку длинное письмо, в котором выкладываешься по полной, и так же с нетерпением каждый раз проверяешь почтовый ящик – не пришло ли письмо от неё? А когда пришло, можешь перечитывать несколько раз большой объём текста. «Ты еще не успел сесть в автобус, а мне уже стало грустно. Я даже не знаю почему настолько. Руки как-то сами собой опустились и ничего совсем не хочется делать, совсем ничего. У меня подпольная кличка "БАТАРЕЙКА", а сейчас вроде бы первый раз она сдохла. Девочки звонили, приглашали погулять, а мне как-то не очень хочется, точнее ничего не хочется. Не пропадай в своем большом городе и не забывай, хотя я прекрасно понимаю, что все происходящее здесь было для тебя всего лишь небольшим приключением в отпуске, не более. Если честно, из-за этого немного жаль, но как гласит надпись на кольце Соломона "Все проходит, и это пройдет..." Она правдива. Время особенно. Очень большие сроки – века стирают все. Хорошо это или плохо – не нам судить. Что-то меня на философию потянуло, это уже не к добру. Обычно у меня так маниакально-депрессивный синдром начинается, ну т.е. депресняк, когда я ищу приключений, и обычно нахожу их, а там видно будет как надолго затянется и как скоро закончится. Грустно, еще, потому что за неделю так привыкла с тобой разговаривать перед сном, а сегодня все это закончится. У тебя своя столичная жизнь, в которой нет места для подобных глупостей. Надеюсь, я не очень тебя утомила своими бреднями. Целую.». Поначалу мы общались исключительно большими письмами по электронной почте, а потом скатились уже и до простой короткой переписки во «ВКонтакте». С тех пор прошло шесть лет. У нас в жизни многое изменилось, но мы время от времени поддерживали друг с другом тёплое общение. В начале июня Алена написала, что они с подругой хотят приехать в Сен-Пьер. Я пригласил их в гости. В тот день у меня дома оставалась Мария — после очередной бурной ночи. Она не возражала против гостей. Девчонки пришли утром, прямо с электрички. Мы позавтракали все вместе, выпили чаю. Алена рассказала, что они с подругой сняли квартиру и поживут там несколько дней. Я предложил встретиться вечером и прогуляться по вечернему городу. Так и не договорившись о точном времени, мы попрощались, решив созвониться позже. Когда девушки ушли, Мария, прищурившись, спросила:
— Ну и какую из них ты трахал?
— Никакую, — честно ответил я.
Мария поняла, что я не вру, но всё равно что-то почувствовала. Женщины всегда всё чувствуют. Вечером Мария не смогла пойти на прогулку, и мы отправились втроём: я, Алена и её подруга Натали. Мы бродили по вечернему Сен-Пьеру, вспоминая юность, старые песни, те самые вечера в Мортоне. Смех, лёгкие прикосновения, ностальгия — всё это витало в воздухе, пока не стемнело окончательно. Я предложил проводить их до квартиры. Там мы заварили чай, а потом Алена предложила открыть бутылку вина. Возникла неловкая пауза: девушки знали, что у меня есть женщина, и я знал, что они это знают. Алена наконец спросила напрямую, насколько у меня серьёзно с Марией.
— Мы просто трахаемся, — ответил я. — Любовники. О свадьбе, детях и совместной жизни речи даже не идёт. Мы не встречаемся официально и не живём вместе.
Алёна улыбнулась и сказала, что тогда всё в порядке и я могу расслабиться. Я разлил вино по бокалам. Напротив меня сидели две настоящие красотки: Алена с вьющимися тёмными волосами и соблазнительной грудью третьего размера, и Натали — стройная блондинка с прямыми длинными волосами и уверенным вторым размером. Усталость дня в сочетании с вином сделали своё дело — я откинулся полулёжа на разложенном диване напротив телевизора. Девушки взяли бокалы и уютно расположились по обе стороны от меня. Вино быстро разогрело кровь. Разговор стал более откровенным, прикосновения — смелее. Сначала лёгкие касания рук, потом Алена наклонилась и поцеловала меня в шею — точно так же, как много лет назад. Натали не отставала, её пальцы скользнули по моей груди. Я почувствовал, как член начинает твердеть в штанах. Девушки переглянулись с понимающими улыбками. Алена первой потянулась к моей ширинке, расстегнула её и вытащила уже набухший член. Натали присоединилась, и они одновременно начали лизать его с двух сторон — их тёплые, влажные языки скользили по стволу, встречаясь у головки, обволакивая её круговыми движениями. Это было невероятно: два горячих рта, два пары глаз, смотрящих на меня снизу вверх с лукавым блеском. Они целовались прямо над моим членом, их языки переплетались, а слюна стекала по моей коже, делая всё скользким и горячим. Затем они стали сосать по очереди. Алена взяла в рот глубже, работая губами и языком, втягивая щёки и издавая тихие влажные звуки. Натали в это время лизала и нежно посасывала яйца, слегка массируя их языком. Потом они поменялись ролями. Я стонал от удовольствия, поглаживая каждую девушку по её спинке. Я потянул Алену ближе, уложил её на спину и начал делать ей куни. Мой язык кружил вокруг набухшего клитора, проникал внутрь, чувствуя, как она намокает всё сильнее. Её горячие соки текли по моему подбородку и капали на диван. Натали в это время продолжала сосать мой член, глубоко заглатывая его и издавая приглушённые стоны. Потом Алена села сверху на мой твёрдый, пульсирующий член, медленно насаживаясь на него всей своей мокрой, горячей киской. Она плотно обхватила меня изнутри, начиная двигаться вверх-вниз, её упругие груди покачивались в такт. Натали села мне на лицо, и я начал лизать её сладкую, набухшую щёлку, пока Алена скакала на мне всё быстрее. Я крепко сжимал её бёдра обеими руками, помогая насаживаться глубже и глубже. Девушки страстно целовались друг с другом надо мной, их стоны сливались в один большой хор, а руки ласкали груди. Они поменялись местами: теперь Натали насаживалась на мой член, её киска была чуть уже и горячее, а Алена села мне на лицо. Её соки были сладковатыми. Я страстно лизал её, пока трахал Натали мощными толчками снизу. Снова поцелуи, объятия, дрожь в телах — они буквально сплетались надо мной, а я чувствовал каждую каплю их возбуждения. Я перевернул Алену на спину, Натали легла рядом. В миссионерской позе я вошёл в Алену глубоко, ритмично трахая её, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня при каждом толчке. Правой рукой я ласкал Натали пальцами, проникая в неё и массируя клитор круговыми движениями. Её стоны становились всё громче и отчаяннее. Потом мы поменялись — я трахал Натали, а Алену ублажал пальцами, чувствуя, как они обе дрожат. Затем они встали раком рядом, плечом к плечу, выставив свои круглые попки. Сначала я вошёл в Натали сзади, крепко держа её за бёдра и вбиваясь глубоко и сильно, шлёпая кожей о кожу. Алена повернула голову, и они страстно целовались, пока я трахал одну и пальцами ласкал другую. Потом я перешёл к Алене — её киска была мокрой, горячей и плотно обхватывала член. Я трахал её ещё сильнее, а Натали получала удовольствие от моих пальцев, которые скользили по её набухшему клитору. В кульминации Натали легла на живот, а Алена встала на четвереньки поверх неё. Я пристроился сзади и сначала трахал Алену раком, глубоко входя в неё, а потом резко вытаскивал член и входил в Натали, которая лежала под ней. Алена в это время целовала Натали в шею и плечи, их тела плотно прижимались друг к другу. Переключение между двумя влажными, горячими, пульсирующими дырочками сводило с ума — я чувствовал каждую складочку, каждую пульсацию. Чувствуя, что вот-вот кончу, я предупредил девочек, вытащил член и снял с него презерватив. Они быстро повернулись ко мне, губами прильнув к моему пульсирующему члену. Я кончил мощно: сначала густые горячие струи спермы легли на лицо Алены, заливая щёки и губы, потом на лицо Натали. Они по очереди высасывали из меня последние капли, облизывая головку, целуясь и делясь моей спермой, словно это было самое вкусное лакомство. Мы сходили в душ, смыли с себя следы страсти, немного отдохнули, выпили вина, и повторили всё заново. Во второй раз я кончил на спину Алене, когда она стояла раком передо мной и делала куни лежащей на спине Натали — её язык работал между ног подруги, а я вбивался в Алену сзади, пока не излился горячей струёй по её гладкой коже.

В ту ночь я окончательно понял, что Натали была не просто подругой Алены, а её любовницей. Они уже несколько лет жили вместе, но мужского члена им явно не хватало. В ту ночь его им хватило с лихвой. Марии о случившемся я, конечно, не рассказал. Но я был уверен — она всё почувствовала. Женщины всегда всё чувствуют.

© Bogatyr