Один танк прошёл три линии окопов и исчез – его нашли через сутки в десяти километрах от фронта

4 фото via

20 ноября 1917 года. Север Франции, окрестности Камбре. Серое небо, промозглый туман. Тишина.

И вдруг – земля задрожала. Из предрассветной мглы, без единого артиллерийского выстрела, на немецкие позиции двинулись стальные чудовища. Триста шестьдесят штук. Одновременно. На фронте в пятнадцать километров.

Такого мир ещё не видел.

Германские солдаты в окопах линии Гинденбурга услышали сначала гул. Потом – лязг. А потом из тумана выползли громадные железные коробки, каждая размером с небольшой дом. На броне у каждой висела связка хвороста, перетянутая цепями. Зачем – немцы поняли слишком поздно.

Англичане готовились к этому удару месяцами. Предыдущие попытки наступления провалились с чудовищными потерями. 'Мясорубка Нивеля' весной. Пашендейль летом, где танки увязли в грязи Фландрии вместе с пехотой. Командование понимало: нужен другой подход.

И подход нашли.

Бригадный генерал Эллс, командовавший Танковым корпусом, предложил план, от которого у штабных офицеров вытянулись лица. Никакой артподготовки. Танки идут первыми. Пехота – за ними. Участок прорыва – равнина к югу от Камбре, сухая и твёрдая. Никакой фландрийской грязи.

Но как преодолеть три линии окопов? Каждая – глубокий ров шириной в три метра, опутанный колючей проволокой. Немцы считали их непроходимыми.

Хитрость заключалась в тех самых связках хвороста – фашинах. Британцы отработали тактику до мелочей. Три танка действовали как единый механизм. Первый подходил к окопу и давил сопротивление пулемётных гнёзд. Второй сбрасывал фашину в ров, превращая его в переправу. По ней проходил третий – и сбрасывал свою фашину уже во второй окоп.

Танки прогрызали линию Гинденбурга, как стальные черви – землю.

И вот что поразительно: немцы знали о готовящемся ударе. Двое пленных англичан на допросе назвали точную дату – 20 ноября. Но германское командование не поверило. Массированная атака без артподготовки? Абсурд.


Те самые "фашины" на танке

В шесть утра абсурд стал реальностью.

Немецкие солдаты в первой линии окопов стреляли по приближающимся машинам – пули отскакивали от брони. Полевые пушки били в упор – снаряды оставляли лишь вмятины. А стальные громадины ползли вперёд, подминая проволочные заграждения, перебираясь через рвы.

Паника охватила гарнизоны. Целые роты бросали оружие и бежали. Потому что бороться с этим было нечем.

К полудню произошло немыслимое. За семь часов боя англичане прорвали все три линии германской обороны. Продвинулись на шесть-восемь километров вглубь. Разрыв фронта составил двенадцать километров. Более восьми тысяч немецких солдат сдались в плен. Сто орудий были захвачены.

Отдельные танки, оторвавшись от пехоты, ушли ещё дальше. Германские разведчики позже обнаружили одну из машин в десяти километрах от линии фронта – она стояла посреди поля, без топлива, с распахнутыми люками. Экипаж исчез. Вокруг – ни единого британского солдата. Танк прорвался через все три линии окопов, но поддержать его оказалось некому.

В Лондоне зазвонили церковные колокола. Впервые за три года войны. Газеты вышли с ликующими заголовками. Казалось – вот оно, начало конца.

Но самое горькое ещё впереди.

Генерал Бинг должен был бросить кавалерию в прорыв немедленно – пока брешь открыта. Кавалерийские дивизии ждали своего часа: им предстояло ворваться в тыл, захватить переправы и замкнуть кольцо.

Приказ опоздал на полтора часа.


Британский танк

Завершающая


Когда конница наконец двинулась вперёд – в 14:30 вместо запланированных 13:00 – немцы уже успели подтянуть к месту прорыва первые подкрепления. Пулемёты встретили всадников на открытом пространстве. Кавалерия откатилась назад.

А танки между тем вставали один за другим. К 22 ноября большинство машин израсходовали запасы топлива и боеприпасов. Пополнить их под обстрелом было невозможно. Без стальных чудовищ пехота двигаться вперёд уже не могла. Наступление захлебнулось.

Те самые машины, что за несколько часов прорвали считавшуюся неприступной оборону, теперь стояли мёртвыми коробками на нейтральной полосе. Немцы осторожно подбирались к ним, заглядывали внутрь, изучали конструкцию. И мотали на ус.

30 ноября германские войска ударили в ответ. Шестнадцать дивизий, тысяча семьсот орудий, свыше тысячи самолётов. Немцы даже придумали противотанковое новшество – ставили полевые пушки на грузовики и перебрасывали их на опасные направления.

К 7 декабря англичане вернулись на исходные позиции. Потери за сражение – более сорока четырёх тысяч человек. У немцев – около сорока тысяч.

Фактически – ничья. Британцы начали и закончили ровно там, где стояли в самом начале.

Но вот в чём штука. Камбре – это не история провала. Это история рождения.

20 ноября 1917 года мир увидел, что линии окопов, которые три года считались непреодолимыми, можно прорвать за семь часов. Что стальные машины способны сделать то, чего не смогли миллионы солдат.

Русский военный историк генерал Зайончковский потом напишет: 'Можно считать, что проблема механизации армии ведёт своё начало отсюда'.

Один танк, найденный в десяти километрах за линией фронта – без топлива, с пустым боекомплектом, брошенный посреди чужого поля – стал символом этого дня. Он доказал: прорыв возможен. Просто в 1917 году к нему ещё не были готовы.

Через двадцать с лишним лет танковые колонны будут проходить по сто километров в сутки. Но всё начиналось здесь – у Камбре, в тумане, с лязгом и грохотом, на равнине, изрытой тремя линиями окопов.

Остатки Камбре


Надеюсь, вам было интересно