3
Когда-то информацию добывали. Её ждали, к ней прислушивались, её обсуждали за столом и в письмах, к ней возвращались спустя время. Она не кричала и не требовала немедленной реакции. Теперь всё иначе. Информация приходит сама, располагается поудобнее и начинает распоряжаться нашим настроением. Мы уже не ищем сведения, мы терпим их. Они находят нас раньше, чем мы окончательно проснёмся, и настойчиво предлагают что-нибудь почувствовать. Желательно громко. Желательно без паузы.
Тревожные новости, как известно, бегают быстрее спокойных. Резкие слова звучат убедительнее взвешенных. Человек читает о событии за тысячи километров и вдруг замечает, что сердце его стучит чаще, дыхание стало короче, а лицо приняло выражение деятельного участия. Разум робко напоминает о расстоянии, но организм уже включился. Он честен и добросовестен. Он переживает по-настоящему. Изменить ничего нельзя, но тревога аккуратно оплачена, как коммунальный счёт. И так несколько раз в день. К вечеру человек изнемогает, хотя не совершил ничего, кроме внутреннего героизма.
Почти каждая мелочь подаётся как судьбоносная. Всё срочно. Всё важно. Всё требует реакции немедленно, иначе мир, по-видимому, рухнет. В результате действительно важное тихо стоит в стороне и ждёт, когда на него наконец обратят внимание. Но внимания не остаётся. Оно распределено между десятками чужих драм, каждая из которых настойчиво просит личного негодования.
Самое любопытное начинается позже. Шум, который сначала жил снаружи, постепенно поселяется внутри. Человек продолжает спорить мысленно, заранее формулирует остроумные ответы, которые никто не услышит, и с достоинством опровергает воображаемых оппонентов. Даже в тишине внутри идёт заседание. Тишина начинает казаться подозрительной. Если ничего не возмущает, становится тревожно: всё ли с тобой в порядке.
Спокойствие в наше время требует объяснений. Если вы не негодуете, вас могут счесть равнодушным. Если вы не высказываетесь, появляется ощущение, что вы уклоняетесь от долга. От человека ждут не только знания о событии, но и правильного чувства к нему. Нужно понимать и одновременно переживать в нужной тональности. Чуть промахнулся с интонацией, и уже выглядишь подозрительно.
Между тем стоит честно спросить себя, многое ли из прошлогодних бурь осталось в памяти. Скандалы исчезают с поразительной скоростью. Споры, казавшиеся принципиальными, растворяются без следа. Остаётся только усталость, как после долгого и бессмысленного собрания, на котором все выступили, но никто ничего не решил.
Мы проживаем десятки чужих историй, не имея в них ни роли, ни влияния. Обсуждаем, спорим, доказываем и называем это ответственностью. Однако ответственность обычно предполагает действие и последствия. Здесь же чаще всего всё заканчивается комментариями. Это удобное участие. Оно не требует риска, не меняет распорядка дня и не нарушает комфорт. Оно даёт ощущение значимости, но не требует платы. Дешёвое участие обладает редким свойством: оно оставляет человека и при мнении, и при привычной жизни.
Самая тонкая трудность заключается в страхе оказаться вне общего мнения. Нам кажется, что мы размышляем, но чаще мы просто выбираем сторону, которая звучит убедительнее. Готовые позиции распространяются быстрее, чем способность их обдумать. Думать медленно почти неприлично. Зато реагировать быстро считается признаком живости.
И вот тут возникает неловкий, но необходимый вопрос. Обязан ли я быть вовлечён в каждое событие, о котором мне сообщили? Могу ли я что-то изменить или я всего лишь поддерживаю внутреннее ощущение собственной причастности? Бесконечная реакция на всё подряд выглядит деятельной, но чаще она лишь расходует силы. Когда всё объявляется важным, действительно важное теряется среди громких голосов.
Иногда самым зрелым поступком оказывается простое молчание. Не из безучастности, а из бережности к себе. Не из равнодушия, а из спокойного понимания границ. Не всё стоит впускать в свою нервную систему. Не всё требует моего негодования. И далеко не всё должно становиться частью моей внутренней жизни.
В этом нет трагедии. Есть тихая зрелость. И если человек перестаёт круглосуточно носить в себе мировую драму, у него появляется возможность заняться собственной жизнью. А это занятие, как ни странно, менее шумное, но гораздо более настоящее.
yaplakal.com