Мой дед.

Мой дед.
Я был маленький, как и все, рожден в 81-м, был октябренком, был пионером, рос на книгах типа "Богатырские фамилии" (кто в курсе), на старых фильмах о войне, впитывая дух героизма наших предков, мечтая стать летчиком или космонавтом, веря в то далекое будущее от Алисы Селезневой, где правят миром добро и любовь. Вот это была идеология, и я скучаю именно по этому.
У меня было два деда, к счастью. Но какие разные судьбы. Одному, по линии отца, в 41 году исполнилось 10 лет, поэтому про него баллад не будет, хотя он заслуживает отдельного повествования.
А вот второй. Дидык Виктор Захарович, уроженец Западной Украины, Винницкая область, Козятинкий район, п. Полыченицы, рожден 15.11.1921, прошел всю войну танкистом (механик-водитель), дошел практически до Берлина, был переброшен в Австрию, после победы был передислоцирован на Дальний Восток. 4 раза горел в танке, один раз - убили всех, кроме него одного. Участвовал в битве на Курской дуге. На Дальнем Востоке напился, и дал в морду офицеру, после чего был расжалован (деталей не знаю). С бабулей познакомился, когда они стояли В Белоруссии в дер. Большие Стрелки - в итоге переехали в Белоруссию, родили 8 детей (моя мать - 7-ая), жрали мерзлую картошку с колхозных полей и все такое - все же ведь выжили, хотя некоторых уже нет в живых.
И вот дед, когда по телеку показывали фильмы о войне, впадал в особое состояние, кричал - Командир, тигр справа, и постоянно двигал педали ногами, хотя никому про войну ничего не рассказывал. Дом стоит до сих пор, хоть уже и не жилой. Две печки, 3 комнаты - все, что осталось от него. Сколько я себя помню, и как рассказывала бабуля, он всю жизнь растил самосад, а она продавала. И похоронили его в том костюме, который купили на деньги от продажи махорки. Сколько я себя помню, этот дед - был лютый дед, бухал по-черному, курил самомад, вырезали чуть ли не половину внтуренностей, а я у него пиздил модед. А умер он с улыбкой на устах, в 74 года. Да, для меня, тогдашнего мелкого он был страшным человеком, как же я ошибался в это время, и как бы я хотел с ним поговорить по душам сейчас.