А выложу.

Пбян я, парюсь))
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Луна остановилась в зените, зацепившись за ветки старого дерева, которое, вопреки всему, выросло на этом каменном берегу, что окаймляет это черное, в свете луны кажущееся мертвым море.
Дерево, луна, камень, море и почему-то, смерть. Что может означать это всё... Ответ — ничего, это просто названия, притом человеческие. А они пусты, как и сами люди, их придумавшие. И весь их погрязший в страстях мир тоже пуст.
Разве что смерть не пустое слово...
Луна и серые облака.
Сегодня они выйдут из морских глубин. Их будет трое, их всегда трое.
Абсолютно беззвучно, лишь распространяя небольшие круги на черной, с жирным блеском морской воде, поднимутся их головы, украшенные опускающимися и поднимающимися в такт дыханию шипастыми гребнями.
Их руки, похожие на шупальца осьминога, несут в себе нечто выгнутое, блестящее в свете луны. Догадаться, что это, совсем не сложно...
Ног у них нет, вместо них массивный хвост, напоминающий змеинный, раздваивающийся ниже. Они ползут. На них водоросли, тина, золотисто-черная чешуя, броней покрывает их тела. Глаза их, что мертвенно блестят в лунном свете серебром, напоминают глаза морского окуня, вокруг рта — щупальца каракатицы. Жители Глубины.
Лишь единицам удается увидеть их, еще меньше тех, кто знает о их существовании.
Их всегда трое.
Они выходят из мрака глубин, когда полная Луна окружена серыми облаками, которые бесконечным пыльным ковром застыли в неподвижности до самого горизонта.
Влажно, тепло, тихо. Каменистый берег, черное море, призрачный свет луны...
Если бы не дерево, это место можно было бы назвать мертвенно пустым. Но дерево — доказательство того, что жизнь пока еще существует. Дерево свидетель, оно смотрит.
И даже волны в это время, при этой Луне, укутанной в серое, лишаются своего голоса. Люди называют это штиль. Но это опять пустое людское слово. Волны тоже свидетели, сегодня смотрят, и они.
Она, но уже не луна, а молодая девушка, в длинных, ниспадающих до самых пят едва прозрачных одеяниях цвета выгоревшей на солнце пустыни человеческой кости, волосы её светлы. На шее и запястьях — украшения из небольших ракушек, на голове — коралловая диадема цвета запекшейся крови. Она стоит на камне, похожем на огромную плиту, уходящую в море. Ей едва ли исполнилось пятнадцать. Её лицо, омытое светом луны, прекрасно. Взгляд, устремлённый вдаль, спокоен...
Она ждёт...
Она отказалась от пут, от повязки на глаза, предложенных ей. Отказалась и от наркотика. Хотя использование этих предметов было разрешено Ритуалом.
Ритуал — свод рекомендаций, написанный несметное количество лун назад и даже не в этой вселенной. Написан он существами, что создали эту вселенную, "Теми-Что-Ушли".
Ушли. Да. Но Ритуалу не важно, кто, когда, куда и откуда, где и в какие времена, каких измерениях. Уйдут ещё тысячи цивилизаций, погибнут миллионы галактик, коллапсирует не одна Вселенная. А Ритуал будет существовать.
Он — Ритуал. Он старше чем Вселенная, старше многих Вселенных. Некоторые зовут его Хаосом, но это опять пустое человеческое слово...
Он то, что должно быть, дабы поддерживать сущее в равновесии, пока...
Пока что? А вот об этом Ритуал молчит. Да и существовали ли они, эти ушедшие, написавшие Ритуал? И они ли написали его? Кто вообще может понять Ритуал настолько, чтобы создавать для него правила? Одни вопросы и ни одного ответа.
Она ждёт...
Но не так, как ждали до неё другие, сотни, миллионы, миллионы миллионов других, таких разных и таких одинаковых в своей невинности. Всех форм, сознаний и из всех времён.
Она ждёт...
Именно ждёт, а не ожидает, как те, что были до неё. Она ждет участия, не участи...
Белые одеяния, взмахи кривых ритуальных ножей, всполохи крови... И запах — запах ламинарии, йода, крови и внутренностей. Запах смерти.
Как её звали..? Нет, никто не сможет вспомнить имя той последней, что стояла на этом же месте в прошлую Луну... Они забирают всё, даже имя. Это суть Ритуала!
Она ждёт...
Улыбка, или тень пролетевшей ночной птицы, отразилась на красивом и спокойном лице? Но птицы не летают в такую Луну, это естественно.
Даже тихоходки, эти создания, мельчайшие из вечных, которым нет дела ни до чего в этом мире, замирают в эту Луну, ощущая подвижки материй, что составляют основу всего сущего.
Улыбка, да, это была она, лёгкая, чуть заметная улыбка, которая лишь слегка приподняла уголки её губ.
Улыбка — важная часть Ритуала.
Она ждёт, она знает, ей даровано знание.
В её последнюю ночь к ней в сон пришёл Желтый Король. Сам Хастур вошёл в чертоги её разума, предстал перед ней во всем своём ужасе и великолепии.
Древний бог, Тот Которого Нельзя Называть, Невыразимый, Король в Желтом.
Она не слышала ни его мыслей, ни голоса. Только змеинное шуршание желтого плаща, обвивающего своего господина подобно влюблённому в хозяина живому существу, создавал резонанс, воспринимаемый как информация, в том месте, где они находились.
— Интересно, а где, вот это самое "где", находится — в моей голове или его... — её мыслеформа, пролетевшая любопытной пчелой, мгновенно разбита ударом желтого посоха, а она сама испытала боль, припала на одно колено, так отреагировал Хастур.
— Не слышала, не ощущала, но каким-то иррациональным образом поняла — Желтый, это посланник, глас. Он принес волю Того, Кто Живет в Глубине. Ритуал будет завершён. Глубина выбрала её.
Тела её не коснутся острые, кривые лезвия ритуальных ножей, её кровь не смешается с водой и тиной, что принесут на себе эти пришедшие из волн. Её останки не будут использованы при выборе следующей жертвы. Мерзкому жрецу нечего будет использовать для гадания. Её дух будет существовать вечно. Ритуал будет завершён.
А она займёт место подле Великого, рядом с Древними... Не зря она была лучшей из послушниц Культа Ритуала. Она заслужила.
Азатот, Йог-Сотот, Дагон, Гидра, Шуб-Ниггурат, Ньярлатотеп, Хастур, Тсатхоггуа, Гатаноа, Йиг, Наг и Йеб — все они станут её отцами, мужьями и братьями. Она же, став их матерью, сестрой и возлюбленной, возвысится.
Она будет служить Тому, Кто Живет в Глубине. Да будут благословены в вечной подвижности его щупальца.
Она намечет столько икры с зародышами будущих воинов, сколько понадобится для уничтожения этого мира. И на каркасе из костей, крови и страданий она заложит новый, лучший мир. Такой, каким он и должен был быть...
Она пройдёт трансформацию и станет Великой Матерью этого нового мира. Глубина выбрала её. Тот, Кто Живет в Глубине, выбрал её из миллиона миллионов. И даже они, все те, кто был до неё, погибли не зря. Особым способом они были разрублены на куски и сброшены в море. Их внутренности пошли на гадание и указание следующей претендентки на роль Великой Матери. Их души благодаря трансформации Ритуалом были сожжены под котлом, в котором воплощается, питаясь кусками девственной плоти Он — Тот, Кто Живет в Глубине.
Его время ещё не пришло. Но медленно и верно он проявляется в этом мире, сбрасывая с себя остатки кокона, в котором он прибыл из вселенной, отличной от нашей настолько, что этому нет слов ни у одной цивилизации, что воплощалась в мире Луны и Солнца.
А пока она подготовит этот мир, трансформирует его для Него.
Она рассмеялась. Во сне её смех напоминал острые, маленькие, стеклянные шипы, ледяные осколки света. Он лился со всех сторон, звенел, отражался от всего, возникал из каждого атома, окружал, становился сильнее, громче, ещёееееее...
Далее сон её продолжался без сновидений.
И вот она стоит перед лицом моря. Ей нечего бояться, Желтый явится за ней по Его приказу.
Трое из моря, один чуть впереди, двое сзади и по бокам треугольником, неторопливо скользят в её сторону. Их мертвые рыбьи глаза смотрят прямо на неё, щупальца сжимают рукояти кривых ножей. Она уверена, они идут приветствовать будущую Великую Матерь.
Она уже ощущает их острый морской запах, видит мёртвые их глаза. Она видит присоски на щупальцах вокруг их ртов, ещё метр — и трое из моря, как по команде, поднимают свои страшные инструменты и синхронно, как единый механизм, опускают их. Дикий крик ужаса и неистовой боли разрывает ночную тишину. Но никто не услышит, место выбрано не случайно. Дерево, волны и камни — молчаливые свидетели. Кодекс соблюдён, Ритуал исполнен.
Обе руки по локоть отсечены, обе ноги по колени — отсечены первым идущим. Она не упала, первый из треугольника держит её за волосы...
Она ещё в сознании и даже сейчас не может поверить в то, что происходит. Нет, это неправда, этого не может быть... Желтый же обещал...
Окровавленный обрубок с головой, на которой в диком безумии вытаращены глаза, а рот искажен в беззвучном крике ужаса и боли.
Лишь волосы напоминают о том, что ещё недавно это было красивой, молодой девушкой.
Взмах кривого лезвия — и её внутренности высыпаются на камни. Последнее, что она видит гаснущим взором, — это выползающего из-за камня старика в ожерельях из ракушек, рыбьих костей и морских водорослей. Он тянет руки к её дымящимся останкам. Благословенная темнота поглощает её...
Трое собирают куски отрезанной плоти, возвращаются в море. Грязный старик ползает по камню, перебирая руками внутренности, бормоча еле слышно о том, что материал попался отличный, боли достаточно, ужаса тоже, и повысив голос, срывающимся старческим фальцетом заявил:
— И заметьте, материал пошёл на жертву добровольно, без страха и сомнений. До конца веря сну, вызванному микстурой моего приготовления, в воздух взметнулся перепачканный кровью кривой палец моего приготовления!
Вдалеке мелькнула молния, скоро гроза, которая смоет следы. Так всегда, и это тоже часть Ритуала.
Тот, к кому он обращался, был молод, одет в синие джинсы, коричневый дорожный пиджак в клетку, на голове — великолепная грива огненно-рыжих волос. Обут в рыжие оксфорды, в руках — трость.
Он молча кивал, соглашаясь, и смотрел на старика, покровительственно. Улыбка застыла на его бледном и тонком лице. А когда тот воскликнул, подошёл к нему и протянул раскрытую ладонь.
Старик положил на неё её сердце, ещё не потерявшее всей теплоты жизни.
Жыжий поднял вытянутую руку, впился глазами в сердце и вдруг резко сжал руку, сдавливая его пальцами с удивительно большими и крепкими ногтями. Лицо его исказила гримасса злости, сжав зубы, он зарычал от напряжения и давил, давил, давил.
Внезапно успокоившись, небрежно швырнул кровавый комок на камни, вытер руки платком, и тут у него зазвонил телефон.
Молодой человек улыбнулся, взял трубку и молча выслушал звонившего.
К нему подошёл старик, успевший снять амулеты, вытереть руки и облачиться в просторный медицинский халат.
— Элеонора. Как я и предполагал, — утвердительно сказал молодой старому.
— Следующая, наша темнокожая малышка Элли. Профессор, подготовьте её, основываясь на предыдущем опыте. Ваше средство в сочетании с гипнозом и нейронным программированием показало себя великолепно. Добровольная жертва эффективнее. Кодекс был прав.
— Этим он замялся, подбирая слова существам, это явно понравилось гораздо больше, чем в прошлый раз, они оставили четыре, ровно в два раза больше, чем в прошлый раз.
— Посмотрите на эти великолепные камни. Они чудесны.
На его ладони лежали четыре совершенных изумруда чистой воды, каждый размером с яйцо перепелки.
— На эти камни приют для девочек «Жёлтый зонт» сможет позволить себе многое, расцветет, и мы с вами тоже, профессор.
— Не обманул нас этот водяной божок. Старик алчно потер руки. И пока мы выполняем наши обязательства по сделке, нам ничего не угрожает. Вот только душа...
— Душа? Ну какая душа может быть в наше время? Бросьте, не мешайте мне наслаждаться результатом, — раздраженно сказал молодой джентльмен.
— Я уверен, что заключил выгодную сделку, и вы, профессор, напомню, тоже. Ваша вожделенная Нобелевка не за горами...
Дерево поскрипывает старыми ветвями, шум прибоя, ветер рвёт серые облака, и луна — это уже просто луна, — начинает накрапывать дождь...
Размещено через приложение ЯПлакалъ