Три месяца гестапо допрашивало разведчика – его спасла школьная тетрадь в серо-голубой обложке

В камере киевского гестапо лежал человек. Тело его было чёрным от побоев. Он не стонал, не просил воды, не звал на помощь. Он молчал.

Три дня. Три полных дня – ни единого слова.

Он лежал избитым
Сокамерник, подсаженный специально, чтобы его разговорить, потом вспоминал: 'Это был камень'. На четвёртый день человек разжал разбитые губы и произнёс всего два слова: 'Иван Кондратюк'. Пауза. 'Студент'.

Это было единственное, что из него удалось вытянуть. За три месяца непрерывных допросов – одно имя. И то вымышленное.

Но кем на самом деле был этот человек, которого не смогло сломить гестапо?

Иван Данилович Кудря родился 7 июля 1912 года в селе Сальково Киевской губернии. Отца потерял в два года – тот ушёл на Первую мировую и не вернулся. Батрачил, учился в школе, работал слесарем в машинно-тракторной станции.

Потом – педагогические курсы и должность заведующего сельской начальной школой. Казалось бы, обычная судьба деревенского парня: школа, поле, снова школа. Но в 1934 году его призвали в пограничные войска НКВД, и жизнь Ивана Кудри свернула на совсем другую дорогу.
Службу он проходил на западной границе с Польшей. Командование заметило толкового бойца и направило его в Ново-Петергофское военно-политическое училище НКВД. В 1938 году, после окончания, Кудрю приняли в центральный аппарат внешней разведки.

Иван Кудря
Один из руководителей НКВД Украины впоследствии вспоминал о нём: 'Прирождённый разведчик: хладнокровный, не терявший головы даже в самой сложной ситуации, отважный, терпеливый. Не знаю человека, который не был бы дружески настроен к этому обаятельному, жизнерадостному, всегда улыбающемуся парню'.

Именно этого улыбающегося парня весной 1941 года командировали в Киев. А летом началась война.

Когда стало ясно, что столицу Украины придётся оставить, руководство приняло решение: Кудря останется в городе. Он возглавит подпольную разведывательно-диверсионную сеть. Его оперативный псевдоним – 'Максим'.
Иван надел шляпу, национальную украинскую рубашку, отпустил усы. По документам он стал Иваном Даниловичем Кондратюком – бывшим преподавателем украинского языка и литературы, который приехал в Киев к своей невесте. 'Невестой' была Мария Груздова – учительница, согласившаяся помогать разведке. Соседи ничего не заподозрили.

19 сентября 1941 года немцы вошли в Киев. В тот же день 'Максим' отправил в Центр первую радиограмму.

А дальше началась работа, которая звучит как сценарий шпионского фильма. Но это была не выдумка – это была жизнь, в которой каждый день мог стать последним.

Оккупанты устроили парад в Киеве
Уже в конце сентября группа 'Максима' провела первые удары. Взрывом уничтожена немецкая военная комендатура – под обломками погибли десятки офицеров. Следом взлетел на воздух кинотеатр, набитый немецкими солдатами. Оккупанты начали уничтожать здания в ответ. 24 сентября взорвали и дом, где жил 'Максим'. Шифры, оружие, паспорта, деньги – всё погибло.

Но Кудрю это не остановило. Он наладил связь с партийным подпольем и создал в Киеве и пригородах семь диверсионных групп.

И вот здесь начинается самая невероятная часть истории.

Однажды на улице оккупированного города 'Максим' столкнулся лицом к лицу с человеком из прошлого. Коренастый усатый мужчина узнал его и заулыбался. Кудря тоже его вспомнил. И ему стало совсем не до улыбок.

Перед войной Иван вёл дело на этого бывшего петлюровца – допрашивал его как арестованного. А теперь 'Усатый' работал переводчиком при специальной команде гестапо.
Любой другой на месте Кудри, наверное, похолодел бы от страха. Встреча с человеком, который знает твоё настоящее лицо, в оккупированном городе – это почти приговор. Но 'Максим' не потерял самообладания. Он повёл разговор так умело, что 'Усатый' согласился работать на советскую разведку.

И не просто согласился – стал одним из самых ценных источников. Через него шли списки предателей, доносивших на оставшихся в городе коммунистов. По поручению 'Максима' он уничтожал эти доносы. Людей спасали от расстрела чистые листы бумаги, которые 'Усатый' подкладывал вместо написанных.

Раиса Окипная прима театра
А ещё 'Усатый' навёл Кудрю на главную цель – разведывательный пункт абвера в доме номер 4/6 по улице Кузнечной. Туда, по заданию 'Максима', устроилась управляющей домом Мария Груздова. Она вошла в доверие к руководителю разведпункта и получила возможность наблюдать за всеми, кто туда входил и выходил.

Кудря аккуратно заносил данные на каждого выявленного агента в отдельную тетрадь. Восемьдесят семь фамилий. Восемьдесят семь шпионов и предателей, которых готовили для заброски на Урал, в Сибирь, в Москву. Ни один разведчик не знает, доживёт ли до утра – и Кудря на первой странице тетради оставил надпись:

'Прошу советских патриотов хранить эти записи и в случае моей гибели от рук врагов передать их соответствующим органам'.
Но гестапо уже подбиралось к нему.

В группу 'Максима' входили удивительные люди. Прима Киевского оперного театра Раиса Окипная. До войны она блистала на сцене. В оккупации – добывала разведданные, общаясь с высшими чинами немецкой полиции и армейскими офицерами. Те откровенно болтали в присутствии красивой певицы, не подозревая, что каждое их слово ложится на стол 'Максима'.

Этническая немка Евгения Бремер. Оккупанты считали её своей, 'фольксдойче'. А она записывала передачи московского радио, печатала листовки, собирала данные о военных перевозках. И ухитрилась вывести из лагеря военнопленных девятнадцать советских офицеров.

Все события после назовут Киевской операцией
Одиннадцатилетний мальчик-связник Казимир Гапоненко. Ребёнок, который носил записки между подпольщиками и знал явки, пароли, имена.

Вот об этих людях 'Максим' молчал на допросах. Каждое его слово могло стоить им жизни.

Но предательство пришло не извне, а изнутри. Агент СД, некая Наталья Грюнвальд по кличке 'Нанетта', сумела втереться в доверие к Раисе Окипной. Представилась землячкой, врачом. 'Максим', которому были нужны химикаты для подделки документов, решил присмотреться к новой знакомой. Присмотреться не успел.

5 июля 1942 года гестапо арестовало Кудрю, Окипную, Бремер и маленького Казимира.

Три месяца. День за днём – допросы. Каждое утро – снова. Вечером – снова. Ночью – снова.