МашруМ перед приходом растаманских грибов запостил стихотворение
Перси Шелли в переводе Николая Минского. Пошёл искать. Нашёл других:
ОзимандияРассказывал мне странник, что в пустыне,
В песках, две каменных ноги стоят
Без туловища с давних пор поныне.
У ног - разбитый лик, чей властный взгляд
Исполнен столь насмешливой гордыни,
Что можно восхититься мастерством,
Которое в таких сердцах читало,
Запечатлев живое в неживом.
И письмена взывают с пьедестала:
"Я Озимандия. Я царь царей.
Моей державе в мире места мало.
Все рушится. Нет ничего быстрей
Песков, которым словно не пристало
Вокруг развалин медлить в беге дней".
Перевод В. Микушевича
Я встретил путника; он шел из стран далеких
И мне сказал: вдали, где вечность сторожит
Пустыни тишину, среди песков глубоких
Обломок статуи распавшейся лежит.
Из полустертых черт сквозит надменный пламень —
Желанье заставлять весь мир себе служить;
Ваятель опытный вложил в бездушный камень
Те страсти, что могли столетья пережить.
И сохранил слова обломок изваянья:
«Я — Озимандия, я — мощный царь царей!
Взгляните на мои великие деянья,
Владыки всех времен, всех стран и всех морей!»
Кругом нет ничего… Глубокое молчанье…
Пустыня мертвая… И небеса над ней…
Перевод К.Д. БальмонтаСреди нагих песков, в стране, где купол синий
Сияющих небес истомою объят,
Одни, недвижные, как странники пустыни,
Обломки статуи разрушенной стоят:
Две каменных ноги — угрюмые твердыни,
А подле — голова разбитая: хранят
Усмешку властную и кровожадный взгляд
Суровые черты лица еще доныне…
Пылает душный день, как труп, пустыня спит,
И надпись древняя прохожему гласит:
«Я — Озимандия! Я — царь царей! Взгляните!
Сюда, о сильные, и головы склоните!»
Ни звука… Гладкие пески со всех сторон,
Пустынны небеса и воздух раскален…"
Перевод Михаила БинштокаНавстречу путник мне из древней шел земли
И молвил: средь песков — минувших дней руина —
Стоят две каменных ноги от исполина,
Лежит разбитый лик во прахе невдали.
Сурово сжатый рот, усмешка гордой власти,
Твердит, как глубоко ваятель понял страсти,
Что пережить могли солгавший им язык,
Служившую им длань и сердце — их родник.
А вкруг подножия слова видны в граните:
«Я — Озимандия, великий царь царей.
Взгляните на мои деянья и дрожите!»
Кругом нет ничего. Истлевший мавзолей
Пустыней окружен. Гуляет ветр свободный
И стелются пески, безбрежны и бесплодны.
Перевод Николая МинскогоИ каждый по-своему хорош. Но мне захотелось свой сделать:
Я встретил путника, пришедшего издалека.
Поведал мне, что в землях древних
Два каменных колосса на пьедестале
Стоят. А тела нет. А рядом,
Песком наполовину занесённый,
Разбитый лик лежит в печали,
И с горечью в усмешке говорит:
Мой скульптор был хорош, что даже
В моих безжизненных осколках
Сохранилась страсть всё также.
Но что за сердце того питало,
Кто руку поднял невзначай.
Читай:
Я, Озимандис, царь царей.
Могущество былое. Теперь упадок.
До горизонта всё песок.
И не осталось ничего.
Одна утрата.
А вот ориджинал. Говорят, здесь есть рифма.
ABABACDCEDEFEF
Я даже прослушал запись от носителя языка. На этом сайте есть внизу страницы с переводами, которые я выше выложил.
http://eng-poetry.ru/Poem.php?PoemId=298Наверно это Джейсон из Канады не очень выразителен)
Но я бы сказал это больше верлибр тогда. К чему эти лэнд-сэнд, если в песках увязаешь, пока дойдёшь до них?
OzymandiasI met a traveller from an antique land
Who said: `Two vast and trunkless legs of stone
Stand in the desert. Near them, on the sand,
Half sunk, a shattered visage lies, whose frown,
And wrinkled lip, and sneer of cold command,
Tell that its sculptor well those passions read
Which yet survive, stamped on these lifeless things,
The hand that mocked them and the heart that fed.
And on the pedestal these words appear --
"My name is Ozymandias, king of kings:
Look on my works, ye Mighty, and despair!"
Nothing beside remains. Round the decay
Of that colossal wreck, boundless and bare
The lone and level sands stretch far away.'
yaplakal.com