8


Смотрел в окно я и считал ворон,
Сидевших на разлапистой березе,
Одна сказала громко: «Он гондон!
Он эту жизнь совсем уж не вывозит!».
Вторая подхватила: «Он мудак,
Он портит все, к чему лишь прикоснется»,
А третья каркнула: «Вы знаете и так,
На ровном месте, все равно споткнется».
Четвертая, перебивая всех, - «Алкаш!» - кричала,
«Чтоб он сдох, козлина!»
А пятая, погладив клюв, сказала:
«Всем сразу видно – конченый скотина!»
Шестая громко ссорилась с седьмой,
Кто оскорбить меня обидней сможет,
Восьмая помотала головой,
Мол, ничего уже тут не поможет.
Галдела стая, поливая матом,
Лишь старый ворон, на иссохшей ветке,
Прокаркал: «Ну ка, вспомните, когда-то,
Он у помойки высыпал объедки» …
- Чувак, ты молодец! Тебя мы не осудим!
- Тебе для нас не жалко угощенья!
Я понял, что тогда, похмельным утром,
У всех ворон я заслужил прощение.
Налил стакан. Нарезал сало, хлеба,
Открыл окно, и крикнул: «Выпьем, что ли?!».
Но стая с гомоном и криком взмыла в небо,
Меня оставив с мыслями о боли.
Тем утром пасмурным, среди деревьев крон,
Я насчитал сто сорок шесть ворон…