Собачье сердце.

- Вот эти все «Швондеры» довели великую страну…
- А вы уверены, что Булгакова читали?
- Да, «Собачье сердце» моя настольная книга! Я раз восемь перечитывал. Что вы?!
- Ну, тогда скажу, что побольше бы нам таких прямодушных и отзывчивых людей, как Швондер.
- Вы это сейчас серьезно?!!
- Абсолютно. Это единственный человек, который пытался помочь Шарикову, как ЧЕЛОВЕКУ. И видел в нем не только результат медицинского эксперимента. Документы ему выправил. А как иначе? Вы можете представить себе, как жить в стране, пережившей гражданскую войну, человеку без документа, удостоверяющего личность? Вы без паспорта на улице до ближайшего патруля дойдете, и всё, привет, Сибирь-матушка!
- А то, что он профессора прессовал, это как?
- А как он его «прессовал», простите? Уплотнить его пытался. То есть подселить еще одну семью в шестикомнатную квартиру профессора. Где он живет с помощником, служанкой, кухаркой… И отказывается прописывать Шарикова. Человека уже, заметьте. А тут Питер, наводненный целыми семьями беженцев без крыши над головой. Которые могут стать жертвами криминала. И среди них старики, женщины, дети. Вот он и втыкает их куда только можно.
- И поэтому вламывается в дом врача?
- Нет. Он на правах председателя жилищного управления, - а это, кстати, выборная, общественная и не оплачиваемая должность, – то есть, он где-то работает, и в порядке общественной нагрузки следит за хозяйством (смотрит, чтобы паркет не жгли в буржуйках), - приходит вместе с членами правления (!) к арендатору жилья в доме, когда-то принадлежавшему бизнесмену Калабухову. И приходит он, не поверите - договариваться. Договариваться об изменении условий аренды. Он же не явился с маузером и чекистами его выселять?
- Но позвольте! Это врач! Это профессор! Он прием больных ведет в этой квартире!
- Правильно. Но каких «больных»? К Преображенскому не везут пациентов каретой «скорой помощи» горожан с ножевыми и пулевыми ранениями. И с тифом, дизентерией к нему не обращаются. Он врач-экспериментатор. Скучающим импотентам пересаживает обезьяньи причиндалы. Дам преклонного возраста имплантатами омолаживает. Согласитесь, это не дежурный врач в Первой градской, и не земский доктор, который с холерой борется в Астраханской волости. Булгаков, кстати, о судьбе российского врача знал много и разницу видел. Это врач-бизнесмен, с богатой клиентурой, имеющий неплохой доход от своей деятельности. И, заметим, Преображенский даже расширяться намерен. Просит выделить ему еще одну комнату. Замечу, не предлагает купить, а ставит вопрос именно так – «выделить». За чей счет?
- Но как можно! Преображенский – ученый!
- Не вижу никаких противоречий.
- А эти «швондеры»… Ну, сами понимаете…
- Нет, не понимаю. Намекаете на еврейское происхождение. Так и тут вынужден вас огорчить. Нет у Булгакова никакого намека на это. Фамилия? Ну, так она с немецкого переводится, как «склон холма». Учитывая, что в Санкт-Петербурге в ту пору было много российских немцев, тоже не удивляет. Внешность? Так там только «копна густейших вьющихся черных волос» описана. Я такие часто вижу у азербайджанцев на рынке. И у немцев видел.
- Да, ладно! Все же и так понятно!
- Мне не очень. Лично я не вижу, чтобы Швондер делал что-то предосудительное. Учит грамоте, в том числе и политической, Шарикова, книгами его снабжает. Почему бы и нет? Каутский, кстати, довольно неплохо писал. Ведет кружок хорового пения при домоуправлении. Тоже не криминал. Устроил Шарикова на работу – вообще прекрасно. Шариков начал зарабатывать себе на хлеб самостоятельно.
Повторяю, он единственный, кто видит в Шарикове - ЧЕЛОВЕКА!
Так какие у вас претензии к Швондеру? Или к Булгакову?
- Нет, ну вы вообще, «ватник»!
(Из Тырнетов)