Операция «Загадка» - двойная жизнь Виктора Бутырина

В Москве 1 июля 1969 года советский инженер Виктор Бутырин неспешно идет у кинотеатра с журналом «Огонёк» в руках. Столичный летний день кажется обычным, но атмосфера вокруг наэлектризована. К нему обращается прохожий и как бы невзначай спрашивает о фильме «Евгений Онегин». Ответ Бутырина — «Онегина лучше слушать в Большом театре» — звучит безобидно, однако это обмен паролем и отзывом. Так резидентура ЦРУ идентифицирует своего новоиспеченного агента, запуская операцию под кодовым именем «Загадка-2».


Чтобы понять суть этого второго раунда игры, нужно мысленно вернуться почти на четверть века назад и распутать первую загадку. Кем же был этот человек? Для Центрального разведывательного управления США он являлся бывшим коллаборационистом, нацистским пособником, которого можно было держать за горло шантажом. В этом и заключался главный секрет: американцы были абсолютно уверены, что обладают стопроцентным компроматом — данными о его службе немецким спецслужбам в годы войны. Они не знали лишь одного: эта биография была искусной легендой, созданной советской контрразведкой. По сути, они пытались давить на человека, угрожая раскрыть его собственную вымышленную историю.

Перенесемся в самый разгар Великой Отечественной, к началу операции «Загадка». Это случилось в 1942 году, когда кадровый сотрудник Смерша Бутырин был заброшен во вражеский тыл для внедрения в разведшколу абвера «Цепелин». Спустя год он возвращается обратно уже как немецкий агент и немедленно попадает в руки советских контрразведчиков. Разумеется, это часть замысла. Игра началась по-крупному. Задание от немцев ему и его напарнику дали первостепенной важности: внедриться в систему советского железнодорожного сообщения и сообщать о каждом эшелоне с личным составом и техникой. Ведь тот, кто держит руку на пульсе военных перевозок, фактически управляет ходом кампании.

Когда Бутырин оказался перед следователями Смерша, возник ключевой вопрос доверия. Не перевербовали ли его немцы окончательно? Ситуация осложнялась тем, что он прибыл не один, а с Николаем Юрьевым — этническим немцем из Латвии, завербованным гитлеровской разведкой еще до вторжения. Кто он теперь: искренне переубежденный перебежчик или троянский конь, приставленный для контроля над Бутыриным? Однако последний предоставил настолько убедительные доказательства лояльности, что многие подозрения рассеялись. Он принес фотопленки, подлинные документы и даже оттиски печатей. Но главным призом стали зашифрованные списки более сотни немецких агентов, записанные на папиросной бумаге. Для контрразведки это был настоящий джекпот.

Посмотрим на эту пару со стороны. С одной стороны — идейный советский доброволец-инженер, тонкий психолог с железной волей. С другой — сломленный идеологией неудачник, чувствовавший себя неполноценным среди «истинных арийцев», потенциальная угроза. Как Бутырину удалось склонить его на свою сторону? Исключительно психологической работой. Он не применял давление, а ювелирно играл на комплексах Юрьева, обсуждая с ним даже «Майн Кампф» так тонко, что шаг за шагом разрушал его веру в нацизм, пока тот сам не предложил работать против бывших хозяев.

Убедившись в надежности обоих, Смерш перешел к главной фазе — радиоигре. Если говорить просто, это использование захваченного вражеского радиопередатчика для скармливания противнику тщательно просчитанной дезинформации. Создается полная иллюзия успешной работы их шпиона, хотя на самом деле информационный поток полностью контролируется вами. Чтобы немцы поверили в легенду на сто процентов, требовался безупречный источник. Его придумали: некий Лищенко, высокопоставленный начальник в Наркомате путей сообщения, родственник Бутырина, обиженный на советскую власть и мечтающий эмигрировать в США. Идеальный кандидат. Проблема заключалась в том, что никакого Лищенко никогда не существовало. Более того, действуя от его имени, советская сторона пошла на беспрецедентную наглость: потребовала от немцев аванс в 20 000 долларов и американский паспорт, обещая начать слив данных только после получения гарантий. Эта дерзкая проверка сработала идеально.

Игра в эфире имела колоссальные реальные последствия на фронте. Сначала Смерш блестяще провел захват немецкого курьера, настояв на личной доставке денег и паспорта. Немцы согласились, и прямо в ловушку прилетел опытный разведчик Алойзе Гальфе, где его уже ждали оперативники. На месте его арестовали и принудили вести новую радиоигру. Однако истинной целью всей многоходовки была стратегическая дезинформация. Через каналы Бутырина, пленного Гальфе и десятки других станций советское командование внушало вермахту одну мысль: главное летнее наступление Красной Армии в 1944 году состоится на юге, на Украине. Тем временем основной удар тайно готовился совсем в другом месте — в центре, в Белоруссии. Результат этой мистификации превзошел все ожидания. Операция «Багратион» стала для группы армий «Центр» абсолютным шоком. Фронт рухнул, и всего за два месяца советские войска продвинулись на запад на пятьсот километров, открыв себе путь в Европу. Радиоигра продолжалась практически до самой капитуляции Третьего рейха.

Но история на этом не закончилась. Вернемся из сорок пятого в шестьдесят девятый. В апреле 1945-го, когда Третий рейх доживал свои последние дни, из школы «Цепелин» пришла последняя отчаянная радиограмма. Им стало не до шпионов. Первая загадка завершилась победой — немцы ее так и не разгадали. Круг замкнулся. Мы снова в Москве. Резидент американской разведки подходит к Бутырину, будучи уверенным, что крепко держит его на крючке. Ему невдомек, что этот крючок — наживка, выкованная Смершем двадцать четыре года назад. Американская спецслужба сама того не ведая запустила «Загадку-2», наступив на те же самые грабли. И вся эта невероятная хроника оставляет нам фундаментальный вопрос мира теневой дипломатии: в игре, где истина — это лишь грамотно сконструированная ложь, а предательство может оказаться высшей формой верности, способен ли вообще хоть кто-то быть уверенным в том, на чьей стороне он играет на самом деле?