— Что же здесь написано? — спросил Фродо, пытавшийся прочесть надпись на арке. — Я думал, что знаю письмо эльфов, но это я не могу прочесть.
— Это слова эльфийского языка, на котором говорили в Западном Средиземье в Старшую эпоху, — ответил Гэндальф. — Но для нас они не сообщают ничего особо важного. Здесь говорится всего лишь: «Двери Дурина, владыки Мории. Скажи, друг, и войди». А ниже — более мелкими буквами: «Я, Нарви, сделал двери. Кэлебримбор из Холлина начертал эти знаки».
— А что значит «скажи, друг, и войди»? — спросил Мерри.
— Ну, это ясно, — ответил Гимли. — Если ты друг, то скажи нужное слово, двери откроются, и ты войдешь. — Да, — подтвердил Гэндальф. — Эти двери, вероятно, открываются словом. Некоторые ворота гномов открываются лишь в особое время или лишь избранным, у других есть замки, и тогда нужен еще и ключ, помимо необходимого времени и слова. У этих дверей нет ключа. В дни Дурина они не были тайными. Обычно они стояли открытыми и возле них сидели стражники. Но если они были закрыты, то всякий, знающий слово, произносил его и входил. Так, во всяком случае, говорится в летописях. Верно, Гимли?
— Верно, — отозвался гном. — Но само слово теперь забыто. Нарви и все его родичи давно исчезли с лица земли.
— Но разве вы не знаете слово, Гэндальф? — удивленно спросил Боромир.
— Нет! — ответил маг.
Остальные разочарованно переглянулись, и только Арагорн, хорошо знавший Гэндальфа, стоял неподвижно и молчал.
— Тогда зачем было вести нас в это проклятое место? — воскликнул Боромир и содрогнулся, глянув через плечо на темную воду. — Вы говорили, что однажды прошли через Морию. Как же это произошло, если вы не знаете нужного слова?
— Вот ответ на твой первый вопрос, Боромир, — сказал маг. — Да, я не знаю слова. Пока не знаю. Но мы еще посмотрим. И, — добавил он, сверкнув глазами из-под нависших бровей, — тогда ты сможешь спрашивать, каков смысл моих действий, которые кажутся бесцельными. Что касается второго вопроса — ты сомневаешься в моем рассказе? Может, у тебя плохо с памятью? Я не вошел в Морию этим путем. Я пришел с Востока.
Если хочешь знать, эти двери открываются наружу. Изнутри их можно открыть, просто толкнув рукой. Но снаружи ничто не откроет их, кроме заклинания или приказа. Их нельзя открыть силой.
— Что же вы тогда собираетесь делать? — спросил Пиппин, не испугавшись встопорщенных бровей мага.
— Стучать в дверь твоей головой, Перегрин Тукк, — ответил Гэндальф. — Но им это нипочем, а мне нужно отдохнуть от глупых вопросов. Я поищу нужное слово. Некогда я знал все заклинания на языках эльфов, людей и орков. До сих пор без труда могу припомнить их сотни две. Но, думаю, потребуется лишь несколько попыток. Тайный язык гномов, которому они никого не учат, здесь не понадобится, и Гимли я ни о чем не собираюсь просить: слово это эльфийское, как и сама надпись, это несомненно.
Он вновь подошел к скале, слегка коснулся своим посохом серебряной звезды в середине, под изображением наковальни, и повелительно произнес:
Серебряные линии потускнели, но серый камень не дрогнул.
Много раз повторял он эти слова в различном порядке, варьируя их. Потом испытал другие заклинания, одно за другим, произнося их иногда быстро и громко, иногда тихо и медленно. А затем произнес много отдельных эльфийских слов. Но ничего не произошло. Утес нависал в ночи, мерцали бесчисленные звезды, дул холодный ветер, но Дверь оставалась закрытой.
Вновь Гэндальф приблизился к стене и, подняв руки, гневно приказал: «Эдро! Эдро!» — и ударил скалу посохом. «Откройся! Откройся!» — восклицал он и повторял этот приказ на всех языках, какие когда-либо были известны в Средиземье. Потом швырнул посох на землю и молча сел.
В этот момент ветер донес издалека вой волков. Билл вздрогнул в испуге, и Сэм подошел к нему и что-то тихонько зашептал.
— Не позволяйте ему убегать! — сказал Боромир. — Похоже, он нам еще понадобится, если только до нас не доберутся волки. Как я ненавижу этот дурацкий пруд!
Он наклонился, поднял большой камень и швырнул его далеко в темную воду.
Камень исчез с мягким всплеском, в то же мгновение послышался свист и какое-то бульканье. От того места, где упал камень, стали расходиться большие круги, медленно двигаясь к подножию утесов.
— Зачем вы это сделали, Боромир? — встрепенулся Фродо. — Мне тоже не по душе это место, и я боюсь. Я не знаю, чего боюсь: не волков и не тьмы за дверью, но чего-то еще. Я боюсь озера. Не трогайте его!
— Я хочу убраться отсюда, — сказал Мерри.
— Почему Гэндальф тянет? — спросил Пиппин.
Гэндальф не обращал на них внимания. Он сидел опустив голову, либо в отчаянии, либо в глубокой задумчивости. Вновь послышался зловещий волчий вой. Рябь на воде росла и придвигалась ближе, волны уже бились о берег.
Внезапно маг вскочил на ноги, так неожиданно, что все вздрогнули.
— Я понял! — засмеялся он. — Конечно же! Конечно! До чего же просто! Как и все загадки, когда знаешь ответ. — Подняв посох, он встал перед скалой и ясным голосом произнес: — Меллон!
Звезда ярко вспыхнула и погасла. Затем беззвучно обозначились очертания большой Двери, хотя раньше здесь не видно было ни трещинки, ни щели. Дверь медленно разделилась посередине, и ее створки дюйм за дюймом стали раскрываться наружу, пока не распахнулись совсем. В проеме виднелась круто уходящая вверх лестница, но даже у ее нижних ступенек глубокая тьма была чернее ночи. Весь отряд замер в изумлении.
— Я все-таки ошибся, — сказал Гэндальф, — и Гимли тоже. Мерри единственный изо всех оказался прав. Нужное слово было написано на арке. Правильный перевод этой надписи звучит так: «скажи слово „друг“ и войди». Мне нужно было лишь произнести на эльфийском языке слово «друг», и Дверь открылась бы. Совсем просто. Слишком просто для ученого знатока преданий, да еще в наши тревожные дни. Прежде были счастливые времена. А теперь идем!
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
5 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com